63
От лица Киры:
На следующий день мы решили устроить что-то совсем особенное — покататься на катере по Сене. Утро снова началось медленно и лениво, словно тёплый чай в руках, когда за окном моросит дождик — только сегодня дождя не было, наоборот, солнце мягко гладило улицы Парижа, обещая нам идеальный день.
Я проснулась от тихого шороха — Мусим закрывал дверь ванной. Я потянулась, ещё не открывая глаз, и снова ощутила, как счастье может быть тихим. Дом, наполненный голосами друзей, тёплый воздух, и он — такой близкий.
Мы все собрались довольно быстро. Соня снова крутилась у зеркала, поправляя волосы, и вдруг спросила:
— А что если мы возьмём с собой закуски? На катере будет романтичнее с корзиной и бокалами.
— Прекрасная идея, — поддержала её Вика. — Я возьму фрукты и вино.
— А я круассаны, — добавила Соня, — и плед!
Мы смеялись, переговаривались, носились по квартире, как дети перед школьной экскурсией. В какой-то момент Мусим тихонько подошёл ко мне сзади и обнял за талию.
— Только обещай, что не будешь прыгать с катера, — прошептал он в ухо.
Я фыркнула.
— А ты пообещай, что снова не уронишь телефон в воду, как тогда в Венеции.
Он рассмеялся, поцеловал в щёку — и вот мы уже спускались к реке.
Катер был белый, небольшой, с деревянной отделкой и яркими синими подушками. На борту нас встретил улыбающийся хозяин, по имени Жан, и предложил плед, если станет прохладно. Вика сразу заняла место у носа, расправив волосы ветром, а Артём устроился рядом, лениво положив ей голову на колени.
Мы отплыли от берега, и город стал медленно проплывать мимо, как сцены из фильма. Нотр-Дам, усыпанный голубями. Мост с замочками, где чья-то любовь жила в железе. Балконы, на которых висело выстиранное бельё, и женщины в халатах, поливающие цветы.
Я села рядом с Мусимом и Соней. Она казалась немного отстранённой — будто бы её мысли были далеко. В какой-то момент я заметила, как она смотрит на Мусима чуть дольше, чем нужно. Я ничего не сказала. Просто почувствовала холодок внутри — тонкий, еле заметный.
Он же, наоборот, смотрел на меня. Глаза его были мягкими, в них было солнце и небо и тёплая вода. Он взял мою ладонь, сжал — и я словно вспомнила, что ничего не нужно бояться.
— Ты счастлива? — тихо спросил он.
Я кивнула.
— А ты?
Он не ответил словами. Просто потянулся и поцеловал меня — нежно, почти робко, как в первый раз. Вика засвистела в шутку, а Милли захлопала. Мы рассмеялись.
Потом мы ели виноград, сыр, пили вино из пластиковых бокалов, а Милли включила на колонке старую французскую песню. Я закрыла глаза и слушала. Волны плескались рядом с катером, ветер трепал волосы. Артём рассказывал что-то забавное, Вика ржала, как всегда заразительно. Соня молчала.
Когда солнце стало садиться, всё вокруг окрасилось в золотой. Это был такой момент, в который хочется влюбиться навсегда.
Я повернулась к Соне:
— Всё в порядке?
Она вздрогнула, будто очнулась.
— Да… Да. Просто думаю, — пробормотала она и улыбнулась, но взгляд её был где-то за горизонтом.
Мусим ничего не заметил — он стоял у борта, и ветер раздувал его рубашку. Я подошла, обняла его сзади, положив голову на спину.
— Ты — мой. — Я не знаю, зачем сказала это, но это вырвалось само.
Он развернулся ко мне, взял за лицо и прошептал:
— Конечно, твой. Всегда.
Мы вернулись ближе к ночи. Уставшие, немного пьяненькие от вина и солнца, но такие счастливые. Вика заснула на плече Артёма ещё в такси. Милли шептала с Соней, и я слышала только отдельные фразы. Когда я повернулась, Соня вдруг взглянула на меня — пристально, как будто хотела что-то сказать. Но не сказала.
Позже, уже в своей комнате, я стояла у окна. Город сиял, как звёздное покрывало. Мусим лежал на кровати, смотрел на меня.
— Всё хорошо? — спросил он.
Я кивнула, но почему-то сердце било тревогу.
Продолжение следует...