Глава 34
Юля
– Ну и зря ты играешь в молчанку, – жужжала Наташка на ухо, выслушивая мою очередную тираду о любви к Дане. Я поделилась с подругой событием с матча, и то спустя две недели. Сперва как-то не хотела ничего говорить, да и что тут скажешь, сплошные слёзы на глазах, а потом увидела Милохина с Аленкой у ворот обнимающихся, так горько стало, обидно.
Еле высидела до конца уроков, примчалась домой, уткнулась в подушку и разревелась до икоты и воя. Хорошо ещё, домашних не было, иначе не знаю, сломалась бы окончательно. Пролежала весь день ничком, пропустила ужин, а потом уснула до утра.
Сдерживать в себе чувства было чертовски невыносимо, в конце концов, не выдержала и через пару дней набрала Красновой. Разнылась в трубку, ну она и предложила прогуляться, тем более погодка стояла довольно солнечная. Весна медленно смещала зиму.
Встретились мы с Натой во дворе и пошли бродить по улицам мимо серых многоэтажек по разным закоулочкам. Отец сегодня на смене, мать с Мотей на очередном обследовании. Нам повезло – назначили примерную дату операции, нашли клинику, которая выделяет квоту. Оставалось только дождаться, чем мы смиренно и занимались.
– Если бы он хотел, подошёл бы сам, – уныло протянула я, поджимая губы. Запрокинула голову к небу, подняла ладонь, расставляя пальцы. Лучик солнца проскользнул мимо, и я вновь мысленно вернулась в тот день, когда Даня в последний раз подарил мне свою улыбку.
– Всё это очень странно, – вздохнула Краснова. – Ну не похож твой Даня на парня, который бы поигрался и бросил. Плюс ты ему в сообщении всё разъяснила, что дуться-то? Ребёнок маленький что ли?
– Видимо, для него такие отношения неприемлемы, – пожала плечами я, продолжая разглядывать мартовское небо.
– А чего он тогда как вкопанный на площадке во время игры встал? Нет, Юльчик, тут что-то не чисто.
– Он снова с Аленой встречается, об этом только глухой не слышал. Да ладно, – отмахнулась я, опуская руку вниз. Тяжело, конечно, принимать реальность, но битву за горячо любимое сердце Юлия Гаврилина с треском проиграла.
– Ты видела, чтобы он с ней тискался или фоточки совместные новые постил? – не унималась Ната.
– Не видела, – повела я плечом, опуская тот факт, что больше к Дане на страничку не заходила. Откровенно говоря, боялась увидеть там их вместе со Смирновой, боялась не выдержать очередного удара под дых. Я просто пыталась дождаться завершения школы, а там проще будет. Наверное.
– Ну раз не видела… ой, погоди, – затормозила Краснова, потянувшись к своему мобильному, который активно вибрировал. – Ой, Валюшечка звонит! – растянулась в улыбке подруга.
Каким бы подозрительным не казался мне её бойфренд, с Вальком у Наты всё было довольно серьёзно. Они гуляли почти каждый день, держались за руки, целовались. Прогулок втроём больше не было, хотя Краснова и звала, однако я категорически отказывалась. А однажды, возвращаясь домой, заметила его с каким-то другом неподалеку от нашего района. Разговор явно был на повышенных тонах, потом Валек вжал голову в плечи, поник и молча поплелся в другую сторону.
Этот диалог так въелся в память, что я даже Наташке о нём поведала. Правда, она не придала особого значения, мол, парнишка он уличный, логичное дело, с кем-то могут быть разногласия.
– Стой, стой! Я ничего… я… Валек, ты слишком быстро говоришь, – голос подруги вдруг сделался каким-то растерянным, она начала часто моргать, то и дело прикусывая кончик нижней губы.
– Хорошо, не переживай. Я… я что-нибудь придумаю. Скинь адрес сообщением!
Ната перевела на меня испуганный взгляд, и я сразу поняла – что-то случилось, причём очень серьёзное.
– В чём дело? – спросила, сглотнув.
– Он денег у каких-то кентов занимал, они его подловили и не выпускают. Сказали, пока не отдашь, не уйдешь.
– Денег? Много? – ошарашенно взирала я на подругу.
– Нет, пять тысяч.
– Ну… не мало.
– У матери есть в заначке, я знаю, где лежит. Нужно только взять и отвезти их, – засуетилась Ната. Она провела рукой по волосам, глянула на экран телефона, затем быстренько запихнула его в карман и двинулась в направлении дома.
– Куда отвезти-то? С ума сошла? Пусть сам приезжает! – запаниковала я. Чутье подсказывало – нельзя ехать никуда, нельзя Наташку отпускать.
– На заброшенную фабрику, которая возле речки.
– Наташ! – я схватила подругу за локоть и резко дернула на себя, останавливая. Да, понятное дело, Краснова переживала за близкого человека. Возможно, на её месте, ради Дани, я бы поступила также, но Валек не Милохин, одному богу известно, что в голове у этого парня.
– Ну чего? – вспыхнула она.
– Заброшенная фабрика в глухом районе города, да ты с ума сошла? Мало ли кто там будет!
– Я не могу его бросить, понимаешь? – её взгляд резал без ножа, ломая все возможные аргументы в моей голове.
– Ладно, тогда я поеду с тобой.
– Нет, – запротестовала Краснова, качая головой.
– Да! Ты для меня как сестра, если с тобой что-то случится, я не прощу себе этого.
– Поэтому ты не поедешь, – прошептала Ната. Её прохладные ладони коснулись моих щек. С каким трепетом она смотрела! Словно заранее знала исход этой поездки. Наверное, я также в свое время смотрела на Даню, когда отталкивала его, желая лучшего.
– Поеду, – решительно заявила, вырываясь из хватки Красновой. – Я потеряла Даню, но тебя не потеряю. Или мы обе никуда не поедем, понятно?
– Ты неисправима, – вздохнула Наташка. – Ну что мне с тобой делать?
– Пошли, пока окончательно не стемнело.
И мы пошли: сначала до дома, чтобы взять деньги, оттуда вызвали такси и поехали в пасть к тигру, иначе и не скажешь. Пока ехали, я места себе не находила, вытащила телефон, сжимала его в руках, стараясь унять дрожь в теле.
Водитель ещё попался болтливый, вопросами закидывал без остановки, про молодость свою рассказывал. Мы с Натой не отвечали, обе пребывали в каком-то заторможенном состоянии: молчаливо поглядывали в окна на городские пейзажи, дожидаясь минуты икс.
Таксист высадил нас напротив старого заброшенного здания, напоследок уточнив, точно ли нам сюда, видимо, ему район тоже пришёлся не по вкусу. К слову, постройка эта пустовала уже лет как десять, если не больше. Поговаривали, у собственника возникли проблемы с властью, бизнес вести запретили, людей выгнали, фабрику закрыли. Однако само строение почему-то не снесли.
В конечном итоге здание приглянулось бомжам, пьяницам, наркоманам – кто здесь только не ошивался. Стекла выбили, рамы поломали, на дверях давно не было замков. Иногда сюда приходили и подростки в поисках приключений, а иногда и не только. И если днём в этом районе спокойно прогуливались люди, то вечерами старались обходить за километр. Не дай бог нарваться на хулиганов.
Вход в бывшую фабрику находился с торца здания, поэтому нам пришлось обойти высокие кусты и старенький ангар. Остановившись напротив дверей, которых уже и не было, немного замешкались, не решаясь войти.
– Дай-ка свой телефон, – внезапно протянула ладонь Наташка. Я без задней мысли отдала, но всё-таки спросила:
– Зачем тебе он?
– На моём зарядка вот-вот сядет, а если что вдруг, ты не решишься камеру навести или сто двенадцать набрать. Хотя, я надеюсь, обойдется без этого, но перестраховаться лишним не будет.
– Будем надеяться, – прошептала, делая очередной тяжелый вздох.
В полупустой коридор мы вошли одновременно, оглядывая широкое помещение. Кругом валялись пустые бутылки, банки, осколки стекла, грязные старые газеты, а где-то в углах и вещи. Видимо, некоторые личности здесь всё же ночевали. Запах ещё такой стоял, словно костер жгли, но буквально перед нашим приходом потушили.
Поежившись, я замедлила шаг, позволяя Нате выйти вперед. Сама продолжала крутить головой, задаваясь бесконечным вопросом: почему место встречи назначили в подобном месте. Ну должен человек денег, так почему бы не забрать их на улице, в кафе, в конце концов, да где угодно, но не на заброшенной фабрике же. Один вид всего разбитого усиливал тревожное чувство.
Свернув в первый же проём, мы буквально сразу натолкнулись на пятерых парней и Валька. И если первые стояли, крутя в руках кто биту, кто веревку, то второй, сжавшись, сидел на полу, подтянув к себе ноги.
– Валек! – воскликнула Наташка, кинувшись навстречу. Парень моментально подскочил, подбежал к нам, скосил на меня недовольный взгляд, однако тут же обратился к Красновой:
– Принесла, девочка моя?
– Конечно, погоди, – Ната вынула сверток с деньгами, я же молча топталась позади, ожидая, когда мы отсюда уйдем.
Валек выхватил сверток и, не поблагодарив, ринулся к самому тучному парню с тёмным ёжиком на голове. Главарь, похоже. Тот с брезгливостью взял деньги, развернул газетку и начал пересчитывать. У Наташки мелкими купюрами было, но, как говорится, что имели, то и принесли.
– Пятера? – удивился Ёжик, во рту он крутил зубочистку, лениво перекатывая её из стороны в сторону.
– Как договаривались, – голос у Валька сделался мягким, совсем девчачьим. Мы с Наташкой переглянулись, и вновь возникло непонятное чувство, якорем тянущее ко дну.
– Договаривались, если в срок отдашь. А ты просрочил на месяц уже. Люк тебе банк что ли? – повысил голос Ёжик, парни, стоящие рядом, громко заохали.
– Я отдам, честно! – взмолился Валек, потирая перед собой ладони в умоляющем жесте. В разбитом окне, где даже не было рамы, я заметила, что солнце окончательно исчезло, а вместе с ним и надежда на благоприятный исход.
– Больше я на это не куплюсь. Либо плати сейчас, либо псам скормлю, – прорычал Ёжик.
Краем глаза увидела, как Ната вытащила телефон из кармана – сначала свой, а потом мой. Наверное, её всё-таки сел. Она завела руку за спину, ввела пароль блокировки и зашла в вызовы.
– Ну хочешь… хочешь девчонку забирай! – крикнул Валек, указав на Краснову.
В груди у меня всё ухнуло, похолодело от реплики парня. На секунду я дышать перестала, замечая, как медленно оседает пыль на бетонном полу. Она кружила в воздухе, словно в замедленной съемке отсчитывая минуты перед казнью. Я не поверила в происходящее, даже когда к нам подошёл худощавый татуированный незнакомец, что в одной руке держал биту.
– Хорошо, Клим, бери вон ту, очкастую, – раздался голос Ёжика.
– Только попробуй! – взвыла Наташка, а дальше всё заволокло туманом. Холодные потные ладони схватили меня за руку, рывком потянув в сторону темного коридора.
– Отпусти её! Юля! Отпусти, урод! Юля! – кричала Краснова, но кто-то её схватил, не давая возможности кинуться в мою сторону. Я тоже не бездействовала, начала дергаться, выкручиваться, однако парень оказался сильней.
В конечном итоге он толкнул меня на пол, я, споткнувшись, упала, счесав ладонь до крови. Развернулась, блуждая глазами по незнакомцу и тёмному помещению без просвета на спасение. Кое-как поднялась и буквально сразу побежала прямо, не ведая, зачем и куда бегу. Это было, скорее, интуитивно – сработал инстинкт самосохранения.
Сердце ошалело выло сиреной, я едва успевала глотать воздух, а от моих шагов вздымалась пыль, забивая лёгкие. Темноволосый изначально просто шёл следом, высокий был, мог себе позволить, но когда я ускорилась и шмыгнула на второй этаж, он перешёл на бег.
Откуда-то взялись силы, проснулось второе дыхание, несмотря на то, что я умудрилась ещё три раза упасть. Казалось, в этом бешеном забеге мы провели бесконечное количество минут, пока незнакомец не настиг меня, схватив за волосы и дёрнув на себя в одном из темных закутков.
– Отпусти, урод! – прошипела, пытаясь вырваться, да только никто слушать не стал.
Меня заволокли, подобно мешку картошки, в комнату на первом этаже. Да, мы каким-то чудом успели спуститься, правда, в отдаленное крыло, противоположное входу.
– Иди к черту! Отпусти! – кричала я, падая в очередной раз на пол. Скрестила руки перед собой, сжав пальчики в кулачки. Очки съехали на нос, забившись пылью и песком. Я тяжело дышала, перебирая в голове варианты спасения. Случайно заприметив боковым зрением кирпич, ринулась к нему, планируя использовать в качестве спасительного оружия.
– Сучка! – замахнулся брюнет битой, что всё это время была в его свободной руке. И только он взмахнул ею, как позади кто-то вырос, ухватился за деревянное основание, дёрнув на себя незнакомца.