Глава 36
Юля
С минуту Даня молча разглядывал экран моего телефона. Что уж он там пытался прочитать между строк, я не знала, но не спешила давить или забирать гаджет обратно. Просто ждала хоть какой-то реакции, утешая себя непонятной надеждой.
Потом Милохин зашёл в журнал вызовов и скрупулёзно пролистал список до первого января, а когда наткнулся на мои три исходящих, замер. Я не особо понимала, что его так удивило, хотелось спросить, конечно, но не рискнула. Пусть он первым прервётся молчание, решила про себя. Я могу и подождать, в конце концов, после нашего разрыва прошло бесконечно долгих два месяца, начался третий. Уж что-что, а ждать я умела.
Даня вытащил из кармана свой мобильный, зашёл в сообщения, затем в журнал вызовов. Он то и дело переводил взгляд с моего гаджета на свой, а потом отложил оба телефона на кровать и растерянно уставился в стенку. Возможно, это был идеальный момент для разговора, но я намеренно продолжала молчать, хотя кое-какие мысли в голове возникли.
В давящей атмосфере мы просидели почти десять минут, затем Даня плюхнулся на кровать, проводя ладонью по лицу.
- Так тебя отец не отпустил, да? - наконец подал голос он.
- Да, - со вздохом произнесла я. - Он забрал мой телефон, мама потом тайком выкрала его для меня, но всего на полчаса. А отдали мобильный мне только в первый учебный день.
- Какой же я дурак! - сказал Милохин, поднимаясь с кровати. Он так пронзительно и виновато посмотрел на меня, что я аж растерялась. Дрожащей рукой поправила очки, стараясь скрыть нахлынувшее смущение. Потом, правда, выдохнула, постаралась успокоиться, надо ведь как-то продолжить разговор.
- Почему ты... назвал себя дураком?
- Потому что я решил, что ты меня бросила, - ещё больше шокировал Даня своим признанием. Мне вдруг сделалось жарко, показалось, воздуха не хватает. Я не знала, куда деть глаза, в какую точку смотреть. В итоге стянула с себя шарф, скинула куртку в надежде, что посторонними действиями смогу унять волнение и дрожь в коленках.
- Юль, - Даня потянулся к моим ладоням и вдруг обхватил их, крепко сжав. Его взгляд сделался ошалевшим, а зрачки практически черными, дыхание сбилось, голос дрогнул, а вместе с ним дрогнула и я.
- Что ты... - прошептала робко, в груди уже вовсю шалило сердце, и тут надо бы уйти, спасаться бегством, а я и подняться не могла. Сидела, замерев то ли от нахлынувшего счастья, то ли от шока, то ли от страха, что сейчас проснусь в своей комнате, и всё это окажется глупым сном.
- Я такой дурак... Я не знаю почему, я просто... - повторял какую-то бессмыслицу Даня, глотая ртом воздух.
- Я ничего не понимаю, честно, - бормотала, стараясь сдерживать эмоции. Под рёбрами творился тот ещё ураган, мне хотелось и плакать, и смеяться, и задать тысячу вопросов. Но больше всего хотелось обнять Даню, прижаться к нему крепко-крепко, а затем остановить время.
- Я приезжал тридцать первого, - вдруг сказал Милохин, чуть наклонившись. Его дыхание щекотало мои щёки, губы. А его глаза... Мне отчего-то показалось, в них было то самое желание, что таилось и в моём сердце - раствориться навечно друг в друге, вернуть наше бесконечное лето.
- Я н-не з-знала.
- Я увидел тебя на балконе и, дурак, подумал, что ты просто не хочешь быть со мной.
- Ты, в самом деле, дурак, - вырвалось у меня.
Даня коснулся своим лбом моего, и в ту же секунду мысленно я начала отсчёт до взрыва в легких, до остановки пульса, потому что окончательно сбилась с курса.
- Я не получал твоего сообщения, - прошептал он мне в губы. - И звонков не было. И я решил... Прости меня, я...
- Как же... я ведь отправляла, - жар накрыл плечи, грудь вздымалась от волнения. Я плохо соображала, заикалась, но где-то на задворках разума мелькали стоп-сигналы. Одним из таких была Алена, их с Даней отношения. Да, он мог не получить моей весточки, мог обидеться, я всё это прекрасно понимала, но теперь рядом с Милохиным была другая девушка. И поддаваться порыву чувств попросту неправильно.
Из последних сил, а их у меня было чертовски мало, я оттолкнула Даню и поднялась с кровати.
- Юль, - позвал не своим голосом он и вновь коснулся кисти руки, опыляя кожу жаром. До чего же нежно и трепетно звучало моё имя из его уст, до чего сводило с ума, заставляя бабочек в животе расправлять крылья.
- Рядом с тобой я становлюсь каким-то другим, ищу то, чего и в помине нет. Ты вправе на меня обижаться, даже уйти прямо сейчас, но знай, что я... что ты мне... очень нужна.
Мой взгляд прошёлся по комнате и остановился на коробочке, поверх которой лежал синий носовой платок. На нём была вышита буква «Д». Я сама её вышивала, будучи семилетней девчонкой. Помнится, мне тогда хотелось сделать что-то своими руками, запоминающееся, и я попросила маму помочь. Мы вместе выбрали ткань, обработали стежками, затем я уже самостоятельно соорудила из ниток заглавную букву.
Удивительно, прошло столько времени, а Милохин до сих пор хранил этот платочек. Пусть и не использовал его, пусть он и лежал одиноко на полке, но ведь лежал.
- А как же Алена? - прошептала, ощутив волну ревности.
- А причем тут Алена? - Даня поднялся с кровати, коснулся моих плеч и повернул к себе, пытаясь заглянуть в глаза, которые я так старательно прятала.
- Ты говоришь мне такие громкие фразы, хотя у самого есть девушка. Это неправильно, Дань.
Вместо ответа Милохин вдруг усмехнулся, да настолько открыто, словно услышал очень забавную шутку.
- Что здесь смешного? - искренне удивилась я, даже немного обиделась.
- После нашей разлуки я только и думал о тебе, какие девушки, Юль? Это, блин, дебильные слухи, которые непонятно кто распускает. Между мной и Смирновой давно ничего нет, ещё с ноября прошлого года.
- К-как? - захлопала ресницами я, перебирая в голове кадры прошедших двух месяцев. Сколько раз я видела вместе Алену с Даней, да вот даже недавно, когда они у крыльца обнимались.
- Ты реально думаешь, что я такой вот ветреный? - Милохин вновь нашёл мои ладони, переплетая наши пальцы. Его движения были такими обыденными, словно мы и не расставались.
- Я видела вас, ты её обнимал, - воспротивилась, вырывая руки.
- Нет, не так было! Я её не обнимал, это она уткнулась носом мне в грудь, а я просто не успел отойти.
- Ну да, - хмыкнула, раздражаясь его отговоркам. Вот если бы меня кто-то кинулся обнимать насильно, я бы сразу оттолкнула человека. А тут, стояли себе мирненько, сладенько. Неужели он думает, я в это поверю?!
- Мы с ней просто хорошо общаемся как друзья. В одной компании, и всё такое.
- Мне домой пора, - бросила я и, развернувшись на пятках, поспешила покинуть комнату. Может, надо было и договорить, всё выяснить, но женское начало и гордость не давали спокойно мыслить.
Быстро скользнув в коридор, и натянув куртку, я почти успела выйти из квартиры, как неожиданно раздался голос Милохина:
- Ай! Блин!
Я вдруг испугалась и тут же кинулась обратно в спальню, переживая, что Даня упал, или ему сделалось хуже. Ушиб никуда ведь не делся. И всё из-за меня, из-за поездки на заброшенную фабрику.
Однако стоило только переступить порог, как я в буквальном смысле наткнулась на Милохина - уперлась в его грудь лбом. Затем вскинула голову, хотела отступить, но он не позволил: обхватил в кольцо своих рук и дернул к себе, крепко обнимая.
Первые несколько секунд я пребывала в безмятежном покое, медленно таяла, казалось, за спиной выросли крылья. Губ шальная лёгкая улыбка, сердце упоительно затрепетало. Ревность понемногу отпустила, правда, оставшаяся часть всё-таки напомнила о себе, и я начала ёрзать, уперлась даже ладонями в Данину грудь в надежде создать расстояние между нами. Но он был большим и сильным, и, ясное дело, ничего не вышло.
- Как ты меня можешь бросить в таком состоянии? - голосом маленького ребёнка протянул Милохин, однако я видела в его глазах далеко не детский огонёк.
- Алена тебе в помощь, - кинула сухо, отворачиваясь.
- Я за два месяца ни разу толком не улыбнулся, ты реально думаешь, что у меня с ней что-то было? - прилетел очередной аргумент.
Здесь Даня был в какой-то степени прав. С января он всегда ходил поникший, равнодушный. Я не слышала его смеха, самодовольных возгласов. Он больше не вваливался в кабинет, веселя народ. На переменах мельком замечала, что Милохин редко обедает в столовой и поддерживает разговоры. Он всё чаще молчал и только на игре оживал, словно мяч заряжал энергией, силами и желанием двигаться дальше.
Может, Даня и не встречался с Аленой, в конце концов, кроме тех объятий и диалога на лестнице, ничего особенного я не видела.
- Юль, поверь, я думал, что ты меня бросила! - произнес Милохин.
- Какого ты обо мне мнения, - прошептала обиженно себе под нос.
- Не уходи, пожалуйста! - голос его сделался таким нежным, обволакивающим, что я невольно вскинула голову и практически сразу утонула в этом взгляде. И снова в душе поселилось лето, подул легкий ветерок, едва касаясь кожи. Даня творил невероятное: он пробуждал во мне женское начало, о котором слагают стихи и поют песни. Я ощутила себя желанной, свободной и прекрасной, как сама весна. Именно так он на меня смотрел: словно всем сердцем любил и хотел поделиться своей любовью.
- Мой отец не разрешает мне общаться с... мальчиками, - решила сказать правду. Пусть Милохин знает, что быть рядом со мной непросто.
- И? - его чувственные губы растянулись в полуулыбке, той самой, которую я не видела последние два месяца.
- События Нового года могут повториться.
- Я не наступлю на один и те же грабли дважды.
- Возможно, я не смогу отвечать на твои сообщения или звонки, - густо краснея, я отвела взгляд в сторону.
- И?
- Я не смогу носить короткие платья или гулять с тобой в любое время, прийти на матч или пойти на дискотеку. По крайне мере, пока живу с родителями. Всё это очень сложно. И то, что произошло между нами... - тараторила, позабыв о всех запретах. Я не пыталась особо анализировать свой монолог, просто говорила одно за другим, часто дыша, вспоминая, не упустила ли чего-то.
А потом внезапно ощутила, как губы начало покалывать от чужого дыхания. Даня дал мне секунду на размышление, затем поддался вперёд и впился жарким поцелуем в мои губы. С каким отчаянием он целовал, с каким порывом! До головокружения, до дрожи в коленках, до стона, который предательски сорвался с моих губ.
Нет, он не целовал, казалось, Даня затягивал в тёмные глубокие воды, подчинял себе, словно кричал - теперь я только его девушка. Земля пошатнулась, я испугалась, что вот-вот упаду, поэтому обвила руками шею Дани. Начала перебирать его волосы, нагло скользить по затылку.
Это было упоительно, но в то же время безумно нежно. И продлилось целую вечность, а может, лишь несколько секунд.
Даня оторвался от меня, тяжело и прерывисто дыша. Посмотрел таким шальным полупьяным взглядом и с улыбкой прошептал:
- Я так понимаю, это да?
- Ч-что? - смутившись, я с трудом подняла на него глаза, всё ещё ощущая, как горят губы от столь сладкого поцелуя.
- Ты же не оставишь меня ужинать в одиночестве?