Глава 30
Юля
Отец испортил всё, что только можно!
И если до этого я пыталась принимать его выходки, то сейчас готова была кинуться свирепой кошкой, заставить почувствовать всю ту боль, что испытывала сама.
А начиналось-то как хорошо - папа ушёл на работу, но в три часа дня вернулся обратно, заявив, что его подменяют, якобы договорился. Я расстроилась, и как-то уж сильно настроение отразилось на лице. Не говоря ни слова, молча ушла к себе в комнату. Только плюхнулась на кровать, планируя написать Дане, что не смогу провести с ним вечер, как отец вихрем влетел в спальню.
- Я смотрю, ты не особо-то рада моему возвращению, - прорычал он, выхватив из рук сотовый. - Опять собираешься с этой своей вертихвосткой гулять? Хватит!
- Пап, при чем тут Наташа? - я подскочила с кровати, буравя его глазами.
- А при том! Эта ветренная девица связалась с каким-то бандитом.
- Не называй её так! - крикнула, сжав руки в кулачки. А тут и мать на пороге нарисовалась.
- Юль, прошу, мы с отцом волнуемся. Я видела этого парня, он выглядел жутко.
- Это её выбор, при чем тут я? - искренне не понимала.
- Моя дочь - не для панели росла! - взвыл отец, по челюсти его ходили желваки.
- Ну да, - усмехнулась я, нервы были уже на пределе. - Твоя дочь росла, чтобы быть мешком и личным мячиком. Ах, конечно! Ты же у нас собрался вечно точить зуб на своего бывшего лучшего друга. Только время не стоит на месте, пап! Ты зациклился на своих «хочу», мы твоя семья, а не роботы!
В ответ отец отвесил мне пощечину. Сильную. Жесткую. Полную ненависти и раздражения. Щека предательски горела, глаза наполнялись слезами, но я сглотнула и растянула губы в наигранной улыбке, ощущая во рту металлический привкус.
- Миша, Миша! - ожила вдруг мать, вырастая передо мной. - Успокойся, прошу тебя. Она же ребёнок!
- Ребёнок без мозгов, такие вещи своему отцу говорить! Да чтоб ты понимала! - парировал папа, пока мама его силой не вытолкала из комнаты.
Я плюхнулась на кровать, уткнувшись носом в подушку, и дала волю слезам, что настойчиво рвались из сердца. Ревела долго, часа два, не меньше, до икоты и дрожи в коленках. Проклинала папу, посылала мысленно ему гадости, желая сбежать из проклятой клетки, в которую родители меня посадили.
За рыданиями не заметила, как уснула. Проснулась, когда на часах было десять вечера. Вставать не хотелось, лежать бы ничком до утра или до следующей жизни. Однако мать тихонько постучалась, скользнула в комнату и попросила помочь ей с Мотей.
Отец вышел в магазин за горошком, вроде немного успокоился, да и праздник никто не отменял в её понимании.
- Мам, где мой телефон? - первым делом спросила я.
- Не знаю, - махнув головой, отозвалась родительница. Мы направились на кухню, я мельком глянула на брата, что зевал, сидя в кроватке.
- Тогда дай свой, - потребовала, представляя, как Даня, должно быть, обижен за мой поступок. Любой бы обиделся, а тут ещё и Новый год - особенный день. Мне было чертовски стыдно и обидно. Слёзы вновь подступили к глазам, но я постаралась держаться, не разреветься по новой.
- Зачем? - глянула на меня мать, ускользая в зал. Её мобильный как раз начал трезвонить.
Уловив момент, я вышла на балкон, открыла окно и запрокинула голову к небу, на котором не было ни единой звездочки. Хоть волком вой. Внутри всё буквально кровоточило от безысходности.
Во дворе раздался лай собак, да такой грозный, словно животные обнаружили врага на территории. Кто бы там ни был, надеюсь, он благополучно закончил общение с животными. Голодные и злые, они, порой, совершали неадекватные поступки, как и мой отец.
- Юль, - крикнула мама, я оглянулась. - Сейчас отец вернётся. Прошу, не выводи его из себя.
Мой взгляд вновь устремился к черному покрывалу, что манило больше, нежели родной дом и его обитатели. Наверное, я была глупышкой, рассчитывая на счастливый вечер в компании с Даней. Наверное, я уничтожила в прошлой жизни целую планету, раз в этой судьба решила отыграться.
Закрыв окно, вернулась на кухню и протянула ладонь в надежде, что мать пойдет навстречу: даст телефон. Хотя номера Милохина я не помнила, но могла попробовать написать ему в соцсетях. Да что угодно сделать, лишь бы дать о себе знать.
- Зачем он тебе? Кому ты собралась звонить?
- Дане! - честно сказала, пусть знает.
- Дане? - лицо родительницы вытянулось, помрачнев.
- Мам, дай, пожалуйста. Он ждёт меня, он может подумать, что я...
- Нет! - категорично заявила она. Отказ прошёлся острой плетью по легким, женщина напротив вдруг перестала видеться родной и любимой. Мы будто оказались по разные стороны горизонта.
- Что?
- Нет, Юль. Этот мальчик тебе не подходит. Разве не видишь, что происходит с отцом?
- Он чокнулся! - крикнула в сердцах я, губы предательски дрогнули.
- Юлия! - теперь и мать повысила голос, явно не ожидая услышать от дочери правду, на которую мы обе пытались закрывать глаза столько лет.
В коридоре щелкнул замок, скрипнула старенькая дверь. Мама с мольбой взглянула, прося забыть обо всем, уйти в свою комнату и продолжать делать вид, что жизнь прекрасна. Однако сегодня был предел моего терпения. И если тогда, в детстве, поступок-предательство казался спасением для Дани, то сейчас не было ни единого оправдания тому, почему я его оттолкнула.
Сердце стучало как бешеное, я заламывала пальцы, ощущая, как дрожат колени. Мне было не страшно, нет, в голове мелькали тёплые воспоминания, связанные с Милохиным, и эта бесконечная улыбка, в которую я влюбилась еще в детстве.
Рядом с Даней я оживала, рядом с ним небо окрашивалось в невероятные краски.
Наверное, поэтому эмоции взяли верх: заставили выскочить в коридор, накинуть на себя куртку и под шокированный взгляд отца помчаться вниз по ступенькам. Он что-то кричал вслед, угрожал, но я не остановилась.
Жизнь - это всегда битва: иногда с самим собой, иногда со своими родными, а порой, и с целым миром. Если вспыхнула решимость, нельзя останавливаться, иначе она утечёт сквозь пальцы подобно песку. Ведь рядом с решимостью тенью ходит сомнение.
Вариантов особо не было, я просто заскочила в подъезд к Наташке, не представляя вообще, дома она или нет, однако наткнулась на подругу, сидящую на ступеньках второго этажа. Краснова поправляла макияж, разглядывая себя в маленькое карманное зеркальце. Увидев меня, Ната, ясное дело, удивилась:
- Ты чего тут? - опешила она.
- Всё плохо, - выдохнула, усаживаясь рядом.
- В смысле?
И я рассказала без утайки о событиях сегодняшнего дня, да и предыдущих. Наташка только и успевала, что качать головой, добавляя грубые ругательства. Она ненавидела моего отца также сильно, как и своего. Мы были истинными друзьями по несчастью.
- Мне нужно как-то связаться с Даней! - взывала, скрестив руки на груди от прохладного ветерка, что дул из разбитого окна за нашими спинами.
- Слушай, а поезжай вообще к нему. Погоди, найдем только его в соцсетях и напишем. Пусть проявит свою мужскую сущность, повод отличный, - загорелась Краснова очередной мегаидеей. Нет, конечно, я не планировала нагружать своими проблемами Милохина. Да и что он мог сделать? Однако, правда хотя бы объяснит мой поступок. Надо было давно признаться во всём, рассказать, не тая.
Вечно мы откладываем на «потом» самые важные разговоры, боясь быть непонятыми, боясь, что нас не примут. Но я убеждена - мой Даня поймет и поддержит. Надежда придавала уверенности.
- Ой, эм... - замялась вдруг Наташка. Я мельком скользнула взглядом на экран телефона и тоже замерла, замечая знакомые лица.
- Это же... Смирнова? Они что... вместе? - прошептала, горло свело спазмом при виде общей фотографии счастливчиков. Там были ребята из баскетбольной команды, девчонки и Даня в самом центре. На его губах играла легкая улыбка, с шеи свисал дождик, закрывая расстегнутую белую рубашку. Мне сделалось дурно.
- Видимо, в общей компании, - хрипло отозвалась Ната, приближая фотографию.
- А я думала... - я сжала руки перед собой, они начали трястись.
- Юль, да может он просто к ним заехал, не обязательно, что он туда к этой двинул.
- Наверное, - я закрыла глаза, они горели от слёз.
- Давай всё равно напишем ему? Ну, типа, с телефоном проблемы... Эй, он же мог... не знаю, подумать, что ты продинамила его.
- Да, мог, - по щеке скатилась горькая капелька, но сил смахнуть её у меня не было. Казалось, я медленно разрушаюсь, казалось, счастье, что строилось по крупицам, сгорает подобно бумаге, оставляя лишь пепел.
- Юль, да ты чего? Девочка моя, прекрати. Всё будет хорошо, слышишь? - Наташка потянулась ко мне, обняла за плечи. Она что-то говорила, в ответ я покорно кивала ей, не веря уже ни во что.
Наверное, это была интуиция или чутьё, но я внезапно осознанно пришла к мысли, что отец сегодня забрал у меня Даню. Забрал навсегда...