Глава 15
Юля
Ночью уснуть было особенно тяжело, в голове калейдоскопом сменялись картинки выходного дня. Вернее, там была только одна картинка, на которой Даня меня нагло лапал, а я, дурочка, позволяла. Нет, такого допускать точно нельзя! Если отец узнает, он же так просто не спустит это, отыграется на мне по полной программе. Да и подружке Милохина, уверена, не понравилось бы наблюдать за подобной близостью своего парня и чужой девушки.
Нужно держаться на расстоянии. Так для всех будет лучше.
В понедельник утром на ступеньках я столкнулась с Аленой, она спускалась с верхнего этажа в компании подруг. Мазнула по мне отрешенным взглядом и пошла себе спокойненько дальше. Ну и слава богу, решила я, выдыхая с легкостью.
На первых двух уроках Милохина не было, а вот его друг Раевский развлекал весь класс. До того дошло, что на перемене влетела классная, злая как чёрт, и практически за шкирку вытолкала Пашу в коридор. Уж о чём они там общались, не знаю, но парень вернулся, кривя губами. Сел за свою парту и молча уставился в телефон.
Тут и Даня нарисовался. Кошачьей походкой подошел к другу, пожал ему руку и даже уселся рядышком. Я обрадовалась - вдруг будет сидеть там до конца дня, однако после звонка Милохин переместился на своё законное место.
- Ну привет, баскетболистка.
- Глупый был спор.
- Глупо было отказываться от победы, - лениво протянул он, облокачиваясь о спинку стула. Расставил под столом свои длинные ноги, да так широко, что его колено коснулось меня. Я чуть не подпрыгнула, правда, быстро взяла себя в руки, тихо выдохнула и постаралась отодвинуться.
Оставшиеся два урока прошли довольно спокойно. Никто не юморил, не срывал дисциплину. Милохину явно было лень этим заниматься, а Раевский после разговора с классной предпочитал помалкивать.
После химии, по идее последнего урока, у ребят пропиликал телефон.
- Стопэ, народ! - крикнула Ира Зайцева, наша староста. Учительницы уже не было в кабинете, все собирались отправиться домой.
- В чём дело?
- Что такое? - послышались голоса. Я тоже оглянулась, вернее, выглянула из-за спины Милохина, он меня своим телом закрывал ото всех, как широкая стена-баррикада.
- Егоровна кинула в чат сообщение, что поменяли расписание. Сейчас будет история, а в пятницу не будет.
- Ты прочитала? - покосилась на Иру Лена Ильинская.
- Нет, увед висит. А что?
- Предлагаю сбежать! - заявил вдруг Стрельцов, поднимая руку вверх. Ребята тут же загоготали, начали кивать. Кто-то, конечно, попытался возразить, однако аргументы сразу нашлись: мол, не видели, не читали, интернет плохо ловит, ничего не знаем.
- Только если уходим, то все, - с улыбочкой произнесла Лида Яшина. Она так многозначительно посмотрела на Даню, что я невольно задумалась, не влюблена ли девушка в него. Хотя, вот сам Милохин, кажется, вообще пропустил этот взгляд мимо, перекидываясь фразами с Раевским.
- Валим! И так уже отсидели хорошо.
Ребята засуетились, быстренько схватили сумки и один за другим повыскакивали из кабинета. В конечном итоге я осталась одна. Растерялась сперва, потому что сбегать не привыкла. Нет, было как-то, в классе седьмом: все собрались, и я собралась, потом родителей вызвала классная, отчитывала. Всем сошло с рук, а меня отец через день избил. Не сильно, конечно, но я прихрамывала.
Мать тогда заметила, начала расспрашивать, пришлось соврать, что упала на физкультуре. Хорошо ещё тогда физрук болел, и неделю мы филонили, а то и не знаю, как бы ходила. Отец дома оставаться запретил, мол, ума хватило сбегать, вот и пожинай плоды.
Этот отцовский урок я запомнила на всю жизнь, так что сейчас оторопело замерла истуканом возле парты, не зная, как быть. С одной стороны, и учительнице неприятно, она же готовилась, с другой - ребят подставлять не хотелось, да и получать от отца за прогулы тоже желания никакого.
Из всех зол выбрала меньшее - остаться в кабинете. Нет, сдавать никого не буду, скажу, ничего не знаю, пусть дальше сами разбираются.
Опустилась на стул, даже вытащила тетрадку и устало вздохнула, разглядывая свои имя и фамилию на зеленом фоне. Что прошлая школа, что нынешняя, казалось, я везде лишняя. Не припомню, чтобы ходила куда-то вместе со всеми, к кому-то на дни рождения или просто на прогулку. Есть я или нет в этом кабинете - никому нет дела.
Когда дверь открылась, я сжала ручку, мысленно прокручивая ответ на вопрос, который однозначно задаст историчка.
- Все ушли, тебе особое приглашение нужно? - раздался неожиданно далеко не женский голос. Я повернула голову, замечая Милохина возле первой парты второго ряда. На нём была ветровка, в руках шлем, на пальцах специальные перчатки, а через плечо перекинут рюкзак.
- Я не буду прогуливать.
- Вставай, это тупо.
- Тупо - это идти за всеми, следовать стадному инстинкту, - ответила, не сводя с него взгляда. Даня громко вздохнул, словно он поражался моей наивной глупости.
- А в твоей умненькой голове не укладывается, что даже в классе, где ты живёшь в образе тени, такой поступок не оценят?
- Они не знают моего имени, какая разница, оценят или нет. И чего ты вообще вернулся?
Правда, ответить Даня не успел. В кабинет вихрем влетела Анна Дмитриевна, но при виде нас двоих, у неё из рук выпал учебник по истории. Где-то секунду она прибывала в шоке, растерянно оглядывая пустой класс, потом собралась, подняла книгу и довольно серьёзным тоном поинтересовалась:
- Где остальные?
- В смысле? - Милохин приставил к голове шлем, но надевать не спешил.
- У нас урок, где весь класс?
- У нас нет урока, - нагло соврал Даня. Теперь уже мы обе с Анной Дмитриевной зависли в молчании.
Историчка была довольно строгой женщиной, не молодой, но и не старой, и предмет свой любила. Она редко ставила оценки за поведение, в отличие от многих, ругалась, но требовала к своей работе уважения. И такой поступок, вероятно, расценила, как плевок в душу.
- Милохин, вас всех оповестили о смене расписания.
- Никто нас не оповещал, да, Юля? - кинул он на меня взгляд, требующий поддержки. Я сглотнула и, скорее против воли, кивнула. Был бы кто другой, ладно, но Даню подставлять не хотелось. Тем более он этот концерт устроил явно не ради себя.
- В смысле не оповещали? На первой парте тогда откуда тетрадка с ручкой?
- Вы даже фамилию своей ученицы не знаете, с чего вообще взяли, что она тут вас ждала.
- А кого она тогда ждала? - изумилась историчка, губы её сжались в тонкую нить.
- Меня, - не растерялся Милохин. - Собирайся, Гаврилина, я тебя долго ждать буду?
- Что за наглость! Милохин! Мне ваши выходки уже вот где сидят. Немедленно! Я повторяю - немедленно верни весь класс и сам садись за парту.
- У нас нет урока в расписании, плюс у меня планы, - продолжал упираться Даня. Я поднялась из-за стола, казалось, с каждой минутой напряжение в кабинете растет с уровнем геометрической прогрессии. Да и историчка уже начала краснеть, грудь её ходуном ходила, а на раскрасневшемся лице под кожей бегали желваки.
- Дань, - шепнула, дернув его аккуратно за край ветровки. Реакции не последовало.
- Ещё одно слово, Милохин, и я вызываю ваших родителей. Мало мне уроков, сорванных вашим баскетбольным братством, но неуважения к себе я не потерплю! - крикнула Анна Дмитриевна. И нет бы, Дане замолчать, сесть за парту, но он будто специально продолжал её провоцировать на конфликт.
В конечном итоге историчка выскочила из кабинета, злая, едва не полыхая огнём. Мы и словом обмолвиться не успели, как Анна Дмитриевна вернулась, да не одна, а с классной, которая, мягко говоря, тоже была в не особо хорошем расположении духа. Казалось, уже никого не волновал побег целого класса.
Наталья Егоровна при нас позвонила отцу Милохина, и давай поносить своего ученика на чем свет стоит. Ни слова про побег, зато про грубость, хамство, жалобы учителей, прогул сегодня и много чего ещё. Под конец она потребовала срочно явиться, в ином случае будут собирать педсовет.
Поговорить я с Даней в итоге так и не смогла. Его потащили в кабинет к завучу дожидаться приезда отца, а меня отправили домой.
Домой я уходила с грузом на сердце. Особенно тяжело было договариваться с совестью ночью. Я всё поглядывала на часы и размышляла: обошлось или не обошлось. Даже мать утром заметила, что дочь её какая-то мрачная, она так и сказала:
- Юль, на тебе лица нет. Случилось чего?
Я посмотрела на маму пустым взглядом, молча качнув головой.
От завтрака отказалась, в мыслях крутилось всякое, главное - почему Милохин подставился под удар? Он мог не возвращаться, мог сказать правду, да что угодно! Но в итоге начал пререкаться с учительницей. Дурак!
Мне хотелось верить, что ничем плохим для него этот поступок не обернётся.
В школе на меня обрушилась новая неприятность. Хотя, откровенно говоря, такие закидоны со стороны одноклассников смотрелись максимально глупо. Они объявили мне бойкот, по-другому их поведение не назовешь. Если до этого кто-то ещё здоровался, пусть и кидая сухое «привет», или пренебрежительно извинялся, то сегодня одноклассники вели себя, будто Юля Гаврилина - приведение.
Я это поняла буквально с первой минуты нахождения в кабинете, когда у меня упал учебник с парты на пол, а Ира Зайцева молча переступила через него, проходя к своему месту. На втором уроке у нас была самостоятельная по физике и учительница попросила Стрельцова раздать листочки, он раздал всем, проигнорировав меня. Глупость, конечно, а главное, какой во всём этом смысл, я не особо понимала.
Плюс Дани не было ни на первом уроке, ни на втором, ни на третьем. В голову закрадывались нехорошие предположения, я теребила кончик косички, то и дело поглядывая на настенные часы. Плевать на бойкот, плевать на отношение в классе, всё это таяло на фоне важного человека.
А если, и правда, педсовет? А вдруг отчислят? Из-за меня...
После третьего урока у нас стояла физкультура. В раздевалку я не ходила, обычно пользовалась закрытыми кабинками туалета, а вот вещи уже оставляла там же, где и остальные. Сперва боялась, что синяки увидят, а после вошло в привычку что ли. Однако в этот раз в маленькой светлой комнатке раздевалки меня поджидал сюрприз.
Как только я закрыла за собой дверь, девчонки резко замолчали и пронзили немыми взглядами. От неожиданности я опешила, едва не выронив пакет со сменной одеждой.
- Даню из-за тебя наказали! - первой начала Лидка Яшина, та, которая явно неровно дышала к Милохину.
- В смысле? - откашлявшись, спросила я, скользя взглядом по каждой из одноклассниц. Вместе они выглядели уверенно, напоминая стаю волчиц, охотившихся на очередную жертву.
- Думаешь, мы не знаем, что ты не сбежала? - крикнула Лида, девчонки как по команде закивали, кто-то подтвердил слова Яшиной вслух.
- И причем тут Даня?
- Ой, да что ты дурочку включила? - крикнула блондинка Оля, скрестив руки на груди. Она сделала шаг вперед, задрав подбородок. - Дэн хоть и говорит, что просто попался на глаза историчке, и они поцапались, но ты из школы вышла далеко не в первых рядах.
Я сглотнула, но взгляд не отвела. Страха давно не было, он исчез в тот момент, когда отец впервые поднял на меня руку. Я не боялась быть униженной и растоптанной, однако Даню подставлять не хотела. В душе до сих пор жила теплая искорка, которая каждый раз вспыхивала, стоило только Милохину оказаться рядом.
- Чего вылупилась? - прошипела Яшина. Высокая, почти как мальчишки в классе, худая, но с роскошной копной каштановых волос. У неё была типично мужская фигура: широкие плечи, узкий таз, а в спортивной форме это особенно бросалось в глаза.
Я поправила очки, не представляя, что будет дальше.
- Да ей плевать, - махнула рукой Ира, наша староста. - Не понимаю, зачем Дэн врёт про стычку с историчкой.
- Тогда, - Оля Звягина ухмыльнулась с угрожающей враждебностью. С виду она была довольно женственной, что не особо вязалось с её поступками. Изящные выпуклости и изгибы просматривались даже через спортивную форму: наливная грудь, круглые ягодицы, тонкая талия. Довольно симпатичная девушка, да только ни капли тепла в глазах.
- Что тогда? - не поняла Яшина.
В этот момент Звягина подошла, и буквально в долю секунды отвесила мне пощечину. Голову повело вправо, очки полетели на пол, кожа на щеке вспыхнула огнём. Однако вместо того, чтобы лить слёзы, я лишь вновь устремила свой отрешённый взгляд на одноклассниц. Они мне вдруг показались жалкими.
- Что ещё будет? - спокойно спросила, делая тихий вдох.
- А тебе мало? Можем повторить, да, девочки? - Оля обратилась к остальным, но ответ «да» получила лишь от Яшиной, остальные пребывали в молчании.
- Ты, нет вы... - губ коснулась тоскливая полуулыбка. - Можете бить сколько угодно, но не физическая сила делает правду правдой, да и силы тут не больше грамма. Если я в чем-то и виновата, то приму наказание от учителей, от Дани, от тех, кто пострадал от моих действий, но твоя пощечина... - я вскинула уверенно голову и теперь уже улыбнулась довольно широко. Откровенно говоря, мне было наплевать, что будет дальше. Разочарование - штука стабильная.
- Молчи, - перебила Оля, хмыкнув. - И свои умные речи оставь при себе, деревенщина. Пошли, девочки.
Они стремительно покинули раздевалку, оставляя меня в полном одиночестве. Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё лицо, на щёку, которая до сих пор горела. Не очень приятно, даже немного стыдно, может, и надо было дать отпор, да только их вон сколько. Слабаки нападают стаями.
На физкультуру в итоге не пошла, сказала, что болит живот и отпросилась в медпункт. Правда, вместо кабинета медсестры, заглянула в наш класс и, не обнаружив там ни души, решила провести остаток времени в тишине за своей партой.
Я подперла рукой подбородок, спрятав ту самую сторону, куда пришелся удар. С губ сорвался грустный вздох. Нет, мне не стыдно, пусть и неприятно. Хотя... какая разница? Главное, чтобы Даню не отчислили, остальное не имеет значения.
- Гаврилина, да ты ярая прогульщица, - раздался неожиданно мужской голос. Я повернулась и оторопела, увидев Милохина. Он вальяжной походкой прошёл мимо первого и второго рядов, а затем кинул рюкзак на нашу парту.
- Что сказал педсовет? - сходу спросила, продолжая держать ладонь на щеке. Даня прищурился, скользя по мне изучающим взглядом, я аж поежилась. И чего он так смотрит?..
- Сказали, что я сегодня после уроков убираю спортзал.
- И всё? - губы растянулись в улыбке, однако я тут же опомнилась и перестала улыбаться.
Обошлось.
- А чего у тебя щека красная? - спросил вдруг Милохин, усаживаясь на стул. Он чуть наклонился, потянулся к моей руке, но я отодвинулась, а затем и вовсе отвернулась к окну.
- С румянами переборщила.
- Тебя что кто-то ударил? - зрил в корень Даня. Откуда у него только брались эти мысли?.. Боковым зрением я глянула на Милохина, замечая, каким он сделался серьёзным, как сошлись брови на переносице и поджались его губы.
- Кому я нужна, чтобы меня бить? Скажешь тоже.
- Слушай, если тебя кто-то...
- Говорю же, - перебила я. В воздухе повис запах его парфюма, и я почему-то вспомнила лето, наше детство и те бессонные ночи. Хотя, лучше не вспоминать, зачем лишний раз бередить старые раны.
- Плевать, - усмехнулся Милохин. - Спросил из вежливости, не надумывай себе ничего, Гаврилина.
- Ты слишком высокого о себе мнения, - буднично ответила я, ведь мы оба врали, и оба это понимали.
Даня ничего не ответил, молча вытащил телефон, включил игру и начал кликать по экрану. Он мог бы уйти, мог бы пересесть, но почему-то продолжал быть рядом. Странно, но несмотря ни на что, его присутствие создавало умиротворенность, покой, о котором я мечтала столько лет.