Глава 14
Юля
Лучше бы Даня остался сидеть на своей последней парте, так хотя бы можно было дышать, спокойно заниматься. Рядом с ним я постоянно на иголках: то смущалась, то сердце частить начинало, то ждала чего-то, чего – сама не знала. А уж в конфликт с Аленой я подавно влезать не планировала. Если бы она не попросила, я бы и без неё ушла, сидеть и слушать воркование парочки, нет уж спасибо.
Реакция Милохина, конечно, удивила, сначала даже приятно стало – заступился ведь. Но когда розовая пелена сошла с глаз, я осознала, что дело не во мне, будь на моем месте любая, Даня повёл бы себя также. Ему просто не хотелось разговаривать с Аленой, а я лишь предлог. Сразу так обидно сделалось, до слёз.
Поэтому когда Милохин решил перекочевать за другую парту, я в какой-то степени вздохнула с облегчением. Но у Натальи Егоровны были свои взгляды на данную ситуацию, она быстренько вернула Даню обратно, и слова не позволив вставить. Мы оба отвернулись: я к окну, а мистер Популярность дарил своё внимание классу. Так и просидели молча до конца дня.
Домой я вернулась без настроения, ещё и отец добавил. Разошелся, что мать якобы без спроса выдала мне деньги на форму по физкультуре, которую школа выделила. Грозился позвонить директору, написать жалобу куда надо. Я молилась всем богам, чтобы угрозы остались только на словах, не хватало ещё опозориться. Папа вполне мог поругаться – ему палец в рот не клади, а тут и повод подходящий. Но к счастью мать как-то успокоила его, увела в комнату, и на следующий день он даже не заикнулся о деньгах.
В воскресенье у отца был выходной, что меня крайне напрягало. Вообще в последние годы находиться с ним в одной квартире больше двух часов было тяжело: постоянно к чему-то придирался. Вот и сегодня – то полы помой, то посуду в шкафах надо бы от пыли протереть, то тетрадки перебери, то поесть приготовь. Командовать папа любил, но и сам, правда, нет-нет, да хозяйничал. Освободилась я только часам к четырём вечера, думала, почитаю, но к нам в гости заглянула Краснова и позвала прогуляться.
Отец Наташу недолюбливал, но виду особо не показывал. Бывало, конечно, открывал рот, мол, не твоего поля ягода и мать вечно подначивал. Ей тоже Ната не нравилась, потому что соседи всякое болтали: то ухажер слишком взрослый, то одевается слишком откровенно, то приходит домой под утро. В нашем доме народу почесать языками дай только повод. Однако тут я уже отстаивала свои интересы, гуляла всё равно редко, возвращалась до темна, не пила, не курила, в целом репутацию перед семейством сохраняла достойную, вот родители и махнули рукой на нашей общение с Красновой.
Отпрашиваться мне тоже не особо нравилось, вечно себя некомфортно чувствовала, будто не пройтись прошу, а денег на бутылку. И папа ещё с таким видом отпускал, якобы великое одолжение делал. Приятного мало.
– У вас прям стерильностью несёт на всю квартиру, – повела носом Ната, пока я искала ложку для обуви, чтобы натянуть старенькие кеды, опять же под юбку. Брюки у меня, конечно, были, но слишком большие и, откровенно говоря, ткань там совсем выцвела.
– Ага, убираем, – шепнула, схватив с вешалки олимпийку, толкнула Наташу на выход, и мы быстренько спустились по лестнице. Погодка стояла чудесная: на удивление теплый ветерок и довольно яркое солнышко. Бабье лето в самом разгаре.
– Куда идём? – спросила, подхватив Краснову под локоть. На ней были джинсы с дырками на коленках и черная кожанка. Мы с ней очень забавно гармонировали: модница и бабушка, не иначе.
– Давай в двадцать четвертый, а то мать увидит в окно, орать будет.
– Опять сбежала?
– Да пошли они! Оба! – фыркнула подруга. Ната часто ругалась с родителями, и каждый скандал заканчивался её уходом из дома. Нет, она всегда возвращалась, ночевать было негде, но, уходя, мечтала, что это в последний раз.
– А как твой Толик?
– Толик? Какой… А! Толик! Ой, да и он тоже пошёл бы.
– Прошла любовь, разъехались трамваи? – усмехнулась я. В любовь Краснова не верила, а вот в деньги и их возможности очень даже.
– Он мне подарил духи недавно, а потом я узнала, что своей бывшей на днюху он притащил кулон с красивым камешком. Ну и нафиг мне упал этот Толик? Пусть бы шёл на все четыре! Жмот! – хмыкнула подруга.
– Сдался тебе этот кулон, – откровенно говоря, я никогда не понимала тяги девчонок к украшениям и дорогой косметике. Мне казалось, главное от души, а что там будет в коробке под красивым бантиком – дело десятое. Но Ната была другой, она расценивала парня по подаркам и их стоимости.
– Кулон дороже духов, тогда кто ему больше нравится? Смекаешь, милая?
В ответ я пожала плечами, однако спорить не стала.
Бесполезно. По пути мы разговорились о школе, я пожаловалась на Даню, вернее, на его последние выходки. А вот Наташа, наоборот, оценила, сказала, что это явный знак симпатии и надо бы брать быка за рога. Никаких быков, конечно, я брать ни за что не планировала. Тем более все вокруг постоянно обсуждали Милохина со Смирновой, их вечные ссоры и довольно постоянные отношения. Сегодня поругались, завтра уже целуются вовсю. Хотя, я ни разу не видела, как он зажимает её или лезет за поцелуями. Даня довольно сдержанно себя вел, в отличие от многих парней в школе. В какой-то степени оно и к лучшему, я бы точно не смогла спокойно смотреть на милующуюся парочку.
Двадцать четвертый двор находился почти в сорока минутах от нашего района, возле речки. Там частенько собирались парни, рядом было футбольное поле, не сказать, что прям настоящее, но довольно приличное место для игры. Ребята сами смастерили ворота и нет-нет проводили турниры. А недавно там сделали баскетбольную площадку – администрация городская раскошелилась, теперь в двадцать четвертом было ещё больше активистов и поклонников спорта.
Наташка часто туда таскалась, вечно высматривала новую жертву. Я с ней редко ходила, я в принципе редко куда-то хожу. Может, в другой раз и отказалась бы, что мне там делать, но сегодня отец дома, поэтому лучше на улице, в компании кого угодно, только не папы.
– Пошли туда, на лавку? – предложила Ната, когда мы дошли до проёма между двадцать третьим и двадцать четвертыми дворами. Впереди был мостик, напротив детский садик, а в закутке парикмахерская. Прямо же, через дорогу, виднелась новенькая баскетбольная площадка и пара пустых лавочек. Возле щита бегали пятеро парней: один высокий, остальные среднего роста.
– Может, вдоль речки пройдем? – помялась я.
– Завязывай, – хмыкнула Краснова и потащила практически силой меня через дорогу. Мы уселись на самую крайнюю лавочку, Ната хотела поближе, но я запротестовала, ещё попадет мяч, потом ходи и лоб потирай.
– Ой, девчонки, привет, – блондин поднял мячик, повернулся к нам и блеснул белозубой улыбкой. Потом он начал отбивать мяч об асфальт, намекая друзьям, чтобы те втягивались в игру. Передачи были довольно посредственными, и пусть я не разбиралась в баскетболе, не знала правил, но зрелище не захватывало.
– Кажется, я ему приглянулась, – шепнула Краснова, не сводя глаз с того, кто с нами поздоровался.
– Покажи мне того, кому ты не приглянулась хоть раз.
– Скажешь тоже, – махнула рукой она.
Блондин так засмотрелся на Наташу, что в какой-то момент влетел в коренастого брюнета с татуировкой змеи на шее. Мячик выскочил у него из рук и помчался в нашу сторону. Зрачки у меня расширились, рот открылся от предстоящего удара. Краснова подскочила, увиливая от мяча, а я почему-то в шоке продолжала сидеть, в ожидании столкновения.
И тут случилось нечто странное. Передо мной в буквальном смысле выросло мужское тело, довольно знакомое. Парень поймал мяч, на землю упала черная спортивная сумка, незнакомец не растерялся и с расстояния пяти метров легким движением забил очко.
– У-у! Красава! – крикнул блондин, хлопнув в ладоши.
– Фигня же, – произнес знакомый голос, затем парень повернулся, и сердце у меня пропустило удар, когда наши взгляды с Милохиным пересеклись. Да быть не может!
Он не улыбнулся, не поздоровался, словно мы незнакомы. Собственно, я тоже не планировала с ним играть в старых друзей, отвела взгляд, будто меня интересовала игра и ребята, отбивающие мяч на площадке.
– Хочешь с нами? – предложил вдруг парень с татуировкой.
– Да, можно, – согласился Даня. Ну надо же, мимо кольца пройти не может что ли? Я насупилась, но тут же одернула себя – какая, собственно, мне разница? Хочет играть, пусть играет. И чего я озадачилась этим вопросом?
Милохин закинул сумку под лавку, стянул с себя толстовку, на несчастные пару секунд оголив рельефные мышцы спины. К щекам тут же хлынула краска, пульс участился, я пару раз сглотнула и силой заставила себя перестать пялиться. А то ещё подумает чего, ему повод не нужен для этого, там звезда во лбу.
Ната вернулась ко мне, подсела и тихонечко шепнула на ушко:
– Ты должна его забрать себе.
– Что? Ты чего несешь? – шикнула на неё я. Тем временем Милохин уже поправил майку, скрыв загорелую после лета кожу. Он подошел к игрокам, что-то сказал им, показал жестами то ли комбинации, то ли указания, я не особо поняла, затем они начали играть.
– Ну хорошенький же, – пропела сладким голосом подруга. Я ткнула её в бок локтем, поджимая губы.
– У этого “хорошенького” девушка есть, забыла? – прошептала, стараясь не смотреть на Даню. А он умудрился привлечь к себе внимание даже здесь, где и людей-то не было, ведь буквально через пару минут на лавку присели ещё две девчонки. Начали шептаться, глазками стрелять в Милохина. Меня аж передернуло, где-то внутри болезненно кольнуло.
– Не шкаф, подвинется, – засмеялась Краснова.
– Пошли отсюда.
– С чего это? – Ната устремила взгляд на площадку, где шла активная борьба. Уж как Даня умудрился зажечь этих ребят, одному Богу известно. И если до этого они еле передвигались, то сейчас умудрялись носиться вихрем по столь маленькой территории.
Вот блондин повел мяч в центр, обходя то одного, то другого игрока. И тут, словно из ниоткуда, вырос Милохин, легким движением рук выхватил пас, путая соперника в тактике защиты. Всё произошло молниеносно: Даня завёл руку с мячом за спину, резким движением передав мяч товарищу по команде, сам же проскользнул мимо блондина, татуированный отдал ему обратно пас, и Милохин, подпрыгнув, забил очко.
– Ура! – закричали девчонки, аплодируя. Даже Ната и та заулыбалась, расцвела вся. Господи, у этого парня энергетика что ли такая – всех девушек притягивать?
Не выдержав, я резко поднялась, дернула подругу, намекая на уход, но Краснова лишь повела плечом, не сводя глаз с игры. Вообще она не любила спорт, откуда такая заинтересованность? И снова болезненно кольнуло. Мне даже стало жаль Алену, ей, вероятно, приходилось постоянно ревновать Милохина, он вечно в женском окружении крутился.
– Я домой, – заявила довольно громко. Думала, Наташа обратит внимание, а она лишь махнула рукой. Не знаю, на что рассчитывала подруга, однако я здесь задерживаться больше не планировала. Поэтому развернулась, обошла места для зрителей и пошла по узкой тропинке, ведущей с территории площадки.
Не успела я сделать и пяти шагов, как к моим ногам прилетел мяч. Он слегка коснулся пятки, но заставил моментально обернуться. Все смотрели на меня, даже незнакомые девушки, сидящие на лавке. И Даня. От его взгляда внутри заискрило, словно на спине завели ключик и толкнули, а я продолжала отчего-то сдержанно стоять, хотя всё тело тянуло в направлении Милохина.
– Гаврилина, – подал неожиданно голос мистер Популярность. – Пас дашь? – смотря на его полуулыбочку, с которой он практически постоянно разгуливал по школе, я пришла к мысли, что Даня намеренно кинул мяч в мою сторону. Только зачем, непонятно.
Пас давать я, конечно, не планировала. Сперва! Потом вдруг подумала – а почему бы и нет? Это же всего лишь мяч. Наклонилась, подняла его с земли и направилась уверенной походкой к главному заводиле на площадке. Чем ближе подходила, тем жарче отчего-то становилось, будто на улице все летние сорок, а не осенние восемнадцать. Сердце разгонялось, в ушах отдавало его громыхание. Ноги меня почти не слушали, в них такая легкость возникла, и в то же время небольшая дрожь.
Зато Милохин стоял абсолютно уверенный в себе: ладони в бока упер, притопывая ногой. Он не сводил с меня глаз, смотрел так, что казалось, по всему телу оставались ожоги. В какой-то момент мне даже подумалось, что время остановилось, люди вокруг испарились, только осенний ветерок касался губ, только его прикосновения обволакивали, затягивая в свои невидимые сети. Раньше я не замечала за собой подобной физической чувствительности. Странно, конечно.
Напротив Дани я остановилась, он протянул руки, сверкая довольной белозубой улыбкой. И надо было передать ему мяч, но мне почему-то захотелось сделать иначе, пусть и играть я не умела. Поэтому вместо спокойной передачи я кинула мяч через голову Милохина, не особо целясь куда-то. Пас прилетел в щит, а затем с грохотом ударился об асфальт.
– Пожалуйста, – хмыкнула, – Можно не благодарить.
– С такого расстояния и не попасть – плохо, Юля, плохо, – отшутился в привычной манере Даня.
– Я не умею играть в баскетбол, если бы потренировалась, спокойно бы попала.
– Вот как? – в глазах у Милохина сверкнул огонёк, словно он уже знал развитие событий и ждал их в каком-то предвкушении.
– Ага. Удачной игры, – я думала, на этом все, но нет…
– Парни, как думаете, забьёт она очко или нет? – обратился Даня к народу. Те переглянулись, а потом давай спорить, я аж опешила от такой активности.
– Нет, точно не забьёт.
– Рост у неё маленький.
– Ручки слабые.
– Даже с моим ростом можно попасть в кольцо, – на одном дыхании выпалила я. Не очень приятно было слушать про свои умения. Во мне вспыхнуло раздражение, желание доказать свою правоту.
– Ставлю сотку, что Юля забьёт! – крикнула вдруг Ната, поднимаясь с лавки. Она шла, подобно кошке, игриво поглядывая на блондина.
– У! Ставки! – хлопнул в ладоши Даня. Кажется, всем вокруг моментально стало весело, кроме меня. Я же чувствовала себя непривычно: слишком много внимания к моей невзрачной персоне.
– Ставлю сотку, что не забьёт!
– Я тоже!
– Прости, милое создание, но я тоже ставлю на поражение, – отозвался парень с татуировкой. С одной стороны, я поникла немного, с другой, – наоборот, где-то даже загорелась доказать им обратное. Хотя, мало понимала, как это сделать.
– А я ставлю, что забьёт, – томным, но до жути уверенным тоном произнес внезапно Милохин. Он вытащил из кармана кошелек и вынул оттуда тысячную купюру. Народ в момент замолчал, было слышно даже, как кто-то сглотнул. Воцарилась гробовая тишина, только проезжающие мимо машины возвращали в реальность.
Я тоже напрягалась, плечи налились тяжестью, да и ноги будто приросли к асфальту. Даня же, отдав ставку Наташе, взял мяч с асфальта и вальяжной походкой приблизился ко мне. Каждое его движение отдавало уверенностью, а эта полуулыбочка окончательно смутила, выбила весь кислород из легких.
– Держи, – сказал Даня, передав мне мяч. Затем он жестом показал парням, чтобы те разошлись, сам же обошёл меня и пристроился за спиной. Его горячее дыхание обожгло шею, и словно от разрядов тока по телу пробежала волна довольно приятной дрожи. Я чувствовала, как каждая клеточка оживает от близости Милохина.
– Надо выиграть, Юль, – прошептал до ужаса ласковым голосом Даня. Спину осыпал табун мурашек, и уже ни про какие пасы я не думала, в глазах всё плыло, а щит и подавно двоился.
– Согни немного колени, – продолжал смущать меня Даня, стоя позади и шепча указания на ушко, подобно искусителю. Я сглотнула, но послушно согнула колени, пытаясь сконцентрироваться на подаче. Однако это было безумно тяжело – какой мяч, какой баскетбол, если все мысли свелись к одному человеку, и он явно это прекрасно понимал. А когда пальцы Милохина медленно поползли по моим рукам от локтей в сторону кисти, я окончательно растерялась.
Пульс участился, дыхание перехватило. От Дани исходил невероятный жар, от которого тело моё сделалось неподвижным.
– Просто доверься своим инстинктам, – шепнул Милохин, окончательно добивая своей близостью. Его ладони легли поверх моих, и спину пронзил разряд тока, даже губы начало покалывать.
– Ага, – только и смогла ответить, оторопев от происходящего. А потом Даня просто забил очко, но моими руками. Мяч ударился об асфальт, кто-то хлопнул в ладоши, кажется, это была Ната, и я, наконец, придя в себя, быстро отдалилась от Милохина.
Мы оказались друг напротив друга, не знаю почему, но сейчас Даня показался мне особенно привлекательным. Высокий, широкоплечий, загорелый, словно вчера вернулся с гор или моря. Ветерок трепал его кофейного цвета волосы, а губы растянулись в довольной улыбке.
– Ну, я же сказал, что забьёшь, – самодовольно заявил Милохин.
Я обвела взглядом ребят, на их лицах читалось недовольство. Понятное дело, это было незаслуженно, считай, кидала не я, а Даня. Мне и самой сделалось отчего-то не по себе, никогда не любила присваивать незаконные достижения.
– Это было поражение, – сказала, обращаясь ко всем. – Вы выиграли, а я домой пошла.
– Ты только что забила очко, – изумился Милохин. Я подбежала к Наташе, схватила её под руку и потянула прочь с площадки, пока окончательно не растеряла рассудок от этого парня и его флюидов.
– Это была твоя заслуга, ты и сам это знаешь, – кинула на прощание.
За спиной неожиданно раздался грохот, мы с Натой остановились на полпути, обе оглянулись, замечая мяч, который крутился недалеко от щита.
– Пошли, – шепнула я подруге.
– Ну, ты и вертихвостка, – прыснула Краснова, однако спорить не стала, и мы вместе поплелись в сторону дома.