Дворецкий 2 | Newtmas

Ванессе всегда с трудом удавалось находить общий язык с сыном. Еще с детства Томас проявлял характер и предпочитал идти против правил, что так старательно пытались ему навязать. «Держи спину ровно», «Будь вежлив», «Просыпайся в назначенное время», «Всегда присутствуй на завтраке». Аристократические замашки не были в его крови — теперь оно и понятно. Мать, без сомнения чудесная женщина, но пыталась выстроить вокруг себя мир, которого изначально не могло быть. Может ли его симпатия к Расселу быть очередной попыткой идти против правил? Против всего того, что ему диктуют. Он-то единственный наследник. И так странно, что в момент поцелуя все его мысли вдруг затихли. Наступила тишина, которой он так долго ждал. Та самая, где нет проблем, мыслей о завтрашнем дне, сомнений. Нет злости на себя, на других, на него.

Он.

Каким образом ебучий Ньют Рассел стал для него кем-то значимым? Как мальчик на побегушках, что вытирал пыль и услужливо терпел к себе скотское отношение, смог стать единственной причиной оставаться в здравом сознании? Как он стал причиной разрушений и спасения одновременно?

Он так долго ждал этой минуты. Боялся, отрекался, ненавидел себя за эти мысли и топил чувства во всём подряд. И сейчас Ньют в его руках как тряпичная кукла — податливый, готовый на любые шаги дальше или откаты назад. Отвечает, прижимает, улыбается.

Стук в дверь заставляет замереть Томаса, а Ньюта раскрыть глаза и оттолкнуть от себя парня. Тот самый стук. Комбинация звуков, чтобы узнавать «своих». Вовремя? Не вовремя? Сложно сказать. На какие-то доли секунды Ньют и забыл, что он, вообще-то, в опасности. Но оттолкнул он от себя Томаса мягко, уперевшись ладонью в его грудь. Как приятно ощущать, что сердце Крауэла отбивает чечётку в своей широкой грудной клетке.

— Что?.. — почти шепотом спрашивает Томас. После его язвительных шуточек, такой вопрос кажется слишком непривычным. Словно бы он переживал, что Ньюту что-то не понравилось. А он и переживал.

Стук повторился и ответ Рассела не потребовался.

— Да плевать, — Том качает головой, а усмешка получается скорее неловкой. Ньют все еще держит ладонь на его груди и давит сильнее, заставляя брюнета сделать шаг назад.

— Нужно открыть, — голос серьёзный. Крауэл подмечает это и хмурится, но не смеет возражать. Он сейчас слишком растерян. Томас на пару минут потерял сам себя.

Замок щелкает, на полу появляется полоска света, медленно ползущая по старому, — и безумно дорогому — паркету прямиком к Крауэлу параллельно тому, как открывается дверь. Казалось, она проткнет его насквозь и заставит проснуться, и лучше бы это было так. Низкий голос Рональда разрывает тишину внутри Томаса. В его голове снова шумно, непонятно раздражающе.

— Простите, Томас. Но, боюсь, дело не терпит отлагательств, — Рональд продолжает быть услужлив в доме, где работает, — Смею предположить, что Ньют вам ничего не рассказал. Но у нас нет времени и я всё объясню позже. Нам пора, — последние слова были обращены к Расселу, который заметно изменился в лице. Казалось, он всё понимает и лишь быстро кивает.

Какого хуя тут происходит?

— Какого хуя тут происходит? — Томас даже не пытался. Винтики не сходились, пазл не складывался и прочая чепуха... Он не понимал. И желал объяснений сейчас же.

— Сэр, обещаю...

— Не-не-не, мне вот этого не надо, — указательный палец отрицательно качается в стороны. Дереализация Томаса достигла той точки, где он поверил в то, что сейчас он просто под кайфом. Иначе почему они сначала целовались, потом Рональд оказался тут, говорит Ньюту куда-то ехать, и тот молча кивает? Бред.

— Томас, прекрати. Мы с Рональдом знакомы уже какое-то время. Он меня не впервые видит.

— Нужно было ему раньше сообщить, — замечает мужчина и Рассел кивает.

— Да, пожалуй...

— Нет времени. У нас его действительно нет, — время на наручных часах в такой темноте не видно, однако Рональд все равно демонстративно на них смотрит, — Машина ждет.

— Машина? — проще убить Томаса, чем ему сейчас что-то объяснять, еще и вмещая эти объяснение в, примерно, секунд тридцать. Рональд обдумывает варианты быстрее и, кидая взгляд на одного юношу, а после второго, выдает самый очевидный выход из ситуации.

— Прошу вас, поехали с нами. И мы все объясним вам по дороге.

Рональд сел за руль, Ньют рядом. Томасу ничего не оставалось, как сесть на задние сидения, располагаясь прямиком посередине, всем своим видом показывая — он ждёт объяснений. Отъезжать от дома следовало тихо, и Рональд постарался сделать это. Гравий под колесами всё-равно шумел и мужчина недовольно сморщил нос.

— Давно говорил, что пора асфальт тут уложить, — спокойно лепечет Ньют, и это спокойствие только сильнее распаляет в Томасе неприятные ощущения.

— Клянусь, я кинусь на руль, если вы мне сейчас ничего не объясните, — и он кинется. Томаса предугадать вообще сложно, но блондину это иногда удавалось.

Пару минут объяснений для Томаса, где все раскрыли свои роли. Парень откинулся на спинку сидения, запустил пальцы в темные волосы и застыл, пытаясь прогнать услышанное в уме еще раз. И поцелуй оказался где-то очень далеко, в папке «Пока что не важно». Их момент был испорчен, двое ожидаемо не летали в облаках и расставили приоритеты. И сейчас можно было бы смело спросить — а поцелуй вообще был? Происходило ли то, что так быстро стало не важно?

— Послушайте меня, ребятки, очень внимательно, — воспользовавшись моментом, Рональд взял себе слово, чтобы заранее объяснить следующий вопрос «что происходит?», — Так получилось, что Ньют продал чужой товар под видом нашего.

— Что? — кажется, Рассел был не в курсе.

— Да. Твоей вины нет, но едва-ли головорезов это волнует. Сейчас мы едем передавать деньги за чужие «приветы». Твое дело — стоять рядом и молчать. Говорить буду я. А твое, — Рональд взглянул в зеркало заднего вида, встретившись в Томасом взглядом, — Сидеть в машине. И не высовываться.

— Вообще-то я горел желанием напороться на парочку пуль, — он по привычке похлопывает свои карманы в поисках сигарет. Черт.

Внутри Рассела все органы сжались в один запутанный комок — даже опытный хирург не справится. Он не просто переживал. Ему было страшно. Настоящий страх, который бывал в его жизни уже не раз. Страх смерти, страх неизвестности, страх последствий своих же ошибок. Ошибка — искать легких денег. Ошибка — оставаться у Томаса. Ошибка — брать его с собой. А если... Без если. Нет. Он набирается смелости взглянуть на Крауэла только спустя тридцать минут дороги. Тот уже сидел у окна, погруженный в свои мысли. Его взгляд скакал туда-сюда, цепляясь за каждую проезжающую машину и провожая её взглядом, перескакивая на следующую. Он прикрыл рот рукой, как делал всегда, когда нервничал и размышлял. Ньют знает. Он его хорошо знает. И хотелось бы сказать «Не переживай, все будет нормально», но Рассел и сам сейчас нуждался в этих словах. И никто не смел их произнести, потому что не мог обещать.

— Зачем там он? — тишину прерывает Томас. Рональд переспрашивает коротким «М?», — Спрашиваю, зачем там этот придурок? Ты сам не мог съездить, делишки порешать? Ты же главный.

— Это было их условие. Что там будет и он, — честно отвечает Рональд, даже не удивляясь, что после всего Томас продолжает общение «на ты». Этот поганец неисправим.

— После этого ты его отстранишь? Или как у вас там... увольнение?

— Томас, ты уже лезешь не в свое дело! — Ньюта это раздражает. Не Томасу это решать.

— Это моё дело с тех пор, как ты явился ко мне в дом в поисках укрытия и мольбах не сдавать тебя! — брюнет повышает тон, по инерции наклоняясь в сторону Ньюта. Наверное, есть маленькая надежда оглушить его.

— Ссориться будете потом. И поговорим все вместе тоже потом, — Рональд имел поразительную способность оставаться спокойным. На это Томас лишь яростно выдохнув и вернулся к своим размышлениям у окна.

— Ну что там? — каждый раз Томас брал телефон с надеждой на то, что услышит хоть какие-то новости о местонахождении Ньюта. Джон имел связи в полиции, но даже те смогли раздобыть лишь крупицу информации — Рассел с пересадками долетел до Восточной части Европы и испарился. Скорее всего, дальше добирался около-нелегальными путями или платил наличкой, потому что в последней стране прибытия его не нашли.

И Томасу было стыдно. Пиздецки стыдно за свое поведение, за свои слова и за свой страх. Ньют отсек любые попытки на разговор, и даже столь вымученное признание ему было не нужно. Томас ему был не нужен. Это резало больнее всего. И телефон в руках начинал трещать, когда фраза «Нет новостей» стала привычной, а Крауэл не мог справиться с эмоциями и еще долго сжимал гаджет в руке. Он дал себе обещание найти Ньюта, а потом забил. Потому что Томас никогда не сдерживает общения и блондин это знал.

Ньют не знает, что Томас действительно его долго искал. Потратил кучу деньжат, проговорил с множеством людей, подключил всевозможные связи. Может, узнай он, то вернулся бы? Исключено. Но почему все-таки вернулся сам — объяснить не может. Что-то тянуло его, что-то заставляло думать о хорошем. Мечтать о встрече. Мечтать о разговоре, объятии. И снова мимо. Все разговоры — сгусток матов и сарказма. Все прикосновения — попытки вывести друг друга на эмоции.

— А если... — Томас прервал тишину, но вопрос свой не озвучил до конца. Ньют повернулся в сторону парня и увидел в глазах напротив каплю страха. Переживает? Брови брюнета свелись на переносице в жалости, Томас громко выдохнул.

— Нет. Не думай об этом, — Рассел коротко качнул головой и отвернулся. Куда проще смотреть на бесконечную дорогу, чем на него. Сердце саднило, но хотелось верить, что это из-за будущей встречи.

Переживать стоило. В какой-то момент машина свернула с асфальта на гравий, деревья поедали Мерседес, царапая окна и стуча в двери, словно хотят остановить или ворваться внутрь. Фары показывали лишь темноту впереди, в которую так аккуратно ехал Рональд, не проронив ни слова. Пять минут напряженной дороги сменились другим участком дороги, и хотелось верить, что мужчина просто срезал путь.

— Расс, повторяю, ты должен просто стоять рядом и молчать. Они могут попытаться вывести тебя на эмоции, но ты должен дать понять, что не при чем. Что ты боишься их и никогда бы так не сделал, — Рональд поворачивается к парню. Блондин сидит с замученным видом, но в глазах отчетливо читается страх загнанного щенка, — Да, вот так и стой там.

— Расс? — Томас усмехается. Ему жизненно необходимо хоть как-то разрядить обстановку. Обычно он бывает на другой стороне этой жизни, где покупает.

— Если бы ты был на моем месте, то твоя кличка была бы «Придурок». Так что не завидуй! — не поворачиваясь, голос Ньюта слегка срывается. Он начинает раздражаться, а пальцы сжимает в кулаки — таким образом пытаясь сдержать в себе весь гнев на происходящее.

— Хорошо, — пауза, — Расс! — и снова смешок.

Заброшенные амбары, вокруг лес. Тошнота подходит к самому нёбу и Томас готов поклясться, что его сейчас вырвет от волнения. Нога начинает дрожать вверх-вниз, тарабаня по полу машины, и он с силой нажимает на бедро ладонью, чтобы успокоиться. Два хлопка дверью и тишина вокруг сжимает голову в тиски. Он старается не смотреть на происходящее, прячась за креслом.

Ньют был в опасности. Даже Рональд не мог дать гарантии того, что сейчас мальцу не пустят пулю в лоб. Такая скрытность настораживает, деньги там вовсе небольшие. Расселу кажется, что из темноты на него смотрят сотни глаз, и он физически начинает ощущать чужие фантомные взгляды. Под ногами шумит гравий, и ему думается, что он сам и приближается к своей смерти. Зачем только полез в это дело?

— Ну привет.

Ньют делает глубокий вдох и замирает. Знакомый голос моментально пробивает в нем дыру, воображаемая хватка окунает парня в ледяные воспоминания. Он слышал этот голос много раз в своей прошлой жизни. Той, которую хотел забыть. Той, от которой так долго убегал, не в силах принять. Его бывший истязатель радостно разводит руки и громко усмехается.

— Нютик, это ты? Да ладно?

Еще один громкий смешок. Только сейчас Рассел поднимает потускневший взгляд, никак не меняясь в лице. Он молил, чтобы эта встреча никогда больше не состоялась. Ни с кем из них.

— Здравствуй, Рой. Вы знакомы? — Рональд ничерта не понимает. Где-то позади него, в машине, Томас уже не стесняясь выглядывает и пытается рассмотреть происходящее, услышав искаженное имя Ньюта из чужих уст.

— Еще как, старина, — Рой светится. Воспоминания о прошлом доставляют ему наслаждение послаще экстези, — Да ты чего напрягся то? Мне плевать на тех придурков. Правильно, что спалил им все к хуям!

Ньют молчит. Сердце старательно пытается затмить чужой голос, но ничерта не получается. Тело не справляется. Карий взгляд уставился на Роя, а сам Рассел не в силах и с места сдвинуться. Он помнит каждый ожог, оставленный руками этого парня; помнит каждый удар, порез и...

— Ну было и было, да? Забей, — он приближается. Быстро, махнув рукой, с улыбкой. Так, будто они конфету не поделили когда-то, — Теперь я тебе верю, чел. Этот одуванчик никогда не действовал бы против правил, — он протягивает руку, мужчина отдает ему деньги, — Да, Нютик? Ты всегдааа придерживался правил.

Правило №1. Молчи, или мы сделаем еще больнее.

Правило №2. Всегда подчиняйся нам.

Правило №3. Тебе никто не поможет.

Они выскребали эти правила иглой на его коже, повторяли во время пыток и издевательств, вспоминали во время пьянок. Они придумывали новые и модернизировали старые, но эти всегда оставались неизменны. Рональд видит, что Ньют узнал этого человека. Видит, что его грудная клетка лишь иногда делает короткие вдохи и выходи.

— Раз все решено, мы пойдем, — кивает мужчина.

Правило №11. Надежда тебе не поможет. Забудь о надеждах.

— Ц, Рональд, ну какой «пойдем»? Давайте посидим, поболтаем? К тому же ваш дружок там слишком интересуется происходящим, — Рой небрежно показывает рукой, в которой пачка денег, в сторону машины. Оборачиваться не приходится, двое и так знают, кто там сидит.

— У нас много дел, дружище. Давай в другой раз? 

— Не не, так не пойдет. Мы же должны отпраздновать примирение, так? — вокруг никого, кажется, не было. Две машины, одна из которых семьи Крауэла. С Роем рядом еще один человек, возможно в машине еще кто-то. Оценить ситуацию сложно, но ссориться с ним точно нельзя, — А чтобы вы не сбежали — Нютик со мной поедет, да? Встретимся у клуба в центре. Ну ты знаешь.

— Это не обязательно, ты же меня знаешь... — Рональд теряется. Он не имеет столько власти, сколько Рой. Вернее, отец Роя.

— Знаю. Но так будет веселее. Давай, иди, встретимся там. И третьего не забудь прихватить!

Ньюта больше нет. Он исчез, испарился, оставив только оболочку. Оболочку, которая двигается тенью и не оставляет следов. Оболочку, которая ничего не испытывает, не помнит, не видит. Рональд с сожалением смотрит на то, как Рассел медленно перебирает ногами, не сказав ни слова за все это время. Как безвольно висят его руки вдоль туловища, как опущена голова. Как искрит от радости Рой. Плохой знак.