подчинись

      Пит ненавидит больницы, но оказывается в них чаще, чем хотелось бы. С докторами разной направленности ему приходится общаться каждый день, начиная от терапевта и омеголога, заканчивая психологом, хорошо хоть не психотерапевтом, хотя, по ощущениям, именно он и нужен был. Пит не может справиться с течкой, которая проходит в компании альфы, но не заканчивается полностью, как должна. Он снова на капельницах и таблетках, его водят из кабинета в кабинет и показывают всем, словно какой-то экспонат. В любое другое время Пит бы возмутился, послал всех нахуй и ушел, но сейчас ему все равно. Таблетки начинают давать легкий эффект успокоения, особенно на фоне постоянного присутствия Вегаса рядом.

      Они не говорят. Альфа старательно избегает любых разговоров, а омега и не настаивает, хотя ему следовало бы. Он понимал, что именно ему и нужно сделать этот шаг, запереть Вегаса в комнате и высказать все… Чтобы наорать друг на друга, чтобы подраться, чтобы порыдать на плече друг друга, но сбросить всю тяжесть груза, который они несут.

      Им обоим чертовски тяжело. Физически и морально.

      Пит не решается. Ему сложно понять с чего начать, какой момент самый подходящий, сложно собраться с силами и мыслями, подобрать правильные слова, чтобы начать. Да и Вегас… Он словно продолжает жить обычной жизнью, ездит по делам, проводит встречи, постоянно говорит по телефону, что-то решая. После смерти отца забота о Второй Семье легла на его плечи. Ему было сложно. И Пит его добил. Но он вел себя так, как будто ничего не происходит. Это раздражало и вводило в ступор.

      Вегаса практически не бывает дома, в котором омега все больше осваивается, хотя его бунтарская натура кричит о том, что ему нужно бежать, как можно дальше. Почему это кто-то решил, что им можно управлять, но… Еще рано. Пит осознает, что если он сейчас исчезнет, то они начнут все с начала. Они умрут друг без друга.

      Занятия Пит себе не находит. Он продолжает — а точнее возобновляет — тренировки в зале, читает книги, изучает оружие и тайно, пока никто не видит, танцует, включив музыку в наушниках на всю. Пока никто не видит. Тело живет отдельно от головы. Телу нужны движения, а в голове пустота.

      Когда поступает приглашение на чей-то там День Рождения, Пит вначале удивленно смотрит на телефон, а затем осматривается вокруг себя. И что? Нужно ли ему идти? Может ли он? Следует ли ему просить разрешения? Последние перемещения по городу были только на машинах Второй Семьи в компании водителя и охраны. За спиной Пита шептались и презрительно кривили губы, но на нем ощущался настолько мощный запах их Господина, что сомнений никаких не возникало в их истинности. И в значимости этого мужчины.

      Хотя они сами в этой значимости еще не разобрались.

      Как бы он кому не нравился, с каким бы опасением к нему не относились, все были вынуждены выполнять приказы Вегаса, а он дал указание следить за Питом и везде его сопровождать.

      Впервые за последнее время Пит начинал чувствовать себя свободнее и увереннее, заметно окрепнув и собравшись с мыслями после проведенного времени в компании Вегаса и после сессий с психологом, да и после отличной еды, которой его кормили, что не сравнится с happy-meal тарелками в доме Главной Семьи, как однажды назвал их приемы пищи Порш. Питу нравился повар в доме Второй Семьи, он даже успел с ним подружиться. Пит со всеми с кем успел пообщаться лично, кто не отворачивался от него при любом контакте, успел подружиться.

      Пит стал проявлять свой характер и уже успел заломить руку одному телохранителю, который кривил губы в насмешке, отпуская язвительные комментарии касательно статуса омеги в этом доме. Не со всеми ему тут дружить, видимо.

      — Что это было? — Вегас тогда увел Пита в другую комнату и выглядел… Относительно спокойно.

      — Он пиздел за моей спиной.

      — И?

      — Нехер пиздеть за моей спиной. Я и не только кулаком по лицу могу проехаться, — Пит вальяжно садится в кресло, говоря при этом абсолютно серьезно, вспоминая свой клинок и их одно из последних совместных заданий.

      — Следовало поставить меня сразу в известность. Ты знаешь правила телохранителей — никаких драк!

      — Но я не работаю на тебя, я вообще не знаю, что я здесь делаю! — Пит пожимает плечами и усмехается. Он просто здесь был.

      — Ты же хотел сделку?

      — Я не так себе ее представлял!

      — Смотрю у птенчика голос прорезался, ты видимо начинаешь забываться, Пит. Ты здесь, потому что ты сделал так, что мы умираем без присутствия друг друга рядом, — словно в подтверждение своих слов Вегас порывисто втягивает воздух, — на этом все. Я не хочу умирать, считай, что ты мой фикус, который производит для меня кислород.

      Вегасу неприятно. И пусто. Пусто внутри от того, что все так.

      А Пит в ярости. Такого отношения к себе он больше терпеть не намерен.

      Поговорить, ах, конечно, ему психолог, чудесный Кхун Киантисак, советовал поговорить. Как говорить с этим человеком? Вегас не позволяет, он словно каждый раз знает о чем пойдет речь, когда Пит собирается с силами и порывается открыть рот с тем, чтобы найти нужные слова… У них ничего не выходит. Хотя Пит знает о том, что Вегас тоже проходит консультации. Что тоже весьма шокирует. Только толку-то?

      Омега спускается в гараж и деловито бродя среди автомобилей, выбирает себе самую дорогую Maserati. Он прекрасно знает, что весь отряд службы безопасности прямо в данную секунду отчитывается о его местонахождении, он знает, что в этом доме, где камеры и уши есть даже у половиков и пыли в углах, без ведома Вегаса не происходит ничего. Либо он, либо Джаспер, либо глава охраны. Кто-то уже в курсе. И кто-то дает ему добро уехать, потому что Пит совсем без проблем берет ключи от машины, провожаемый пристальным взглядом одного из охранников и уезжает. Просто уезжает.

      Ему тогда не было известно, что Вегас в курсе о приглашении на День Рождения, которое Пит принял. У Вегаса везде есть свои глаза и уши. А еще Вегас стал повернутым на омеге и контролировал каждый его шаг, даже если тому так не казалось.

      Вегас не хотел говорить, сдерживался. Потому что знал, что сдастся, он знал, что он выслушает и простит Пита, ведь с ним так хорошо. Слишком хорошо, чтобы и вовсе быть правдой. С Питом Вегас ощущает себя ребенком, которому хочется нежиться в объятиях матери или няни, или засыпать в обнимку с братом. Пит приносит вместе с собой ощущение невероятного комфорта и спокойствия, что абсолютно противоречит эмоциям, которые вызывает даже просто его имя.

      Агрессия и злость вперемешку с нежностью.

      Кхун Киантисак уже многие дни пытается донести до Вегаса мысль, что ему нужно смириться и принять ситуацию, ведь они все простые смертные, которые тратят время на обиды, не желая разбираться в проблеме. Он не говорил за Пита, он не рассказывал, что он ему говорит на их встречах, Киантисак лишь подталкивал альфу навстречу к омеге с которым им следовало разобраться.

      Как бы там ни было, а им суждено быть вместе.

***

      — Я приехал сюда, чтобы напиться, всех с ДР, — Пит машет неопределенно в сторону зала и оборачивается к бармену, подзывая его к себе двумя пальцами, — мне виски, давай двойной сразу.

      — А ты один приехал, что ли? — Порш выглядит удивленным.

      — Да, а с кем я должен быть? — искреннее непонимание виднеется в глазах омеги.

      — Просто ты так... — запинается на мгновение, не зная, как правильно подобрать слово, — ну, ощущение, что Вегас где-то здесь. Вы… А, оу… — Порш что-то хочет добавить, но вовремя затыкается, занимая свой рот алкоголем, отворачиваясь от брезгливого взгляда Пита, изогнувшего бровь. Порш не сразу, но понимает природу столь концентрированного, ещё больше чем раньше, запаха альфы на омеге.

      — Знаешь, Порш, иногда кажется, что ты тоже хочешь носить на себе этот запах, — Пит в несколько глотков выпивает порцию виски, которую ему подали и, окинув друга очередным взглядом, уходит к Танкхуну, который уже несся к нему навстречу с объятиями.

      Порш попал под горячую руку. А еще Пит явно ревновал. А еще он собирался обещание напиться, данное самому себе, выполнить на все сто процентов. Он его и сдерживает, совсем не понимая, как спустя некоторое время оказывается дома. В доме Второй Семьи. Его не ведет мозг и тело автоматически туда, где он прожил многие годы, его настройки изменены, нагло и без его на то согласия.

      Пит подчинился ситуации и подчинился Вегасу. Он возвращал и находил себя вновь, он боролся с собой и своими чувствами, но он… Он думал, что справлялся. Это казалось правдой. Как и то, что он не хочет быть здесь, но он сюда приезжает. Или его привозят. Его забирает охрана, ждавшая его все время празднования у входа в заведение. Вегас не оставляет его без присмотра. Вегас тоже ревнует, хоть и убеждает себя в том, что Пит для него просто собственность и не более.

      Пит крадется по темным залам, примерно помня куда ему идти. Дом никогда не спит, но свет везде приглушен и омеге сложно ориентироваться, особенно когда перед глазами туман, а в голове начинает заводить двигатель мощный вертолет.

      Альфа знает, что в коридорах много охраны, в дом никто не мог пробраться, но беспечным он никогда не был, а поэтому, щёлкнув кнопкой на кобуре, достает пистолет, крепко обхватывая его двумя руками, когда в дверь начинают стучаться, царапаться и пытаться ее открыть, что делалось по электронному ключу, которого у человека за дверью не было. Или был, но у человека были сложности с его использованием.

      Лёгкий прищур и плотно сжатые губы, Вегас готов встретить источник шума.

      Дверь распахивается настежь, ударяясь ручкой о стену, резко возвращаясь обратно, и едва ли не выкидывая назад входящего. Направленный в сторону «гостя» пистолет напряжённо дёргается в руках альфы, а затем опускается. Вегас прячет оружие в кобуру и скрещивает руки на груди, наблюдая за тем, как Пит, стоя на коленях, пытается подняться. Устоять перед дверью и попыткой спокойно войти у него не получилось.

      Он что-то говорит себе под нос, с чего-то смеётся, а затем резко закидывает голову вверх и завидев Вегаса восторженно вскрикивает.

      — Вегас! — мужчина, к которому обращаются, хмурится и ждёт. Пит впервые при нем в таком состоянии. Он впервые и, что очень неожиданно, такой весёлый. Ему нельзя веселиться! — Я ушел раньше всех, прикинь! — запинаясь, радостно сообщает, посмеиваясь с самого себя. — Сказал им, что меня муж дома ждёт, будет переживать, ха-ха! А ему-то похуй! Да и не муж он мне... — оставляет попытки подняться, опуская руки и голову вниз.

      Из веселого и забавного Пита омега резко меняется в привычно расстроенного и вечно виноватого.

      Вегас подходит плавно, присаживаясь на корточки возле парня. Он продолжает молчать, ожидая, что омега ещё скажет, у него отлично получалось разговаривать с самим собой, хотя он, кажется, вполне четко отдавал себе отчёт в том, что он здесь в компании Вегаса.

      — О, ты как собака! Нюхаешь меня, ха-ха? — Вегас хмурится, кривя губы, отмечая, что Пит даже когда пьян, остаётся невероятно наблюдательным и внимательным. Жаль он не там, где нужно свои навыки применяет. — Я же вижу, как вот тут, — поднимает руку, опуская ладонь на щеку альфы, проходя большим пальцем по крыльям носа, — вижу, всё вижу! Не ссы, я не блядь. Да и вонь ото всех неимоверная. Хоть я и не всех даже слышу. На, проверь, — Пит резко становится обратно на колени и буквально падает в руки Вегаса, который едва не заваливается назад.

      Продолжает молчать. Но зверя внутри успокаивает, убеждаясь, что Пит в действительности ни с кем близко не общался.

      — Знаешь, — Пит начинает говорить, шумно вдыхая и выдыхая воздух, упираясь носом в шею альфы, который едва сдерживает мурашки, побежавшие по коже. Человеческая реакция. — Хуй кто и ко мне подойдёт, из-за вот этого всего, — тянет ворот водолазки в сторону, где на тонкой белоснежной шее красуются яркие метки, старые и новые, метки, которые должны были закончиться на первой...

      У них всё не как у всех. И уже сложно понять — это вина Пита, заставившего их воздерживаться так долго друг от друга, или вина Вегаса, который не принимал омегу, но с помешательством на власти метил его, словно и этого было мало.

      — Я воняю тобой! Ну, то есть, пахну. Ну, ты прикинь! Короче, несет от меня альфой, а альфы у меня нет, — поджимает губы, к концу своей тирады, начиная говорить тише с дрожью в голосе.

      Вегас продолжает молчать, но неожиданно даже для самого себя поднимает ладонь и опускает на спину омеги, поглаживая, когда он начинает шумно дышать, насыщаясь близостью и ароматом. Организм, даже будучи в подобном состоянии все равно требовал. Его резервуары оказались пропастью. Питу никогда не будет достаточно.

      Равно, как и Вегасу.

      Альфа поднимается на ноги и придерживая парня, ведет его в душ, помогая ему раздеться и помыться. Он хочет ругаться на него, отчитывать, материться, хочет высказывать свое недовольство, а вместо этого он лишь осторожно прижимает его к своему боку, вытирая полотенцем омегу, который едва стоял на ногах. Вегас одевает его, укладывает в постель и садится рядом, опираясь спиной о подушки. Он смотрит вперед, устремив свой взгляд сквозь пространство.

      Он словил себя на мысли, что у этого омеги есть альфа, он едва ли не воскликнул это вслух в ответ на слова Пита, но сдержал себя, как сдерживал последние месяцы, которые омега находился в этом доме. Ему все еще кажется, что прощение равняется слабости, справиться с этим не получается даже у Кхуна Киантисака.

      Вегас сползает по постели вниз, укладываясь на бок, глядя на профиль уже давно сопящего парня. Так привычно, что этот парень засыпает в его постели. Это так правильно… Они на своих местах, хоть обида и грызет изнутри, хоть и становится больно каждый раз, когда альфа думает о том, сколько времени они упустили, а тем временем… От его пальцев словно остаются невидимые татуировки под кожей, которые он день за днём повторяет. Во сне. Ему много раз видится по ночам, как он целует, как зарывается пальцами в волосы, как тянет, как бьёт до красноты ягодицы, как кусает и царапает спину, как отчаянно трахает, заставляя стонать и хрипеть, ему много раз видится все то, что он делал во время течки омеги.

      В остальное время они даже не целовались, хотя Вегас все чаще себя ловил на мысли, что ему хочется. Хочется целовать, хочется обнимать, хочется делать все то, что они могли бы делать, если бы…

      Если бы Пит не сделал с ними то, что сделал. Хотя все как будто бы начинало налаживаться. У Вегаса на подсознании крутилось это ощущение. Странное и неуместное, но вполне реальное.

      — Муж тебя, блять, ждет… — Вегас хмыкает и практически неосознанно тянется губами ко лбу Пита, который уже давно успел к нему повернуться и подлезть под бок. — Мечтай, — устало вздыхает и закрывает глаза.

      Любовь равняется слабости. Прощение равняется слабости. Да и кого прощать, того, кто не просит прощения? Вегас не хочет говорить. Избегает. Пит не настаивает. Просто продолжает быть здесь. Продолжает засыпать рядом. Они оба обманывают себя, пытаясь уверовать, что каждый это делает лишь для их собственного благополучия, спокойствия и здоровья. Не друг для друга.

***

      — Пит никуда не поедет! — Вегас сталкивается с Танкхуном у входа на территорию Второй Семьи, где кузен, смирив его презрительным взглядом, стоял опершись о машину и явно кого-то ожидая.

      — Вегас, релакс, я в курсе, что с Питом все хорошо, я не его жду, — Кхун фыркает, показывая всем своим видом, что ему противно говорить с альфой.

      — А кого ты можешь ещё ждать? — Вегас поджимает губы и выжидательно смотрит, оборачиваясь, когда кузен громко вскрикивает и начинает широко улыбаться.

      — Котик! — он машет рукой и начинает почти вприпрыжку бежать в сторону входа на территорию.

      — Кхун Кхун, добрый день, — Киантисак, спустившийся вниз, провожаемый Питом, завидев Танкхуна, тут же расплылся в широкой нежной улыбке и с уверенностью накрыл в районе поясницы ткань голубого пиджака с россыпью ананасов своей ладонью, притянув кузена Вегаса к себе ближе и целуя его в щеку. — Можем ехать, или у тебя дела с Кхуном Вегасом?

      — Да какие у меня могут быть дела с этим? — смиряет презрительным взглядом, оборачиваясь к шокированному Питу. — Пит, детка, хочу в бар к Йок на тусовку в субботу, если этот отпустит, жду тебя! А вообще, я могу тебя отсюда вызволить, хочешь? — говорит достаточно громко, чтобы все слышали, нарочно не называя Вегаса по имени.

      — Я его привезу, — альфа своими словами удивляет даже Пита. Ему понравилось, когда Пит ведет себя странно?

      — Тебя мы не зовём, — Танкхун говорит с пренебрежением, за что получает короткий тычок в бок, удивленно глядя на Киантисака, который словно призывает своего бойфренда быть более вежливым.

      — Да нахуй вы... — Вегас запинается, когда видит напряжённый взгляд своего омеги, который, поджав губы, коротко ведет головой из стороны в сторону, останавливая альфу от комментариев.

      Альфу, который внезапно слушается.

      Они несколько секунд смотрят друг на друга не понимая, что только что произошло.

      — Пит, детка, послушай… — Танкхун тянет своего бывшего телохранителя в сторону, бросая альфам, что им нужно посекретничать.

      — А вы близко знакомы? — Пит удивлённо смотрит на Кхуна, а затем на Кхуна Киантисака, когда они отходят дальше.

      — Ты серьезно думал, что я доверю своего любимого телохранителя какому-то проходимцу? Только своему котику, он настоящий профессионал! А вы все, бля, как обезьяны в клетке для такого умняшки, как он, — психолог коротко усмехается, глядя на вопросительно изогнувшего бровь Вегаса, провожающего их взглядом.

      — Что-то не так, Кхун Вегас? — удивлены были все, на лице альфы по всей видимости тоже читалось что-то между растерянностью и шоком.

      — У меня нет слов! Я думал, что мы неадекватные извращенцы, но ты просто затмил нас всех! Серьезно? Ты встречаешься с моим кузеном? Отчаянный малый! — Вегас усмехается, передергивая плечами в брезгливом жесте, когда замечает с какой нежностью их, можно сказать, семейный психолог, смотрит на самого ебнутого человека, которого альфа когда-то встречал в своей жизни.

      Киантисак может ответить, но вместо этого лишь улыбается. Не в его правилах язвить клиентам, хоть они уже и потенциальные родственники. Да и профессионализм диктует свои правила поведения.

      — Знаете Кхун Вегас, если задуматься и разобраться, то именно он, — машет головой в сторону Танкхуна, который пытается зубами дотянуться до шеи Пита, приговаривая, что если он его укусит, то может он захочет к нему вернуться, — он окажется самым нормальным из нас всех.

      — Слабо верится...

      — Но это так.

      — Вы скрываете свои отношения?

      — Что? Нет, конечно, просто не кричим на каждом углу об этом. Ну, и наши запахи... Хотя, вы же теперь не слышите практически ничего... — оба грустно улыбаются.

      — Но вы же оба альфы!

      — Кхун Вегас, а вы гомофоб?

      — Я скорее сейчас омегафоб, Кхун Киантисак, — он усмехается и откланявшись, заходит на территорию, зная, что Пит скоро вернется следом за ним.

      Пит не скован наручниками, обязательствами, обещаниями или клятвами. Пита никто не удерживает. Но Пит находится здесь, никуда не уходит и всегда возвращается. Вегас даже не задумывается, он знает, что это навсегда.

      Жаль, что так сильно он еще никогда не ошибался.