подчинись

        — Это что, блять, за хуйня? — Вегас убирает телефон от уха, больше не слушая, что ему говорит его собеседник. У него нет слов и сил продолжать диалог, он лишь удивленно оглядывается по сторонам и не знает, как реагировать на увиденное. Вся спальня заставлена горшками с достаточно большими фикусами и по предположениям альфы их тут больше тридцати. На постели лежит конверт с карточкой на которой аккуратно черными чернилами выведено:

      «Не захлебнись кислородом 🖤».

      Вегасу смешно и страшно.

      Этот жест сложно не оценить. Альфа ловит себя на мысли, что его отношение к омеге меняется и из раздражения и перманентной агрессии все стремительно идет в сторону интереса. Как сейчас. Ему интересно, о чем Пит говорит, интересно, о чем он думает, интересно, что он делает. Вегасу нравится, что Пит не ведет себя, как типичный омега. Они все — омеги из окружения — вызывают лишь ощущение раздражения. В доме большинство альф, но, в любом случае, весь персонал маскирует свои запахи, а те омеги, которых Вегасу доводится встречать на светских выходах, все они кроме редких сексуального влечения и желания ничего не вызывают.

      Пит забирается в сердце. Противясь собственным чувствам, Вегас все равно раз за разом пересматривал видео с камер для наблюдения, где омега танцует в спортивном зале, когда думает, что его никто не видит. На экране телефона Пит, в постели он же. Вегасу смешно и страшно от ситуации, в которой они оказались и от жизни, которую они живут вместе и порознь.

      Перед омегой альфа холоден и спокойно нейтрален. Наедине с собой таким оставаться не удается. Хоть он и продолжает себя обманывать. Даже смеясь с жеста и с записки.

      — Джаспер, — произносит, доставая телефон, — угадаешь о чем хочу спросить? Какого хуя? Он же не протащил фуру этого всего в дом без ведома охраны. Тебе не доложили? … Ах, это не фура была, а небольшой грузовик? Это сути не меняет! — Вегас ходит между горшками, а затем садится в кресло, упираясь локтями в колени и усмехаясь. — Вот вы все, будете это исправлять… Что? Зачем выбрасывать? Позови рабочих, пусть разнесут по дому. Только через часа два.

      Неожиданно прямо сейчас происходящее не злит, неожиданно нет агрессии или злости, лишь интерес к игре, которую начал Пит и которую Вегас с радостью поддерживает. Все с той же неожиданной радостью. Целый день, посмеиваясь с фикусов, альфа отвлекается на рабочие вопросы, а после и на Макао, который возвращается домой вместе с Джаспером к ужину.

      К ужину, на котором Пит не появляется. К ужину, после которого Вегасу необходимо ехать на благотворительный вечер, где под предлогом сбора пожертвований будет продаваться большая партия оружия, которой альфа будет не прочь обзавестись. Он не замечает, что омеги нет в доме, но замечает две галочки напротив селфи в спальне на фоне фикусов. Вегас отправляет фото. На его лице изогнута бровь, а губы искривлены в усмешке. Он отправляет и тут же решает, что это была плохая идея, но менять что-либо поздно. Сообщение прочитано в ту же секунду. Пит на другом конце города будет жалеть о том, что так спешно ринулся к телефону, когда увидел на экране уведомление.

      Слишком быстро отправлено. Слишком быстро прочитано.

      Слишком. Все слишком. Неправильно.

      Вегас едет на вечер не сам, с партнером омегой, похожим на Пита боевым омегой, который многие годы являлся мужем его друга детства, убитого несколько лет назад в одной из перестрелок между районами Бангкока. После трагических событий, пережитых в то время, альфа порывался взять на себя всю заботу об этом омеге, без какой-либо романтической подоплеки, только этот омега оказался куда сильнее многих альф в их окружении. Он взял на себя всю работу и весьма быстро освоился в ведении бизнеса, используя свои чары и феромоны, обманывая псевдослабостью. Этот омега был непреступной крепостью для всего Андеграунда, и именно он аккуратно держал под руку Вегаса, входящего в зал для проведения мероприятия.

      — Следи, чтобы я не напился, — строго приказывает альфе и, надевая на лицо образ милого омежки, оборачивается к официанту, проходящему рядом с шампанским.

      — Я бы виски выпил.

      — А я бы попросил тебя помолчать.

      — Омега, следи за языком!

      — Альфа, следи за своими феромонами, не злись, я пытаюсь найти нашего «друга», а ты меня отвлекаешь. И виски сегодня пить нельзя. Тебе бы лучше вообще не пить, походи с бокалом для красоты. Тебе сегодня пьяного омегу везти домой.

      — Жаль, что…

      — Не своего омегу и не в свой дом?

      — Жаль… Да, блять. Прости, омега в моей спальне вряд ли оценит, если я кого-то приведу еще.

      — А с каких пор ты стал таким честным и верным?

      — Я не стал. Просто…

      — Да знаю я, истинный. И он тут, кстати. Все знают о том, что Пит твоя пара.

      — Мы не пара, — произносит, бросая взгляд в ту сторону, куда указал Джин.

      Пит и правда там стоял. Красивый. Невероятно красивый. В уже привычной черной водолазке, за которой старательно глупый омега пытался спрятать свои метки, словно они — что-то плохое. Плохое. Плохое, потому что вместо одной их десяток. Разных размеров, посиневшие, с фиолетовыми оттенками и покраснениями. На водолазку накинут пиджак. В ухе наушник.

      — Он к Кинну на работу вернулся, что ли? — Вегас данный вопрос, который по всей видимости был задан именно ему, оставляет без ответа. Он не знает, что на него ответить. Только сейчас он понимает, что с того момента, когда он в последний раз говорил или хотя бы просто виделся с омегой прошло больше суток, так как последнюю ночь он провел в офисе, оставшись там ночевать. Затем были фикусы. И вот эта встреча.

      Пересекаясь глазами и взглядами с Питом, на лице Вегаса ожидаемо никаких эмоций, а вот когда он замечает стоящего неподалеку Кинна, то внутри вспыхивает агрессия, отражающаяся на состоянии и запахе альфы, который получает короткий удар по плечу от своего спутника.

      Вегас наблюдает со стороны. Он бросает откровенно собственнические взгляды, он контролирует каждый шаг, он злится из-за того, что омега тут без его ведома. Он злится от того, что Пит помогает Главной Семье.

      Информацию предоставляет Порш. Все оказывается весьма занятно и отчасти банально. Пит не может работать телохранителем — подавители на него не действуют. Его присутствие на миссиях невозможно. Так думал Вегас. Так не думал Кинн, который решил обходить в решении некоторых вопросов присутствие альфы, используя в корыстных целях его пару, перенявшую полностью властный и яркий аромат, едва разбавленный.

      У Вегаса в носу и в легких по-прежнему была свежесть, когда от Пита было едва ли не с самой первой встречи слышно только его… Пропитанный в кожу и в душу.

      Кинн решил, что может обхитрить всех. Пит решил, что может так просто бегать между семьями? Да, Вегас его не держал. Да, он относился к нему не лучшим образом, но он давал ему надежду, хоть и не желая этого.

      — Какого хуя ты здесь делаешь? — Вегас находит удобный момент, чтобы ухватить Пита за локоть и толкнуть в сторону коридоров. Не успев сориентироваться, омега оказывается прижатым с одной стороны к стене, а с другой к телу альфы.

      — Произвожу кислород, альфа.

      Альфа рычит от обращения и от слов.

      — Я смотрю тебя зацепило, да? Я был не прав? Скажи мне, омега, — делает акцент на обращении так же, как это сделал Пит немногим ранее, — какого черта ты здесь с Кинном?

      — Такого же, какого и ты здесь с какой-то блядью! — Пит не хочет реагировать, он поклялся себе, что с этого дня он будет вести себя ровно также, как и Вегас, поклялся, что будет отзеркаливать все его действия и эмоции. Быть нейтральным и незаинтересованным не выходило. А вот повторять эмоции, наверное, все же удавалось успешно. Вегас был зол. Пит был зол.

      — Не смей оскорблять того, кого ты совсем не знаешь! — альфа влияет. Альфа подавляет омегу, забываясь в своей злости. Это запрещенный прием, как бить лежачего или же бить ниже пояса в боксе.

      Продолжительный взгляд глаза в глаза. Омега едва не скулит от отчаянной попытки сопротивления, не находя в себе силы, чтобы оттолкнуть.

      Кинн с Поршем и Джином находят их слишком быстро.

      — Вегас, котик, тебя долго ждать? — Джин провоцирует.

      — Котик, — Пит хрипло смеется и повторяет, выплевывая это слово в лицо Вегаса. — А говоришь не блядь! — Пит не контролирует свой разум и свои действия, но он отдает отчет, что за него говорит злость, а не здравый рассудок, которым он с самого начала считал сенсорную информацию, ощутив на альфе едва ощутимый шлейф общения с омегой. Не более. У Вегаса ничего ни с кем не было.

      — Короче, закончите обмениваться феромонами, подходи, иначе можем упустить шикарную партию игрушек! — Джин хмыкает и уже уходя оборачивается, добавляя: — А ты боевой, мне это нравится, вы реально истинные, с обычным бы у него ничего не вышло.

      — У меня и с этим ничего не выходит, — легкий истерический смешок вырывается у альфы, который не позволяет Кинну или Поршу подойти ближе. — Нахуй уйдите, вы думаете, что делаете лучше, а на деле просто все портите. Омега не будет работать на вас. Мой омега будет работать только со мной!

      — Но!

      — Пит, заткнись! — альфа подавляет. Альфа в ярости. Альфа не отдаст своё. Не позволит так позорить свое имя. — Я предупреждал, Кинн. Я предупреждал, чтобы ты от меня и моей личной жизни держался подальше!

      — Разве она у тебя есть? — Кинн фыркает.

      — Он! Он моя личная жизнь. И еще раз ты подойдешь к нему или попытаешься втянуть в свои дела без моего ведома, будет хуже. И за то, что происходит ты еще поплатишься, я тебе клянусь.

      Если Вегас дает обещания, то он обязательно их выполняет. Начинает он с выкупа не только партии оружия, а и всех последующих. Вегас с Джином очаровывают партнеров и заключают с ними сделку, пока Пита везет охрана в дом Второй Семьи. Не без драки.

      На этот раз Пит оказывается в подвале. До приезда альфы. И альфа, неожиданно, этого не хочет, но он чувствует, что если не так, то омега его по-другому просто не дождется. Вегас чувствует. Ему — Питу — больно. Но он, ожидая ощутить раздражение и агрессию сродни той, которую испытывает сам, теряется от ощущения обреченности и пустоты. Пит падает в это состояние вновь.

      Альфа хочет все бросить и ринуться вслед за машиной, вслед за омегой, чтобы обнять его, потому что так правильнее. Внезапно.

      Он это и делает, как заканчивает все свои дела. К сожалению, у него есть обязательства.

      — Рассказывай, — Пит сидит в углу и волком смотрит на стоящего в коридоре, за решеткой домашней камеры заключения, Вегаса. Ничего не говорит. — Не хочешь? Я расскажу, окей, — Вегас ухмыляется и садится к решетке спиной, хотя знает, что это опасно. Он продолжает чувствовать отчаяние, страх и невероятную решительность, которые испытывает омега и которые передаются и ему. — Расскажу, что я оценил твой жест, каждый из них. С фикусами было особенно смешно, но не стоило так тратиться. И не стоило уходить к Кинну. Тебе следует осознать наконец-таки, что ты часть Второй Семьи, ты не можешь себе позволять бегать между домами, это оставляет отпечаток на нас всех и плохо влияет на мою репутацию.

      — Мне плевать на твою репутацию, — отрезает коротко.

      — А на что не плевать?

      — На Кинна!

      — Мм, преданный щеночек наворотил дел, а теперь хочет, чтобы за него мамочка решила все проблемы? Ты думаешь за юбкой Кинна сможешь спрятаться? Да ничерта! — альфа договаривает и резко дергается, замирая в напряженной позе, когда на шею опускается тонкий и точно острый клинок.

      Дыхание Пита опаляет ухо и основание шеи. Он ухмыляется, хмурится, смеется, меняется в эмоциях так быстро, что в груди Вегаса от волнения зарождается шторм.

      — Я тебя ненавижу, Вегас, — Пит надавливает клинком в руке на шею, недостаточно для того, чтобы рассечь кожу до крови, но достаточно, чтобы стало жутко и волнительно. — Ненавижу твою самоуверенность и высокомерие, ненавижу твой характер и то, как ты манипулируешь людьми. Ненавижу тебя за то, что именно ты мой истинный.

      — Молодец, пять баллов. Продолжай! — Вегас насмехается, Вегас ведет себя ровно так, как и говорит Пит. Он высокомерен и надменен, он прячет за этим всем свои слабости. И ему совершенно точно наплевать на нож у своего горла. Даже если Пит решит убить его прямо здесь и сейчас.

      Альфа устал сражаться с собой и с омегой. Альфа устал от этих постоянных игр, хотя он сам принимал все правила и большую часть времени сам же их и писал.

      — Ты сводишь с ума! Ты говоришь одно, но я ощущаю от тебя другие эмоции, это не вяжется в одну картину, — рука Пита дрожит, как и его голос. Он не может противиться альфе и его влиянию. Он не может противиться отчаянию, которое начинало затягивать их обоих. — Ты не подпускаешь близко и не разрешаешь уходить. Ты сам знаешь, чего ты хочешь?

      — От тебя я ничего не хочу!

      — Да хватит! — в отчаянии вздыхает и отталкивает альфу, отползая дальше от него и пряча лицо в коленях. Нож с металлическим лязганьем падает на пол. — Хватит! Хватит!

      Вегас не поворачивается. Он смотрит в одну точку перед собой, не реагируя на саднящее горло, к которому совсем недавно было приставлено холодное оружие, способное лишить его жизни в один момент. В руках Пита любое оружие становилось опаснее в несколько раз.

      — Ты сбегаешь от меня! Ты делаешь все специально мне назло!

      — Ты слепой? Или тупой? Альфа! — Вегас оборачивается на Пита, который с мокрыми от слез глазами смотрит на него. Обращение «альфа» приятно ложится на слух. Слишком приятно. — Я шелковый был в последнее время, я делал все так, чтобы тебе было удобно и комфортно, но раз я фикус, то нахуй блять! Ты видишь только свои обиды, ты видишь себя, но не хочешь видеть, как я стараюсь для того, чтобы наша истинность была хотя бы чуть приятнее нам обоим, если мы и не будем вместе! — омегу трясет от напряжения и нервов.

      Вегас поднимается на ноги и открывает решетку, разделяющую их. Усмехается каким-то своим собственным мыслям и опускается рядом с омегой на корточки. Ему не страшно из-за оружия, лежащего совсем рядом, не страшно из-за боли, которой веет от Пита, не страшно от того, что они в камере пыток наедине, пытающие друг друга самыми извращенными способами уже очень долгое время. Им не нужны оружие или вспомогательные инструменты, чтобы причинить друг другу боль.

      — Наша истинность — наказание. Ты наказание. Мое личное, персональное наказание за все плохое, что я сделал этому миру. Или в прошлых жизнях. Их было много и видимо я творил очень много всего плохого, но, Пит, мне надоело. Надоела эта беготня!

      — Это тот разговор, который мы оба избегали последние месяцы и на котором настаивал Киантисак? — Пит неожиданно подбирается, поднимается на ноги и отходит назад, закрывая рот ладонью. Не только альфа не хотел всего этого…