подчинись

       — Я не хочу с тобой говорить, но вынужден это делать. Ты с первой нашей встречи принес мне не зерно, а уже готовую ненависть, будто посадил огромное дерево там, где никогда ничего не было. Я не живу в розовом мире, мой мир слишком жесток и опасен, порочен, как и твой. И мы в этом жили. Живем. Я не верю в любовь, верность, я верю в страсть и влечение, не в нежности. Но даже с такими установками я всегда понимал, что встреча с истинным — нечто особенное. Так, в целом, и оказалось… — Вегас грустно усмехается, поднимаясь на ноги и отходя в сторону, опираясь спиной о решетку.

      Пустота внутри ощущается в двойном объеме. Пусто. Страшно. Никак. Альфа выключает эмоции, в очередной раз старается обнулить себя, но получается с трудом, что-то рвется наружу. Отчаяние?

      — Ну, блять! Давай, расскажи мне, расскажи, что толкнуло тебя на мысль скрываться столько лет? Кто-то подсказал или ты сам догадался? — Вегас видит и чувствует, как Питу хочется ответить в такт, как он злится, но вместо этого он отворачивается спиной к альфе и молчит, поднимая взгляд куда-то вверх.

      — Мне было удобно тебя демонизировать, — начинает говорить после затянувшейся паузы, — хотя и были причины. Я испугался, когда понял, что ты мой истинный. Я ахуел и сбежал, потому что все мои внутренности скрутило, как мокрую тряпку. Я не смог дышать. Меня ударило тобой, твоими феромонами, твоим запахом, твоей властью, — сдерживает эмоции, пытается говорить спокойно.

      — Это не ответ на вопрос о причинах!

      — Ты, блять, думаешь все так просто? Думаешь, раз и сложил все в слова?

      — Эй, Пит, — Вегас делает пару шагов вперед и замирает перед напряженной подрагивающей спиной. Он откровенно не знает, что ему делать, но поддаваясь инстинктам он сокращает расстояние и обнимает омегу со спины.

      Альфа зол, раздражен, альфа в центрифуге с эмоциями, но эмоции омеги перебивают его собственные. Питу страшно. Вегас делал что угодно, но точно не пытался внушить страх в своего омегу. Ему нравился Пит, он влюблялся в него: в боевого, острого на язык, сильного, опасного Пита, который рядом с ним часто терял… Терял себя.

      — Я хочу тебя выслушать. Сложи все в слова, я тебя не тороплю, — поддаваясь порыву, не анализируя свои действия, не пытаясь держать образ, Вегас фактически впервые делает шаг навстречу самостоятельно, по желанию, без влияния течки или нужды.

      Упирается носом в шею и с короткой ухмылкой касается губами оставленных даже на загривке меток.

      — Ты что делаешь? — Пит, замерший вначале от неожиданности, резко вырывается из объятий и отходит назад, упираясь спиной в стену, развернувшись лицом к лицу с альфой. — Не смей! Не смей на меня влиять! Нахуй, альфа! Ты меня достал! Хочешь знать причины? — злость и раздражение отражаются эмоциями на лице. — Я ненавижу привязываться. Я ненавижу любить, меня столько раз предавали, что я поклялся себе, что я не буду никогда ни с кем сближаться. Я ненавижу Кинна, так как он мне близок, я ненавижу Арма, потому что мне не все равно на него, я за него переживаю. Это тоже хуевое чувство! Я ненавижу Порша за твою любовь к нему, я ненавижу тебя, за свою любовь… — поднимает ботинком пыль на полу и зло смотрит куда-то в сторону, не решаясь смотреть на альфу.

      Сложно скрывать свои чувства, когда твоя вторая половина может тебя фактически чувствовать. Пит был уверен, что он стал слишком очевидным. Пит сдался. Пит смирился. Вегас нет.

      — Я мечтал никогда тебя не встретить, я мечтал, что ты умрешь до встречи. А потом ты оказался Вегасом Тирапаньякуном и я, Вегас, я каждое задание, на которое ты выходил, мечтал, чтобы тебя застрелили! Я не хотел тебя знать, видеть, я не мог. Ты приносил только боль и страдания…

      — Но…

      — Заткнись, Вегас, ты хотел услышать? Слушай, блять! — и альфа слушает, внимательно, смотрит пристальным взглядом, наблюдает за тем, как Пит начинает ходить из стороны в сторону, активно жестикулируя. — Ты, альфа, ты ужасный! Я чувствую отсюда, — подходит ближе и пальцем указывает на грудь, за которой удивительно спокойно бьется сердце, — я чувствую нежность, я чувствую заботу, я ощущаю твои позитивные эмоции, а потом ты открываешь рот и говоришь такие вещи, которые не складываются!

      — Ты сам во всем виноват! — Вегас невольно усмехается, кривя губы на левую сторону.

      Пит коротко вдыхает и выдыхает воздух и закрывает глаза. Не отходит.

      — Сам. Да. Но мы здесь, в этом доме, уже очень долго. Сколько, Вегас? Почти полгода? Ты не устал? Тебе не хочется, раз уже все так, попробовать принять то, что есть? Я же… Ну, я же чувствую, Вегас… Я чувствую, — не срывается на слезы, держится, складывая руки на груди, пока альфа невольно засматривается на омегу. Своего омегу. Кажется, в последнее время он несколько раз, даже на публике, так его называл. — Темница? Ты думаешь я сбегу?

      — Ты ушел к Кинну, — зеркально складывает руки на груди и поднимает подбородок, ухмыляясь.

      — Провокация для тебя.

      — Спасибо, я оценил.

      — Твой омега?

      — Прости, детка, но это не было провокацией для тебя, он мой партнер, — альфа знает, что Пит уже давно все проверил, он уверен, что тот сделал пару звонков своим дружкам и ему предоставили полное досье на чужого омегу рядом с Вегасом. Пит проверил запахи. Питу важно… Питу важно, чтобы его не предавали.

      — Почему ты тут? Почему ты так спокоен? Что изменилось? Это одноразовая акция? — омега смотрит из-под длинной челки, что падала на глаза. Его взгляд настороженный. Легкий прищур.

      С альфой было что-то не так и Пит это понимал.

      — Я устал. Я устал тебя ненавидеть, особенно, когда приходится заставлять себя это делать. Природа сыграла злую шутку с нами, но уже ничего не изменить. Я хочу, чтобы мы были вместе, чтобы ты был рядом и даже не думал убегать к Кинну или куда-либо еще, — альфе легко говорить эти слова, он с ними смирился.

      — Я… — Пит не находит, что ответить, он ожидал чего угодно, но не таких откровений. — Удивлен, — криво усмехается и опускает взгляд вниз, изучая носки туфлей, — и я не хочу никуда убегать, — едва успевает договорить, как Вегас, сокращая расстояние в один шаг, накрывает его губы своими, беря лицо в свои ладони.

      Это первый поцелуй не в течку, первый поцелуй по инициативе альфы, первый поцелуй, который буквально выбил всю почву из-под ног. Неужели что-то может наладиться? Неужели между ними что-то может быть по нормальному?

      Анализируя спустя время этот разговор, Пит будет ругать себя за излишнюю откровенность, за то, что так легко поддался чарам альфы, который все же использовал свое влияние, плавно успокаивая разбушевавшегося омегу, как делал тогда, когда к подбородку этого самого омеги был приставлен пистолет.

      Вегас будет спать, а Пит долго его разглядывать, пытаясь понять, понять что будет дальше и как они будут через все проходить. Просто им не будет, сомнений в этом нет никаких.

      Есть уверенность, что это не конец, не конец их разногласиям и обидам, не конец их разговорам, не конец драмы, развернутой в их жизнях (жизни — одной на двоих). На двоих, кажется, вполне возможно делить все, что происходит. Практика показала, что из них может получиться отличный тандем, как в работе, так и в личной жизни, при условии, если каждый приложит должное количество усилий.

      Пит, не справившись со сном, выходит на балкон, падая в любимое кресло Вегаса и закуривая. Перед глазами яркие огни города, но картинка плывет. От глубоких затяжек начинает немного тошнить. Кружится голова. Пит давно не курил. Давно не курил так много. Он не замечает, как за первой подкуривает вторую и третью. Никотин саднит неприятно в горле, омега старается заглушить раздражающее чувство тревоги и волнения.

      Заглушить ощущение пиздежа… Сложно.

      Вегасу хочется верить, все его слова наконец-таки стали совпадать с теми эмоциями и чувствами, которые он транслирует, только что-то все равно не ложилось на общую картинку. Омеге хотелось верить…

***

      — Я не могу простить тебя, как только я вспоминаю о том, что ты сделал, меня охватывает ярость, я не могу ничего с этим сделать, — Вегас продолжает говорить спокойно, продолжает делиться своими чувствами и переживаниями.

      — Знаю. Понимаю. Чувствую это… Прости меня, Вегас… — осмеливается поднять глаза и взглянуть прямо в глаза альфы, который от неожиданности удивленно вскидывает брови.

      — Ты…

      — Я осознаю, что был не прав, осознаю, какую причинил тебе боль, мне очень жаль, Вегас, — Пит перебивает. Он находит в себе силы сказать это вслух, в лицо тому, чье прощение так внезапно ему хочется получить больше всего на свете.

***

      Он сказал, что простил. Сказал, что не понимает, но попробует понять, попробует разобраться со своей агрессией, постарается принять. Потому что… Ему не все равно. Им обоим друг на друга не все равно. Природа. Просто так распорядилась природа.
Вегас сказал. Питу хочется верить, но получается с трудом. Они оба не так просты, как может казаться, каждый из них талантливый манипулятор.

      Манипуляция — подчинение. Подчинение — власть. Пит любит власть. Любит власть над собой, но гордость сильнее, чем жажда быть подчиненным власти сильного альфы. Истинного.

      Чертова истинность!

      Пит нервно крутит фильтр сигареты, разрывая бумагу и едва не роняя горячий пепел себе на ноги. Он принимает осознанное и отчаянное решение поверить, дать шанс им не по отдельности, а вместе. То, что чувствует омега, говорит красноречивее любых слов. Их связь острее и ярче любой другой. Альфа не ненавидит его, как раньше, хотя и не ясно, что у него в голове. Вегас не так прост и открыт, как хочет казаться.

      — Пит, доброе утро, — альфа просыпается позже и никуда не сбегает с самого утра, утра следующего дня, в которое, по ощущениям омеги, началась новая жизнь. Хоть он и чувствовал какой-то подвох.

      — Э, привет, — кривит губы в подобии улыбки и старается внимательно листать вкладки в телефоне, не обращая внимание на Вегаса, лениво потягивающегося прямо под его боком. Он никогда не оставался в постели, он никогда не вставал позже Пита, он всегда… Всегда все делал иначе.

      — Какие планы на сегодня? — Вегас никогда не интересовался планами Пита.

      Пит блокирует телефон и кладет его на одеяло, укрывающее его ноги.

      — Не знаю. Тренировка, может с Армом съездим в одно место, пострелять, потестить игрушки разные, а что? — настороженность сходит практически полностью. В воздухе витает аромат легкости и спокойствия. Море в штиле. Пит в ахуе.

      — Меня пригласили на ужин, хотел предложить составить мне компанию, — Вегас подпирает голову ладонью, локтем упираясь в матрас и глядя снизу вверх на омегу, невольно вдыхая его аромат, словно его легкие не пропитаны им насквозь едва ли не с самой первой встречи.

      — Ты хочешь, чтобы я пошел, как…

      — Я приглашаю тебя, как свою пару. Не как телохранителя или партнера, — улыбается.

      Вегас впервые так просто и искренне улыбается Питу. Не скалится, не ухмыляется, не насмехается, а делает это как-то слишком по-доброму, что омега не сдерживается и прикладывает ладонь ко лбу мужчины, проверяя температуру, на что тот громко смеется и падает на спину, чем еще больше шокирует омегу.

      — Да ладно тебе, мы же договорились попробовать все наладить, ты был прав, насчет того, что ты правда старался идти навстречу, я тоже решил делать шаги, я тоже стараюсь Пит, только не акцентируй на этом внимание, ок? Просто соглашайся на мое предложение, езжай за костюмом и будь готов к семи вечера. Я заеду за тобой. Костюм нужен без лишнего пафоса, что-то элегантное, но более современное, произведем сегодня фурор, — он вновь это делает, он вновь улыбается, а Пит лишь молча кивает, кусая щеки изнутри, чтобы истерически не рассмеяться на слова, которых было много и которые звучали так, будто они уже давно женатая пара, которую ожидает вечерний раут, а не только поговорившие и во всем вроде бы разобравшиеся… Враги.

      На губах Пита еще долго горит поцелуй, оставленный альфой на прощание, что он не сдерживаясь то и дело касается пальцами губ и регулярно зависает на мыслях, которых оказывается слишком много в голове, настолько много, что она начинает болеть.

      — Хей, але, привет, я тут, — Арм машет перед глазами Пита ладонью.

      — Да, извини, так что, как костюм? — Пит бросает взгляд на свое отражение в зеркале, а затем смотрит на друга, сидящего в кресле какого-то очень дорогого салона с костюмами, куда их привезли телохранители Второй Семьи. Как бы Арм не косился и не пытался переубедить всех, вдвоем их не отпустили. Пришлось смириться. И то, только из-за Пита, неожиданно смиренно принимающего все происходящее.

      — Костюм, как костюм, — Арм пожимает плечами и подпирает подбородок ладонью, поправляя указательным пальцем другой руки очки, сползшие на нос. — Не так я думал мы проведем этот день, если честно.

      — Бля, чувак, сорри, мы идем на какой-то модный ужин, куда не подойдет обычный костюм. Вегас сказал, что я не должен выглядеть, как его телохранитель, — Пит старательно прячет улыбку и вновь обращает свое внимание к зеркалу. — Ну, так что?

      Пит понимал, что хоть они и омеги с Армом, но назвать их большими модниками весьма сложно. Они оба ехали в этот салон в джинсах и толстовках. Им привычно не выделяться. Что-то спортивное, удобное, или черный форменный костюм, но не вот это все…

      — Шлицы, петлицы, листочки, что за хуйня? — обреченным вздохом Пит провожает консультанта, который услужливо подносил все новые и новые варианты, рассказывая о каких-то деталях, которые ни одному из них, ни Питу, ни Арму, ни о чем не говорили.

      О чем идет речь понимал только сам консультант, который ошибочно решил, что омеги, которых привезла и караулила у входа охрана, точно должны разбираться в моде и во всех этих штуках. Откуда ему знать, что эти омеги гораздо кровожаднее и опаснее, чем самые жуткие монстры, приходящие к нему во сне. С течением времени, отчаяние в глазах омег становится все очевиднее, и консультант приходит им на помощь, принимая самостоятельно окончательное решение.

      Питу все было одинаково, а в оттенках черного и синего он не очень и разбирался, а Арм вообще только и делал, что протирал очки, фыркая на то, что Вегас как-то прокомментировал форменный костюм Главной Семьи.

      — Так вы, типа, помирились? Все ок? — Пит смеется, понимая, как долго Арм сдерживался, чтобы не начать допрос раньше.

      — Я не знаю, мы поговорили, пока на этом все.

      — Такая подстава, конечно.

      — Что именно?

      — Ваша истинность.

      Пит ухмыляется, а где-то в глубине своих мыслей отмечает, где-то далеко на подсознании, что другого не могло быть. Он сглупил и много всего натворил, но это их история, это они, такие, какие есть. Будь на месте Вегаса кто-то другой, возможно, Питу было бы неинтересно. Истинность не только про физическую совместимость, истинность про единение душ и судеб. Одно целое в двух людях. Пит чувствует себя в Вегасе и Вегаса в себе. Это природа, но и это они, идеально подходящие друг другу, пусть это и совсем не очевидно.

      — Да, это точно.

***

      — Детка, ты потрясающе выглядишь, — Вегас широко улыбается, опираясь о капот автомобиля, встречая омегу на выходе из дома.

      Пит в новом костюме, с легким макияжем, нанесенным нанятым стилистом, с какими-то блестками на скулах и носу, которые он пытался стереть в туалете салфетками, но эта ерунда оказалась чертовски стойкой. Омега смотрел в свое отражение и кривился, пытаясь понять, когда он стал таким… Сладким. Но Вегасу вроде бы правда нравится.

      «С каких пор ты готов идти на такие жертвы, Пит? Чувство вины? Нужно еще раз проговорить это на следующей сессии…» — Пит разговаривает сам с собой в голове, одергивает полы слишком модного и запредельно дорогого пиджака, который был оплачен еще до того, как Пит его выбрал. Еще бы. Кто бы сомневался. И спукается. Спускается, как невеста, которая идет к алтарю. Пафосно и осторожно, потому что нервно и страшно. Зачем-то. Потому что, если он сейчас расслабится, то точно навернется даже не со ступеньки, а просто на ровном месте.

      Ударить в грязь лицом нельзя. Особенно сегодня. Особенно в их первый совместный выход в свет, как пары. Пары. Они. Пара. Пит криво улыбается.

      — Ты же понимаешь, что играть передо мной не нужно, ок? Расслабься, омега, — Вегас, кажется, насмехается над волнением Пита, но тот не сразу реагирует на слова, пропуская удобный момент, чтобы язвительно отбить брошенный в его сторону комментарий.

      — Я расслаблен!

      — Я вижу, — тяжелая ладонь опускается на поясницу, поглаживая в успокоительном жесте, — это просто светский ужин, ничего более, тебе не нужно никого из себя строить, будь собой, боевая омега, — Вегас вновь смеется, на что получает удивленный взгляд от Пита.

      — Забываю, что ты умеешь тоже это делать.

      — Ты о чем?

      — Ты умеешь смеяться.

      — Бля, Пит, я простой человек.

      — Ага, the easiest person in my life , — говорит очень тихо, садясь в машину на заднее сидение, рядом с альфой, который садится следом за ним.

      — Что?

      — Не, ниче, — отворачивается к окну, наблюдая за тем, как авто плавно разворачивается и выезжает со двора, — так что, есть какие-то правила?

      — Правил никаких, только отдыхать, проводить хорошо время, ну, и разве что много не пить, я могу отлучаться ненадолго, нужно будет поговорить с некоторыми людьми, а так, в целом, правда, расслабься, — ладонь альфы, которая недавно пускала едва ли не разряды тока по спине омеги, теперь опустилась на колено. У Пита начинало складываться ощущение, что они только познакомились и ехали на первое свидание, или Пит продался за деньги, ехал к нему домой и уже жалел об этом…

      Ощущения были странные, и волнение было странное, совсем ему не свойственное. Однако, нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями и выбросить из головы легкий шлейф неуверенности в себе.

      — Да, понял, — вдыхает и выдыхает воздух через нос и улыбается, накрывая ладонь Вегаса своей, так просто и так неспокойно, что ладонь предательски потеет, но альфа лишь аккуратно, как будто они так всегда делает, переплетает их пальцы, осторожно сжимая.

      Пит хмыкает и вновь отворачивается, руку не убирая. И не думая о том, какой альфа сегодня сексуальный, в очках с тонкой оправой, с зачесанными назад волосами в аккуратной прическе, с какими-то серьгами в ушах. Вегас выглядит стильно и дорого, уверенно в себе, без излишнего пафоса. Его костюм прост и лаконичен, но от него всего веет деньгами. А от образа, в целом, веет властью.

      «Хотя, тебя даже если раздеть, все равно властью… Веет…»

      Пит продолжает говорить сам с собой в своей голове. Как бы там ни было, а волнение никуда не делось.

      — Тебя все знают, но ты, наверное, ни с кем не знаком, поэтому не удивляйся, хорошо? Я просто… Рассказывал о тебе.

      — Зачем?

      — Ты же мой истинный, как-то заходил разговор.

      — И что ты рассказывал? Правду? — не сдерживает истерический смешок.

      — Не совсем, сказал, что мы прошли сложный путь и сейчас учимся друг друга слышать.

      — Ммм, ясно.

      Вегас улыбается Питу и протягивает ему свой локоть, предлагая омеге за него взяться. Как это все… «Пиздец, как тупо и странно». Пит старательно тянет улыбку, чувствуя себя не в своей тарелке, когда они синхронно переступают порог какого-то загородного дома.

      — Позвольте представить… — Вегас начинает ходить от одних людей к другим, знакомя каждого с Питом и наоборот. Они меняют собеседников, ведут короткие разговоры и говорят со всеми обо всем и ни о чем.

      Пит едва успевает ухватить бокал шампанского, с разноса какого-то официанта, выпивая один залпом, тут же меняя его на новый, но вновь полный, пока Вегас не видит.

      Омега держится уверенно и спокойно, улыбается каждому с кем разговаривает, производя наилучшее впечатление на которое способен, пока не слышит вопрос:

      — Пит, я правильно понимаю, что это именно вы перерезали горло тому тайцу, телефон которого нам был необходим? Просто отличная работа, филигранная, — в этот момент Пит выдыхает и впервые за весь вечер искренне улыбается. Его немного напрягает, что о нем тут все знают слишком много, но от этого становится отчего-то спокойнее. Вега был прав. Ему действительно не нужно играть роль какого-то светского принца. Здесь все свои.

      В ответ на вопрос омега утвердительно кивает.

      — Я поражен! Таких омег, как вы, очень мало, Вегасу повезло, с другим ему было бы сложнее, а у вас есть вот этот драйв, это чувствуется, здорово! — пожилой альфа искренне улыбается Питу в ответ и хлопает Вегаса, стоящего рядом, по плечу.

      — Да уж, драйва у нас достаточно, — Пит ухмыляется.

      — Ну, куда же без этого, мы с моим истинным омегой уже больше тридцати лет вместе, а будто только все началось. Тоже с драйвом, знаете ли, — альфа смотрит куда-то в сторону и улыбается мужчине, который общался с другими гостями. — Я прошу прощения, Вегас, обсудим наши дела?

      — Детка, я скоро вернусь, подождешь меня? — после утвердительного кивка, альфы удаляются в сторону выхода из зала, а Пит отходит к бару, оставить очередной пустой бокал на стойке и взять новый, но вновь полный.

      — Пит?

      — Порш? — омега не думал, что увидит кого-то знакомого на этом вечере. — А ты что тут делаешь?

      — Это я тебя должен спросить. Неужели Вегас смог уговорить тебя на эту авантюру? Думал, если ему и удастся, то гораздо позже, а ты… Молодец…

      — Порш, я не понимаю о чем ты говоришь! — Пит начинает вновь ощущать то чувство тревоги, которое в нем было с самого начала.

      — Вечер истинных.

      — Что?

      — Ну, как, этот вечер организован парой влиятельных альфы и омеги — истинных. Ты только что с одним из них говорил! Они наши давние партнеры, они — международный уровень, но они работают только с истинными. Такое у них правило. Все годы Вторая Семья не могла начать с ними сотрудничество, потому что Кхун Кан был одинок, да и его репутация бабника, не играла ему на руку, а Вегаса все знают, как волка-одиночку, который прошел через многое, чтобы наконец-то подкорить строптивого истинного, — Порш пожимает плечами, делая вид, что рассказывает что-то максимально очевидное, — ну, вот ему и нужно было вытащить тебя сюда, только я ожидал тебя если и увидеть тут, то намного позже. Ты легко согласился...

      — А, ты об этом, я в курсе, конечно. Согласился, взял и согласился, — натянуто улыбается и, выпивая залпом очередной бокал шампанского, хлопает ладонями по карманам, — прости, Порш, пойду покурю пока, — руки тряслись от обиды, злости и раздражения. Скрывая это, Пит сжимает пальцы в кулаки.

      — Я, блять, чувствовал же, что пахнет пиздежом… Им же, блять, воняло… — уже на балконе омега продолжает говорить сам с собой, только теперь делает это вслух, чиркая зажигалкой, которая не хотела срабатывать.

      — Не помешаю? — огонек чужой зажигалки появляется у сигареты, зажатой в зубах омеги.