подчинись

      Вегас не любит сближаться с людьми. Или не умеет. Он привык быть один, привык не делиться своими переживаниями, чувствами, заботами. Эмоциями. А они у него были, как у любого нормального человека. Он привык со всеми проблемами справляться самостоятельно. С самого детства отец настойчиво вбивал ему в голову мысль о том, что мир жесток, люди жестоки. С возрастом Вегас и сам в этом убедился. Он стал жестоким под стать этому миру. Это его правда жизни. Это его правило — быть одиноким воином. Но в любом правиле всегда есть исключения.

      Его исключением стал Порш.

      — Кинн тебя нормально отпустил? — Вегас лениво полулежит в кресле на балконе своей спальни и бездумно смотрит в небо. В его взгляде и позе читается обманчивая расслабленность. Усталость.

      — Ну, Кинн смирился, хоть и не рад этому, да и кто его спрашивает, — Порш усмехается, наблюдая за Вегасом. Ему хочется говорить, хочется задавать вопросы, хочется лезть в душу альфы, сидящего перед ним, но он сдерживает себя. Пытается сдерживать.

      — Я бы не отпускал своего омегу к другому альфе, — ухмыляется и опускает взгляд на Порша.

      — Именно поэтому ты даже не знаешь где он, с кем он? — взгляд мужчины темнеет, но он никак не комментирует сказанное. — Вегас...

      — Не нужно, не продолжай, — поджимает губы и вновь отводит взгляд, залпом допивая оставшийся в стакане виски.

      Порш обновляет алкоголь, и они выпивают еще раз вместе. Молча. Они не хотели этого. Так сложилось. Так сложилось, что они были нужны друг другу.

      Когда-то много лет назад, в то время, которое они даже не помнили, их мамы были очень близки и вхожи в дома друг друга. Когда-то много лет назад двое детей нашли в своем общении что-то важное и уникальное, столь редко встречающееся. Еще не сформированные омега и альфа стали близки, хотя и не понимали этого. Вегас не помнил Порша, но он помнил комфорт, что испытывал рядом с ним. Порш не помнил Вегаса, но испытывал ощущение умиротворенности и защиты рядом с ним. Он был для него настоящим старшим братом, пусть и разница между ними была небольшая.

      Встретившись вновь, они не сразу смогли разобраться в происходящем. Было лишь необъяснимое ощущение спокойствия в компании друг друга. Каждая встреча отправляла их в далекие воспоминания. Только когда всплыла вся правда, им удалось расставить свои чувства по полкам. Вегас в какой-то момент решил, что это влюбленность, он решил, что Порш может быть тем самым. Порш и был, только не истинным.

      Порш был тем самым человеком, который усмирял демонов внутри Вегаса, обладая уникальной способностью влиять на альфу. Этим начинал пользоваться Кинн. Не принимая изначально связь своего истинного омеги с кузеном, он в какой-то момент осознал, что в руках первого есть власть над Вегасом. С истинным же альфе не повезло.

      Не повезло настолько, что любое упоминание его имени отдается болью где-то глубоко внутри. Вегас может сколько угодно убеждать себя в том, что ему безразличен Пит, он сколько угодно может кричать, отгораживаться, выключать эмоции, сделать это на все сто не представляется возможным.

      Он просто человек. Человек, который не верит в любовь, но которому хочется изменить свои взгляды. Хотелось. Вегас никогда не сможет понять Пита.

      — Спасибо, — Вегас говорит тихо. Порш улыбается. Слова подобные этому редко можно услышать от своенравного альфы.

      — За что?

      — За то, что ты здесь, хоть и выводишь меня своими разговорами, — пожимает плечами, делая очередной глоток виски.

      — Пожалуйста, Вегас. Я тоже, знаешь, не в восторге от всего этого, — откидывает голову назад, выдыхая вверх дым от сигареты. Затягивается вновь, мизинцем ведя по краю своего стакана. — Я все же спрошу. Тебе не хочется влюбиться? Не хочется быть рядом? Пит очень хороший, он умный, веселый, добрый, просто он оступился, и я уверен, что вы будете хорошей парой, вы можете найти взаимопонимание, — нарочно не говорит «были бы», так как искренне верит, что у двоих его друзей все получится, они смогут пройти сквозь эту мглу.

      — Порш, ты никогда не угомонишься? Ты понимаешь, что я его ненавижу? Я видеть его не могу. Он всё испортил своими собственными руками. Он никому ничего не рассказал, ты можешь себе представить, как мне жилось после «встречи» с истинным, когда я даже не знал кто это. Пит тупо скрылся, а я каждый гон думал, что умру, я был близок к этому. У меня вместо крови — яд. Порш, я не впускаю людей в свою жизнь, почему я должен впустить того, кто осознанно так поступал, как это делал Пит? — поднимает уставший взгляд, отмечая, что перед глазами немного плывет картинка. — Это твой план? Напоить меня и услышать откровения?

      — Это ты хлещешь стакан за стаканом, я не виноват, — возмущенно указывает на пустой стакан в руках альфы. — И я понимаю, правда понимаю, но может вам нужно просто пойти дальше, не зацикливаться на прошлом? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды и месть.

      — А что, если эта месть слишком сладка?

      — Ты не любишь сладкое! Вегас! Тебе нравится, как он страдает? Тебе нравится это? Ему намного хуже, чем тебе! — Порш возмущенно восклицает, с раздражением и агрессией в тоне.

      — Да, — тихий смешок, — ему намного хуже. И я не стану его лекарством.

      Пит — слабость Вегаса. Он не скажет о том, что ему также чертовски плохо, он не признается, что не может перестать думать об омеге, вспоминать его поцелуи, отзывчивость, его острый язык и уверенный взгляд. Вегас не признается, что в скрытых альбомах на телефоне есть фотографии Пита, не признается, что он напивается каждый день, чтобы его тумблеры безразличия оставались на своих местах. Он одинок в этом жестоком мире, его истинный омега решил не менять это на протяжении многих лет. Так все и останется.

      — Ты даже не знаешь почему он так поступил!

      — Мне не интересно!

      — Но, если ты услышишь всю правду, может быть, ты сможешь его понять и простить? — Порш не может успокоиться. Ему страшно за своих друзей, ему искренне хочется верить, что все еще может измениться. — Я верю в вас, Вегас, я считаю, что вы идеально друг другу подходите, я верю, что все наладится, я верю в него и верю в тебя, — поднимаясь на ноги, Порш отправляет смс водителю, чтобы он забрал его внизу. — И хватит нажираться, это не поможет, — качает головой на то, как Вегас опрокидывает в себя новый стакан и идет за ним следом вниз.

      — Помогает же пока что, — Вегас усмехается и тянет Порша за рубашку на себя, заключая его в объятия.

      — Да, бро, конечно, — неожиданно Порш громко смеется, но обнимает Вегаса в ответ, — ты хочешь позлить Кинна, да? Чтобы я окончательно тобой провонялся? Альфа, попридержи свои феромоны!

      — Может бросишь Кинна? Я приму тебя, — Вегас впервые за вечер смеется.

      — Упаси Будда, Вегас, — Порш кивает на прощанье, уже сидя в машине, и с грустью вздыхает, когда колеса тихо шелестят по мелкому гравию. Ему было сложно даже просто представить через что проходят его друзья.

      Кинн ничего не говорит, не спрашивает. Понимает. Принимает. И доверяет. Кинн доверяет своему омеге.

      Порш долго не может уснуть по возвращению домой, думает, но не о работе, о которой следовало бы, а о близких ему людях, которые страдают. И которых он понимает. Правда, возможно, Пита немного меньше.

      С Питом он сталкивается в столовой, куда выходит в поисках еды, сталкивается с ним и в глазах видит ужас. Порш не сразу понимает, что он слишком много времени провел с Вегасом, он пахнет им. Не сильно и не так концентрировано, как сам Пит, но…

      — Как он? — говорит едва слышно. Задает вопрос и отводит взгляд в сторону, пальцами вцепляясь в край стола. Прошло всего несколько дней, как он вернулся из больницы, похудевший, с синяками под глазами и потухшим взглядом, который не выражал никакой заинтересованности. До этого момента.

      — Пьет, — Порш сознается обреченно, — попробуй объясниться с ним, все обязательно наладится!

      Порш уходит быстро. Ему не хочется быть триггером для Пита. Только тому и секунды достаточно. Достаточно, чтобы вернуться в комнату, закрыться на все замки и сесть на кровать, сжимая пистолет двумя руками. Оба указательных пальца на курке.

      Из его глаз катятся слезы, все тело сотрясается от беззвучных рыданий и накатывающей истерики. Ему кажется, что это конец. Встреча с Вегасом не помогла. Ее было мало, ее хватило для того, чтобы просто продолжить существование. Этой встречи было мало, чтобы жить. Пит заблокировал все свои чувства и всю свою природу подавителями, он сломал нормальный ход событий и теперь платил за это сполна. Без Вегаса он не сможет жить. Омега внутри хотел любви истинной пары, а человек по имени Пит, хотел присутствия и признания. Ему на моральном и физическом уровне нужен был Вегас.

      Вегасу он был не нужен. Так какой смысл мучить и себя, и его?

      Да, Пит ошибся, теперь он должен за свою ошибку понести ответственность.

      Рингтон заигравший на телефоне сообщает о входящем вызове. Пит пропускает несколько звонков, долгие минуты сидя и глядя в одну точку перед собой, а затем бездумно отвечает, даже не глядя на экран.

      — Какого хуя ты, блять, делаешь? — Вегас кричит в трубку, он был все еще пьян, но ощущал, что происходит что-то ужасное. На уровне инстинктов и ощущений, на уровне связи истинных. Слышит тяжелое дыхание и тихие всхлипы. — Пит! Что происходит? — рычит. Это выводит омегу из ступора.

      — Заканчиваю нашу историю, Вегас, так будет лучше… — произносит это удивительно спокойно.

      — Ты где?

      — Это не имеет значения, Вегас, больше ничего не имеет значения, я облажался, очень сильно, я так жить не смогу. И ты не сможешь, будет лучше, если… — не может произнести это вслух, его душат слезы, он забывает дышать. Закашливается.

      — Ничего не делай, идиот! Ты в больнице? Дома? — Вегас трезвеет в мгновение, ставит на громкую связь, поспешно одевается, прыгая в одной штанине по комнате, натягивая на себя толстовку. Пишет смс Поршу, чтобы он срочно нашел Пита и не дал ему сделать нечто ужасное. — Блять, Пит, если умирать решил, то попросил бы меня, я бы помог, сука, не смей ничего с собой делать, ты слышишь? — перепрыгивая через ступеньки, спускается в гараж, садясь в одну из машин Второй Семьи. Не зовет никого с собой. Останавливает взмахом руки одного из телохранителей, дежурившего ночью, который говорит о том, что ему не следует садиться за руль в таком состоянии. Он разберется сам, что ему следует делать, а что нет.

      Его бросало в жар, руки мелко тряслись. Он никого не слышал и ничего не видел перед собой, только ночные дороги Бангкока, ведущие к дому Главной Семьи.

      — Пит, ты тут, ты меня слышишь? — Пит бросает трубку, а альфа едва не воет от охватившего страха.

      — Он закрылся, взламываем дверь, Вегас, поторопись, — вместо приветствия произносит Порш, которого Вегас сразу набирает после нескольких безуспешных попыток дозвониться до своего омеги. — Что он тебе сказал?

      — Ничего. Я только услышал звук затвора.

      — Блять… Пит!!! — Вегас слышит стук в дверь, слышит большое количество голосов, какой-то шум. Он вжимает педаль газа в пол, не думая о скорости, с которой едет, не думая о том, что он много выпил, думает лишь о том… Что он нужен своему омеге. Истинному.

      Осознание очень больно бьет по голове. Он ненавидит его. Ненавидит Пита всеми фибрами своей души, но ощутив весь ужас ощущений и эмоций от происходящего, представив, что омега в действительности с собой что-то сделает, он не смог остаться безучастным. Природа знатно над ним подшутила.

      Он ощущал пугающую до дрожи в коленях пустоту и безысходность. И страх. А Вегаса было сложно чем-то напугать...

      — Что же ты творишь? — пытается набирать повторно, много раз. Десятки раз. С визгом шин тормозит у главного входа, минуя ворота, которые охрана ему открывает без лишних вопросов и даже не глуша двигатель и не захлопывая дверь, вылетает из машины, поднимаясь наверх в жилую часть дома.

      Не знает, где комната Пита, но идет на голоса, расталкивая руками всех собравшихся. Всё что он видит — спину Кинна, который стоит напротив сидящего на кровати Пита. Пита, который к своему подбородку приставил дуло снятого с предохранителя пистолета.

      — Кинн, — его зовет Порш, коротко машет головой в сторону Вегаса. Его пропускают вперед. Глаза Пита закрыты, а он сам трясется от напряжения, страха и отчаяния. В его запахе шторм, в его запахе концентрированный Вегас, накрывающий его… Собой.

      — Пит, — Вегас не понимает, что происходит, его сбивают эмоции и запахи, — выйдите все… ВОН, я сказал! — кричит и рычит на всех: на телохранителей, на Порша и Кинна, которые до этого пытались образумить Пита. — Нахуй все вышли! — даже не оборачивается, смотрит только на омегу перед собой, который открывает глаза и смотрит удивленно. В его глазах читается принятое им решение, он видит альфу, коротко ему улыбается, словно это последняя улыбка, которую он ему подарит.

      — Я не верю, что это можно почувствовать! Как ты узнал? Я не верю! Ты следишь за мной? Вегас, — говорит быстро, с улыбкой, с нахмуренными бровями, то становясь серьезным, то сопровождая сказанное короткими смешками. У Пита истерика.

      — Хей, опусти пушку, — выставляет руку вперед, делая пол шага навстречу.

      — Не подходи ко мне! От этого только хуже! Забудь о моем предложении, никаких сделок. Они убьют меня. Я не хочу! Я не могу! — зажмуривает и сжимает крепче оружие в руках.

      — Ты сейчас выдохнешь, опустишь руки, отдашь пистолет мне, — альфа выпрямляется в спине, говорит тихо, низко. Он часто подавлял других людей, других омег, властным тоном и своей природой. С истинной парой это тоже должно сработать. В его руках вся власть над ним. Пит опускает плечи и смотрит испуганно. Удивленно. Ему хочется подчиниться. Но он не может. Он принял для себя решение.

      — Нет, Вегас, я не могу, — он боится нажимать на курок, но искренне хочет это сделать. Он боится, но позволяет сделать альфе несколько шагов навстречу. А затем оказаться непозволительно близко.

      Гремит выстрел.

      — Я сказал нахуй все вышли отсюда! Порш! — просит поддержки и помощи друга, который, к удивлению даже Кинна, никого не впускает, после того, как услышав звук пистолета все ринулись назад в помещение. Порш доверял Вегасу. Он выполнял его просьбу.

      Крики и споры, что слышались из-за двери, не интересуют альфу. Он успевает выхватить из рук омеги пистолет, который успел сделать выстрел. Пострадал лишь потолок.

      — Ты серьезно? Ты, блять, серьезно? — Вегаса трясет от мысли, что Пит решился на то, чтобы нажать на курок. Он бьет его кулаком по лицу, а затем вцепляется пальцами в лацканы пиджака. — ПИТ! Ты! Я тебя! Ненавижу! — во взгляде лишь злость, во взгляде альфы, который падает на колени перед омегой, альфы, который сжимает пальцами его запястья до боли, разводя руки в стороны, головой упираясь в его колени. В его глазах собирается влага, в голове бушует шторм из мыслей, событий, осознаний.

      Они сидят так очень долго. Пита прорывает, он плачет практически без звука, склонившись над Вегасом, упираясь носом в его волосы. Вдыхает глубоко.

      — Прости, прости меня, — шепчет тихо. Он не чувствует себя. Лишь альфу, альфу, который мечется внутри запертого внешне всегда спокойного тела, тела человека, который прямо сейчас прямо перед ним… — Прости. Сделай это, прошу, сделай ты, сделай то, что хочешь…

      — Заткнись! — Вегас отвечает не сразу, говорит едва слышно. — Ты поплатишься за это, я тебе клянусь. Но сейчас ты едешь со мной, вставай.

      Пит покорно встает. Ему все равно. Даже если он окажется в плену, даже если его запрут в подвале дома Второй Семьи, если его вывезут в лес и прямо там расстреляют. Он встает и идет следом за альфой, едва передвигая ноги, которые практически его не держали.

      Их провожают без слов.

      Пальцы цепко сжимают руль, губы поджаты, взгляд на дорогу. Взгляд сосредоточен. Вегас не смотрит на сидящего рядом омегу, но ощущает напряжение. Не страх. Он ощущает пустоту, темноту, обреченность и отчаяние.

      — Хватит. Хватит это делать, — нервно шипит в сторону парня, выходя из машины, припарковавшись в гараже. Молчит, закрывает дверь и поднимается к своей спальне, зная, что омега следует за ним. У него нет сил. Он не может говорить, думать, что-либо делать. — Раздевайся и ложись спать, — головой указывает в сторону большой не заправленной кровати и подхватив пачку сигарет, выходит на балкон.

      Он не даст ему себя. Сегодня. Но он даст ему возможность успокоиться.

      Когда Вегас вновь заходит в комнату, за окном уже начинает светать, он застает Пита лежащего на самом краю в позе эмбриона, обнявшего скомканное в нечто похожее на шар одеяло. Исхудавший, но почему-то красивый. Вегас давно знает Пита, но никогда сильно не обращал на него внимания. Возможно, обратил бы, если бы он от него не прятался... Его — Пита — грудь мерно вздымается. Вегас в очередной раз убеждает себя, что делает это всё ради своего спокойствия и комфорта.

      Не хочет признаваться, что омега, возможно, самую малость, совсем немного находится там, где он обещался, что его никогда не будет. Где-то в голове. И где-то в груди. Но это все чертова природа. Это не его выбор.