подчинись

      — Ты нужен ему, — Вегас поднимает взгляд от телефона, в руках с которым выходил с тренировки, и удивленно вскидывает брови. Не говорит ни слова, не показывает никакой заинтересованности. Понимает о ком идет речь, но не понимает почему здесь Порш, почему он нашел его в спортивном клубе, почему пытался сорвать тренировку, почему звонил восемнадцать раз. — Я прошу тебя, Вегас, не поступай так с ним.

      — Порш, ты серьезно? — морщится лишь на мгновение. — Ты же его друг, наверняка ты знаешь, что он сделал с собой и со мной. Ты сам можешь это почувствовать. Почему ты решил, что мне после всего будет какое-то дело до него? Еще и прислал тебя, какой детский сад.

      — Ты прав, он мой друг, но и ты тоже мой друг, — Порш видит ухмылку Вегаса, но не зацикливается на ней, — Пит меня не присылал, он не смог бы это сделать, — на произнесенное имя Вегас закрывает глаза. Он не будет спрашивать почему не смог бы. Ему все равно. Ему абсолютно наплевать на омегу. Убеждает самого себя, стараясь ничего не чувствовать. — Пит в больнице. Врачи в доме Главной Семьи не справились. Он в отделении омегологии .

      Вегас знает. Знает, что его омеге плохо, он чувствует слабость и боль в груди, боль во всем теле, он ощущает головокружение и тошноту. Он ощущает, как слаб и болен Пит.

      — У него передозировка подавителями, — сознается Порш.

      И альфа хочет держать нейтральное выражение лица, хочет делать вид, что его это не волнует, но справляться с поставленной задачей весьма сложно — Пит его истинный омега, Пит связан с ним телом и душой, он не сможет никогда быть в стороне, он никогда не сможет быть безразличным настолько, насколько ему этого хотелось бы. Его море штормит, его морю плохо. Но он… Он не поедет с Поршем.

      — Он идиот, — единственное, что произносит Вегас, пожимая плечами. Больно. Но Пит справится. Как и справлялся до этого. Он же столько времени терзал себя. Чего стоит эта краткосрочная физическая боль на фоне долгих лет мучений?

      — Вегас, я понимаю твою злость, я понимаю, правда, почему ты не хочешь или не можешь его принять, но разве тебе не хочется его защитить? Разве ты не хочешь помочь ему? Ему ничего от тебя не нужно…

      — Ему нужен мой запах, да? Ему нужно просто мое присутствие?

      — Да, он сейчас слишком слаб, потому что его организм неполноценен, он будет очень долго выкарабкиваться без твоей помощи. Ты же не такой бессердечный, как хочешь казаться, я знаю тебя, — Порш смотрит с отчаянием, хмуря брови на своем смазливом личике и едва ли не складывая ладони перед собой в знак мольбы.

      Вегас молчит. И не знает, что ему отвечать. Он не чувствует ничего. Он себя выключил. Физически это сделать, к сожалению, невозможно, именно поэтому он ощущает как Питу плохо, но с этим можно справиться.

      — Почему ты решил, что ты меня знаешь? Ты слишком самоуверенный, Порш, — хмыкает, доставая из кармана брюк пачку сигарет, оборачиваясь к телохранителю, стоящему за спиной, который тут же протягивает руку вперед с огоньком пламени от зажигалки. Затягивается и с усмешкой возвращает взгляд к Поршу. Глаза в глаза.

      — После всего, что было, я тебя знаю, я знаю, что тебе не все равно, что ты умеешь любить. А еще я знаю, что значит быть в истинной паре.

      Их история была сложной и запутанной, однако выстроенной на доверии. Вегас выдыхает дым в сторону. Из всего услышанного согласиться он может только с тем, что они друзья — хоть он никогда и не озвучит это в слух.

      — Не сравнивай свою пару с моей, ваш сахарный мирок в котором вы с Кинном живете… У нас все не так. У нас так никогда не будет. У нас никак не будет, пойми это, Порш. Мне жаль твоего друга, на этом всё, пусть скорее поправляется, — хлопает Порша по плечу и уходит, садясь на заднее сидение в машину с тонированными стеклами.

      Его пробивает. Пробивает эмоциями, и он едва не стонет от боли. Плохо. Страшно. Накрывает, будто лавиной снега, когда становится больно, неуютно, невыносимо… Вегас почувствовал все еще с самого вечера прошлого дня, он ощутил резко подступающую тошноту, а затем сильное головокружение и пустоту. Вынутое будто дементорами счастье назад никто не вернул. Состояние оставалось перманентным. Тренировка не помогла. Летхвей  и Муай Боран  требуют четкости и концентрации внимания, а все внимание альфы было точно не на ринге.

      Внимание было где-то там, где-то в том месте, в той VIP-палате, с щедрого плеча оплаченной Главной Семьей, где омега сознавался своему доктору, что он выпил порядка пятнадцати таблеток подавителей, в надежде стереть с себя запах истинного альфы.

      — Пит, послушайте, запах вашего человека не смогут скрыть никакие таблетки, сколько бы вы их ни выпили, ученые еще не смогли придумать такое лекарство, которое возымело бы силу над истинностью. У вас проблемы с вашей истинной парой? Вы можете мне сказать? Нам нужно понимать, как двигаться дальше, но, если бы он (или она) смог бы приехать, вы бы весьма скоро пошли на поправку.

      — Он. Это он. И он не приедет, — Пит отворачивается к окну.

      В момент слабости он внезапно захотел прижаться к крепкой груди своего альфы, оказаться в его руках, вдохнуть аромат виргинского кедра, древесный аромат кардамона и пачули, накрыть волной своего и стать единым целым. Пит считал Вегаса олицетворением дьявола во плоти, и ему хотелось этого дьявола рядом. До скрежета зубов и до слез.

      Он плачет совершенно без звука, поворачивается набок, спиной к дверям в палату, и смотрит куда-то вперед, пропитывая наволочку и подушку соленой влагой.

      Он сам все испортил. Возомнивший себя одиночкой, он облажался по полной. Шансов исправить ситуацию не виделось никаких. С больницы он ожидаемо сбегает. Пытается. На еле сгибающихся ногах добирается до первого этажа, вызывая такси. В машину ему сесть не дают. Телохранители преграждают путь.

      — Вы же мои друзья, отпустите меня.

      — Сегодня, Пит, ты — наше задание, сегодня мы не друзья, прости, — ожидаемо звонят с отчетом Бигу и Поршу. Ожидаемо возвращают его в палату, где доктор ставит капельницу с успокоительными.

      Засыпая, Пит успевает написать смс Поршу с просьбой привезти ему его сумку, стоящую недалеко от входа в комнате. Порш привозит, Порш привозит и сразу же понимает, почему Пит начинает плакать, почему он вытряхивает все содержимое на свои колени, накрытые больничным одеялом, и склоняется лбом к одежде, той, которую ему дал альфа, когда выгнал. Порш подходит на мгновение, гладит ладонью по спине и выходит из палаты, оставляя Пита в столь интимный момент одного.

      Он — Пит — хотел вернуть вещи их владельцу, он думал, что это отличный повод заявиться в дом Второй Семьи, чтобы вернуть вещи, которые он «одолжил» ранее. Причина была глупой — альфа явно не переживал из-за отсутствия нескольких вещей из своего гардероба, но у омеги не было другого выбора. Просто приехать он боялся. Знал, что его не примут. И пусть мозг надсадно кричал о том, что им это не нужно, омега изнывал от тоски и одиночества. Омега хотел альфу, омега хотел крепких объятий, жарких поцелуев, чужой язык у себя во рту, чтобы альфа сжимал пальцами его волосы в кулак, чтобы проявлял себя так, как только ему захочется. Омега хотел Вегаса. Пит не хотел, но кто он такой, чтобы противостоять самому себе?

      Машет головой из стороны в сторону и, не сдерживаясь, переодевается в одежду Вегаса, перед этим вытерев ладонями щеки, мокрые от слез.

      — Отвези меня к нему, — Порш неожиданно дергается, когда Пит выходит из палаты, и едва не роняет стакан кофе, который держал в руке. Его накрывает волной запаха Вегаса и ему на мгновение кажется, что он и сам где-то здесь.

      — Пит, я был… Я ездил к нему…

      — Я знаю, я почувствовал шлейф его запаха на тебе. Вегас никогда не простит меня…

      — Зачем ты это сделал? Почему ты сразу ему не раскрылся?

      — Прости, Порш, но тебя это не касается, — Пит пытается коротко и сдержанно улыбнуться, получается слишком криво и неискренне. Он знает, что Порш просто переживает и волнуется, но делиться личным, даже с близким — единственным — другом, Пит не хотел. Не мог. Ему банально было стыдно за свое поведение. То осознание, которое накрыло его, лежащего на плече Вегаса, после жаркого секса, ощущая боль вперемешку с долгожданным расслабление… Он будто ждал этого момента всю свою жизнь, хоть и старался его отстрочить.

      Осознание убивало, осознание единения, ощущение этого самого единения, разрывали душу на части. Пит еще даже не понимал, какой вред нанес им обоим физически. Себе в большей степени, ведь это не Вегас был на подавителях все годы и не он так отчаянно мучился и мучил омегу, запертого в теле глупого человека. Глупый человек и глупая омега.

      Глупый альфа.

      Альфе сообщают, что к офису приехала машина Главной Семьи. Альфа выходит на балкон и сцепив зубы, шумно втягивает носом воздух, так же шумно выдыхая. Порш не смог уговорить его поехать в больницу, решил привезти омегу сюда?

      Альфа глупый, так как не приказывает закрыть все двери и не впускать двоих омег даже на порог. Их впускают. Телефон сообщает о входящем вызове, но Вегас его игнорирует, наблюдая за мужчинами в холле по мониторам с выведенным изображением от камер видеонаблюдения.

      Ему больно. Он ощущает терзания и мучения Пита, он по-прежнему ощущает его слабость, он хочет ему противостоять, хочет противостоять самому себе, но вместо этого поднимается на ноги, когда в кабинет заходит телохранитель, сообщающий о прибытии незваных гостей.

      — Приведите Пита сюда. Одного, — Вегас обходит стол и опирается на него, скрещивая руки на груди.

      Опущенный взгляд, длинная челка падает на глаза, руки нервно мнут края футболки. Чужой футболки. Вегас даже несколько удивляется, увидев Пита в своей одежде. Удивляется и ухмыляется, даже не пытаясь спрятать эту откровенную насмешку.

      Пит боится, стоит в дверях. Но голову поднимает. Смотрит дерзко, будто с вызовом, пытается держаться, глупый, но смелый омега, который может хладнокровно убивать, выбивать информацию, пытать, но который не может разобраться в самом себе.

      — Что тебе нужно, Пит? — Вегас отталкивается от стола и подходит ближе, смеясь с того, как омега подбирается, выпрямляется в спине. Его ноздри расширяются. Вегас буквально дает ему пощечину своими феромонами, а следом и физической ладонью. — Думаешь можешь приходить? Думаешь тебя здесь ждут? Думаешь ты здесь кому-то нужен? Думаешь, что раз так природа подшутила, то я теперь в твоей власти? Ох, Пит, — ведет ладонью по щеке, на которой оставил удар, спускаясь прикосновениями к подбородку, сжимая его цепко пальцами.

      — Я не думаю, — говорит тихо и хрипло. Он не соображает. Он дышит порывисто, быстро, будто пытается напиться воды после прохождения всей дистанции Ironman .

      — Ты вообще не умеешь это делать, видимо, — Вегас смотрит внимательно на пересохшие искусанные губы, но вовремя себя одергивает, отталкивая Пита рукой, которой держал, и делая шаг назад. — Получил, что хотел?

      Взгляд с ужасом, страхом, с надеждой. Питу противно от себя, он не хочет здесь быть, не хочет унижаться, не хочет быть зависимым от этого альфы, но все на что он способен — тихо всхлипнуть и отвернуться, спешно вытирая глаза рукавами кофты.

      — Нет, не получил, — оборачивается, будто надевая маску. Серьезен. — Давай заключим сделку. Я знаю, что тебе тоже плохо без меня и моего запаха, я чувствую, что ты… Чувствуешь.

      — Пит, мне плохо, так как мой истинный омега идиот, который наглотался таблеток, мне хуево, потому что косячишь, блять, постоянно ты, а боль причиняешь нам обоим. От тебя одни проблемы! О каких сделках ты говоришь? Чего ты хочешь? Свадьбу сыграть? Я вообще не знаю, почему разговариваю с тобой, мне видеть тебя омерзительно!

      Слова бьют больнее чем ладонь парой мгновений ранее.

      — Знаешь! Ты разговариваешь, потому что тоже не можешь без меня, — пытается продавливать, пытается говорить о природе, о зависимости.

      — Я же упоминал, что хочу убить тебя?

      — А потом ты сказал, что пока передумал, ты сказал, что хочешь попробовать, что ты чего-то хочешь, ты мог бы меня убить еще тогда, но ты этого не сделал. Ты просил подчиниться. Вегас, я готов. Не подчиниться, но…

      — Пит, ты глухой? — Вегас вновь делает шаг вперед, грудью практически вжимаясь в грудь омеги. — Ты не понял главного? Меня может сколько угодно тянуть физически, из-за природы, но вот тут, — прикладывает ладонь к своему сердцу, а потом пальцем касается виска, — и вот тут, тебя нет и никогда не будет.

      — Давай просто иногда видеться, — омега скулит внутри, омега хочет любви, омега хочет забраться туда, куда указал альфа, — давай закрывать физические потребности друг друга? Ты же ощущаешь, как нам стало легче, когда я надышался тобой?

      Вегас закрывает глаза и усмехается. За что ему это проклятье?

      — Было бы легче, если бы ты, в целом, не творил глупости и держался от меня подальше. Ты надышался? Тогда сделай то, что ты умеешь делать лучше всего — выметайся отсюда!

      И Пит уходит. Уходит, бросив на прощанье, что у Вегаса есть время подумать над его предложением. А Вегас не понимает, почему его тело застывает словно парализованное.

      Закрывает глаза и пытается убедить себя, что произошедший «контакт» случился только из-за потребности облегчить свою боль, не боль Пита. Это был самообман.

      Вегас не осмеливается себе в этом признаться.

      — Всё в порядке? — Порш с удивлением провожает взглядом прошедшего мимо него Пита и идет следом за ним к машине. Ему тоже нужно было поговорить с Вегасом, но он сделает это позже. Они не показывали, что общаются. Питу знать тоже не обязательно.

      — Ага, — Пит кивает.

      — Ты уверен? — кивает еще раз и, садясь на пассажирское сиденье, отворачивается к окну. Всё ни черта не «в порядке», но намного лучше, чем было утром этого же дня. Пит увидел, что альфе без него плохо. И это прекрасно. — Безвыходных ситуаций не бывает, — Порш внезапно продолжает говорить, зная, что Пит его слушает. — Нам часто кажется, что какое-то событие это конец света, но проходит немного времени и мы понимаем, что это не так, что все решаемо, что все преодолеваемо. Ты же сам это знаешь. А еще мы все люди, Пит, мы все можем быть сильными, слабыми, гордыми. Вегас сложный, но он тоже человек. Хоть и совершает ужасные поступки, но мы все это делаем, мы все делаем тоже, что и Вегас, так чем он хуже нас? Тем, что он замкнутый и сдержанный? Это не делает его плохим.

      — Ты удивительно хорошо его знаешь, — Пит оборачивается и смотрит неожиданно серьезно. Он смотрит странно, внимательно, будто пытается что-то найти в профиле Порша, который поджимает губы, следя за дорогой.

      — Мы знакомы с ним с самого рождения.

      — Да, и большую часть жизни не общались.

      — Верно. Но я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы, — пожимает плечами, стараясь выглядеть максимально непринужденным.

      — Спасибо, Порш, ты настоящий друг, — Пит устало улыбается и выпрямляется в спине, разминая затекшие мышцы.

      Порш тихо расслабленно выдыхает. До этого он успел невольно задержать дыхание. Питу не следует знать о том, что они на самом деле близки с Вегасом. Возможно позже, но точно не сейчас.

      Домой омеге вернуться не позволяют, оставляют на несколько дней в больнице.

      — Когда у вас должна быть течка по графику? — уточняет доктор, пришедший на очередной регулярный обход.

      — Неделю назад.

      — Но ее не было, я правильно понимаю? — доктор хмурится, опуская свои записи и глядя с печалью и грустью во взгляде на Пита.

      — Не было. Я встретил истинного, мы…

      — Ваш случай уникальный, Кхун Пит, — он старательно пытается спрятать свою заинтересованность и свое неодобрение, — в вашем случае все идет не по правилам и не так, как должно. Понимаете, встреча с истинным обычно провоцирует течку, а у вас она ее как будто заблокировала. Это очень плохо, мы будем наблюдать за вами и вызывать ее медикаментозно, иначе это может очень плохо отразиться на вашем здоровье.

      — Скажите, доктор, я же не могу быть беременным?

      — Кхун Пит, я должен вам кое-что сказать. Мы проводили полное обследование вашего организма, Господины, которые вас сюда привезли, очень волновались и мы брали анализы на все гормоны, на все показатели, чтобы точно быть уверенными в диагнозах, — замирает, словно собирается с духом, — я боюсь, что вы никогда не сможете иметь детей.

      — К-как? — сердце Пита рухнуло в пятки.

      — Понимаете, из-за воздержания, из-за количества подавителей, которые вы выпили за все годы пока… — подбирает слова. — Не имели желания контактировать с истинной парой, это все держало ваш организм в сильном стрессе и некоторые функции прекратили свою нормальную деятельность… Атрофировались...

      — Шансов никаких нет?

      — Ну, нет ничего невозможного…

      — Ясно, мне поможет только чудо.

      А чудес не бывает. Пит смотрит стеклянным взглядом в потолок и закрывает глаза, крепко сжимая пальцы в кулак, даже не замечая, как доктор, качая головой напоследок, тихо выходит. Он выходит ровно в тот момент, когда из глаз Пита начинают катиться слезы. В сотый раз за этот до безумия ужасный день.

      Он глупый. Еще и бракованный. Теперь Вегас — властный, могущественный истинный альфа — никогда не сможет его принять, чтобы Пит не делал.