точка невозврата

📍: Казань
📆: Пятница, 21 января, 1988 год
⏰: 01:48
Сидя на крыше, на краю, я задумалась о смысле моей жизни. У меня ведь и правда никого не осталось. Все от меня отказались, люди, которых я считала своей семьей, каждый раз втыкали мне ножи в спину и делали при этом вид, что сами истекают кровью. Каждый из них делал мне больно, а в ответ на мои поступки считали меня бессмертной мразью.
Я смотрела в пустоту. Руки дрожали. Внезапно я заорала во весь голос, слезы текли ручьями, тело трясло, сердце разрывалось. Во мне осталось только одно чувство, терзающая, режущая душу боль.
Боль не от ударов, нет. Боль от осознания лжи, из которой состояли мои пятнадцать лет. Я была лишь эхом чьих-то долгов, чьих-то грехов. Я была чужим ребенком, которого терпели, пока я не стала неудобна. Мне внушали, что я — позор, что я несу грязь, что мое существование само по себе — ошибка, которую нужно исправить.
Как же это несправедливо! Я боролась за выживание, а они назвали это предательством. Я защищала себя от насилия, а они назвали это дикостью. Когда на меня поднимали руку, я отвечала, и в их глазах отражалась не вина, а ужас от моей силы. Им было легче считать меня монстром, чем признать, что они сами сделали меня такой. Им было удобно, чтобы я была "мразью", потому что тогда их собственная жестокость выглядела оправданной.
Слезы обжигали кожу, замерзая на ветру. Я плакала не от страха, а от этой чудовищной, вселенской несправедливости. Я отдала свою любовь, свою верность — всё, что у меня было. Взамен я получила лишь отвержение. Те, кто обещал защиту, отвернулись. Те, кто должен был быть семьей, вышвырнули меня.
Я была инструментом, который сломался. Теперь, когда меня использовали, меня выбросили. Я не смогла спасти даже других, тех, кого я пыталась уберечь от этого ада. Моё последнее, отчаянное желание защитить невинных было высмеяно. В этом мире нет понятия чести, нет любви, нет защиты. Есть только использование.
Я наклонилась, позволяя холодному ветру лизать мое лицо. Я больше не ощущала своего тела, только эту раздирающую пустоту внутри. Когда я кричала, я хотела, чтобы этот звук достиг их — всех, кто меня предал, — чтобы они знали, как больно бывает той, которую они сломали. Но мой крик утонул в шуме города. Никто не придет. Никто не услышит. Я абсолютно одна.
Я — ошибка, которую нужно исправить. И исправить ее могу только я сама.
На краю этой крыши, между заснеженным городом и черным небом, я наконец нашла свой покой. В этом последнем, окончательном выборе. Здесь, в тишине, я перестаю быть чьим-то долгом, чьей-то грязью, чьим-то позором. Я становлюсь ничем. И это — настоящая свобода. В голове мельком всплыла фраза сказанная мною «Выход есть даже из гроба, главное его найти.». Нихера это не так, я осталась в безвыходной ситуации, все вокруг считали меня предателем, любимый человек считает меня грязью. У меня нету выхода кроме как этого.
Я встала. Ветер пытался сбить меня, но я стояла ровно. Я не чувствовала страха. Я не чувствовала холода. Я чувствовала только абсолютную, долгожданную пустоту.
Я сделала шаг вперёд, к самому краю. Мои ноги замерли на мгновение, а затем оторвались от шершавого бетона.
Я закрыла глаза. И шагнула.
Вместо боли была лишь оглушительная тишина и ледяной, стремительный порыв воздуха. Мир исчез. Боль, обиды, предательства — всё осталось там, наверху.
На мгновение показалось, что я лечу. Но затем последовал резкий, глухой удар.
И всё закончилось. Навсегда.
📍: Казань, двор многоэтажного дома
📆: Суббота, 21 января, 1988 год
⏰: 07:45
Первой её нашла техничка баба Люда, пришедшая убирать двор. Тело лежало на тонком слое свежего снега у цоколя дома, возле палисадника. Сначала баба Люда решила, что это манекен или чей-то неудачный розыгрыш. Но затем увидела застывшие, неестественные изгибы. Она закричала.
Через двадцать минут двор был оцеплен. Приехала милиция, а затем и скорая, которая сразу констатировала смерть. Дежурный следователь, осматривая место происшествия, заметил на крыше следы. Искореженная урна, рядом — старый, разбитый фотоаппарат. Очевидно, не падение, а прыжок.
Личность установили быстро. Участковый знал, что в квартире на третьем этаже живёт Дарья Суворова, приехавшая из Москвы. Девочка, которая не раз чуть ли не подвергалась установлению на учет в милиции и в Москве, и в Казани.
Следователь поднялся на третий этаж.
Кирилл открыл дверь. Он был небрит, но одет, сжимал в руках кружку с недопитым кофе. За его спиной стояла бледная Диляра.
— Товарищ Суворов, — начал следователь, не заходя в квартиру. — Мне очень жаль. Мы нашли тело вашей дочери.
Кирилл застыл. Кружка задрожала.
— Что вы несёте? Она просто сбежала.
— Нет, Кирилл Валерьевич. Она не сбежала, — твёрдо сказал следователь. — Она лежит у вас под окнами. Предварительно, это суицид. Время смерти — глубокая ночь, возможно, около часа или немного больше.
Слова рухнули, как стена.
Диляра издала низкий, звериный вой. Она схватилась за голову и упала на колени, повторяя одно и то же: «Прости меня, прости меня, прости меня...» Её вина, которую она прятала за покорностью, хлынула наружу истерикой. Она никогда до конца не защищала её от ненависти Кирилла, а только наоборот своими попытками успокоить мужа, только усиливала гнев в сторону Даши.
Кирилл не плакал. Его лицо исказилось не от горя, а от животного страха и расчёта. Он отступил от двери. Его не волновала мертвая девочка — его волновала милиция, его должность, его благополучие.
— Суицид? Я не виноват! Я её любил! Я её воспитывал! Я её обеспечивал и пылинки с нее сдувал! — Его голос был полон лжи. — Она была проблемная, товарищ следователь, она была неуравновешенной психичкой! Сестру вчера избила просто так!
Из комнаты вышла Маша. Её лицо было в синяках после драки с Дашей, и она не поняла сразу, что произошло. Когда до неё дошел смысл слова "суицид", она застыла. Страх перед мертвой Дашей, которую она ненавидела и любила, сменился безысходным ужасом. Она просто закрыла лицо руками и попятилась в свою комнату, не в силах смотреть на происходящие.
Следователь попросил вызвать сыновей.
Вова и Марат вышли из своей комнаты. Они уже не спали. Они сидели всю ночь, не разговаривая, сломленные тем, что видели и что сказали.
Когда Вова услышал слова «она лежит у вас под окнами», он не закричал. Он просто побледнел. Он посмотрел на Кирилла, на Диляру, а затем на в сторону комнаты сестер, где только несколько часов назад он, полный праведного гнева, оттолкнул её и сказал: «Ты не моя сестра».
Вина обрушилась на него, как бетонная плита. Если бы он промолчал, если бы он не оттолкнул её... Он не смог смотреть на отца. Он просто опустился на стул, обхватив голову руками. Вся его сила, вся его стойкость, рухнула. Он был убийцей. Хоть и не убивал её. Но он стал причиной её гибели. Возможно если бы он тогда не отвернулся от девочки, она бы сейчас сидела бы с ними в комнате обсуждая все на свете.
Марат был тише. Он подошел к окну и медленно, осторожно выглянул вниз. Он увидел оцепление, яркий синий милицейский свет, отражающийся на мокром снегу. Он не увидел её, но он знал, что она там. Марат, единственный, кто знал, что она Кобра, и что она боролась до конца, почувствовал, как его разрывает на части. Он не жалел, что отвернулся от предателя, но он жалел, что не спас человека. Он остался в живых, а она ушла, потому что они все, абсолютно все, ее бросили.
Марат развернулся. Он посмотрел на всех в комнате: на Кирилла, который пытался отвести следователя в сторону; на Вову, который разрывался от вины; на Диляру, которая выла.
И он понял: Даша была права. В этом доме остались только те, кто втыкал ножи в спину, и те, кто истекал кровью от вивета.
Он вышел в коридор и, не говоря ни слова, толкнул входную дверь. Он пошёл вниз, туда, где на холодном снегу лежала девочка, которая, наконец, обрела свою свободу.
———————————————————
1210 слов❤️