Глава 3.
«Что хочешь помнить, то всегда помнишь.»
Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков"
В комнате Ханбёль разместился маленький домик, больше похожий на палатку: завешанный простынями, набитый подушками, освещённый тусклыми гирляндами и пропитанный детством. Когда-то его придумал сделать отчим. Нет, для неё он не был отчимом - она всегда звала его отцом.
Вчера его похоронили.
Ханбёль, обняв колени, сидела и вспоминала счастливые моменты, проведённые вместе. А их было много, - безумно много, - и пряталась в этих воспоминаниях она уже слишком долго.
Услышала шорох - Йеджи протиснула голову в маленькое убежище. А потом залезла полностью и села рядом, тоже поджав ноги, потому что места была крайне мало. Ханбёль не обращала на неё абсолютно никакого внимания, но тяжело выдохнула, когда подруга приобняла её за плечи, а потом не сдержалась и повернулась, снова пуская противные слёзы. Чтобы Ханбёль заплакала, должно случиться что-то поистине невероятное. И это случилось.
В комнате снова послышались шаги. Много шагов: кто-то сел на кровать, кто-то разместился на полу или на подоконнике, в кресле-мешке у кровати, компьютерном кресле за столом. Не важно, где они сидели - они все здесь, и этого уже достаточно. Парни просто молчали, сидя в комнате, наполненной тихим плачем, но и говорить что-то сейчас им тоже не было необходимости.
— Так не пойдёт, — не выдержал Минхо, встал с кровати и вышел из комнаты.
— Что ты задумал? — пошёл за ним Чан.
Остальные просто переглянулись, не понимая странного поведения друга. Но через пару минут старшие вернулись в комнату, а Минхо довольно покрутил на пальце связку ключей. Йеджи приоткрыла дверь-шторку маленького домика, чтобы они с Ханбёль тоже могли видеть, что происходит.
— Собирайтесь, завтра мы уезжаем, иначе она совсем сойдёт здесь с ума.
— Куда мы едем? — спросил Сынмин.
— В летний домик Ханбёль. Чан договорился с её мамой, что возьмёт на себя всю ответственность за эту поездку, и она согласилась отдать нам ключи.
Ханбёль молча слушала ребят. Летний домик... Бабушка завещала его внучке после своей смерти, но она не ездила туда уже года три, не меньше.
Сердце озарилось солнечными лучами, а в нос ударил запах яблочного пирога. Перед глазами снова появилась бабушка, ругающая внучку за очередную шалость, и веснушчатый Ёнбок с сияющей улыбкой до ушей.
— Ехать часов пять - шесть, так что выезжать придётся рано утром, — тихо сказала Ханбёль, и все повернулись на неё, — возьмите побольше одеял и подушек.
— Я побуду с тобой ещё немного, ладно? — это Йеджи.
— Хорошо.
— Тогда будьте готовы завтра к восьми утра. Поедем на двух машинах, позже решим, кто с кем, — добавил Чан.
Парни начали расходиться, а Ханбёль и Йеджи так и остались сидеть в маленьком домике, пытаясь отвлечься пустыми разговорами.
***
Вечером Йеджи уехала домой, а Ханбёль начала собирать вещи - на всё хватило небольшого рюкзака.
Утром спустилась на первый этаж, чтобы достать запасные одеяла и подушки.
— На сколько дней вы уезжаете? — Мама сидела на кухне и наблюдала за бегающей дочерью.
— На неделю.
В дверь постучали - это был Бан Чан.
— Ты один? — Удивилась Ханбёль, открыв дверь, — доброе утро.
— Доброе... Твой дом был самым ближним по дороге, потом заедем за Чонином и Ханом. Тебе ещё долго?
— Я почти готова. А... Ты можешь посидеть на кухне с мамой, — она отошла, пропуская друга в дом.
Пока они пили чай, и мама расспрашивала его об австралийской жизни, Ханбёль успела найти всё необходимое и отнести в гостиную. Чан встал со стула, чтобы вынести вещи на улицу.
— Кристофер, если с ней что-нибудь случится, я буду спрашивать с тебя, — решила сказать мама напоследок.
— Мне двадцать - неужели я не способна следить за собой самостоятельно? — она закатила глаза.
— Я просто предупредила.
— Вам не о чем переживать, — парень уверен в своих словах, — я прослежу за тем, чтобы эта поездка закончилась благополучно.
Чан посмотрел на подругу, дав понять, чтобы та не начинала ругаться перед отъездом, и Ханбёль, смутившись, промолчала. Загрузив все вещи в машину, девушка вернулась в дом, чтобы попрощаться с матерью. Крис остался ждать в машине.
— Извини, — выдала она, когда села на пассажирское сиденье.
— За что? — он удивлённо вскинул брови.
— Я испортила твой приезд... Вам не стоило ехать за мной в больницу в тот день.
Парень тяжело выдохнул, откинувшись на сиденье.
— Неужели мы должны были бросить тебя в тяжёлый момент? Не накручивай себя, всё хорошо.
Ханбёль подняла поникшую голову, когда Чан потянулся к ней, и приняла его объятия. Он умел расположить к себе и успокоить.
Забрав Чонина и Джисона, друзья поехали к дому Йеджи и Хёнджина - месту общего сбора.
— Я поеду с Чанбином на переднем, — Йеджи разговаривала с Ханбёль, пока парни, в суматохе, загружали оставшиеся вещи, — я уже покусалась за это место с Ханом. Ты с нами?
— Я тоже хочу на переднее... Поеду с Чаном.
— Можно садиться, все вещи загружены! — крикнул Чанбин.
Йеджи вздохнула, и подругам пришлось разойтись в разные стороны.
— Уходи, — хладнокровно выдала Ханбёль, увидев Хёнджина на переднем сидении Чановой машины.
— Я не поезду сзади с Минхо — он съест меня.
— А я его, пожалей друга.
— Эй! Я здесь, вообще-то, — возмущался парень за заднем.
В любой другой день Ханбёль переругалась бы с Хёнджином за место спереди, но сейчас у неё не было на это настроения. Да и он сегодня был более великодушен, поэтому пререкался недолго и всё же уступил, разместившись рядом с Минхо и Ханом. Йеджи, Чонин и и Сынмин решили мирно сесть в машину Чанбина.
— Надеюсь, никто ничего не забыл? — Крис сел за руль и оглядел присутствующих.
Получив положительный ответ, машины тронулись.
Дорога была долгой и шумной: Чан осторожно вёл свой чёрный Range Rover, Хёнджин рисовал что-то в блокноте, Джисон подпевал песням, тихо звучащим в машине, а Минхо расспрашивал Ханбёль о доме.
— А стиральная машина там есть?
— Есть, но я не уверена, что она ещё работает.
— А Интернет?
— Нет, его никогда не проводили.
— А одеял зачем так много? — Хан влился в разговор.
— Чтобы на полу спалось удобнее.
В белой просторной футболке и коротких джинсовых шортах, Ханбёль смотрела в окно, откинувшись на сиденье. Ветер из полуоткрытого окна ласкал лицо, а солнечные лучи в это время так и нарывались сжечь путников. Поэтому девушка спасала глаза солнцезащитными очками, которые стащила у Хёнджина, и прокручивала на руке браслет: из маленьких белых бусин, переливающихся на солнце, в центре которого поселилась большая белая с английской чёрной "H". У каждого был такой браслет с именной буквой - чёрный у Чана, синий у Хёнджина, зелёный у Чонина, мятный у Минхо, оранжевый у Чанбина, розовый у Йеджи, фиолетовый у Сынмина и красный у Джисона - Ханбёль сделала их еще в школьные годы, в знак примирения и символа дружбы. И не смотря на то, что некоторым они стали уже достаточно малы, все всё равно продолжают их носить.
Ханбёль открыла окно ещё больше, когда заметила машину Чанбина, поравнявшуюся с ними.
— Возле какого магазина остановимся? Навигатор показывает два! — Он крикнул.
— Возле первого! Вдруг там чего-то не будет, тогда заедем во второй!— Чан ответил.
— Принял!
***
— Кажется, у меня затекла задница за эти три часа. — Сынмин заставил ребят рассмеяться, когда они собрались все вместе у входа в магазин.
— Набираем всего побольше, чтобы не пришлось возвращаться. — Скомандовал Чан, и они зашли, разойдясь по разным отделам.
Получив своё задание, Ханбёль набрала коробок с сухим завтраком, какого-то печенья, снеков, конфет и прочего, заполнив свою корзину до верха. Пока бродила между рядами, пересеклась с Минхо и Чонином, которые пытались что-то спрятать от неё за спиной, пропуская пройти первой - странные.
— Нам стоит брать муку? — спросила Йеджи, когда Ханбёль нашла её.
— Почему бы и нет? Что-нибудь придумаем.
Подруги морщились от палящего солнца, пока парни загружали огромные пакеты по машинам.
— Почему сегодня так жарко?... — Чан вытер со лба пот, закрывая багажник.
— Передохни, я поведу. — Минхо с озорной улыбкой залез на водительское сиденье.
Хёнджин посмотрел на Ханбёль с нескрываемой надеждой. Девушка молча залезла на заднее к Чану, а следом за ней сел Джисон. Довольный Хван разместился на переднем, забрав свои очки.
— Вот теперь поедем быстрее, — Минхо нажал на газ.
***
Вдыхая аромат цветущей яблони, листья которой колыхались на ветру, Ханбёль, словно зачарованная, оглядывала окрестности: такие любимые и родные, напоминающие о беззаботном времени - лучшем времени в её жизни. А открывать дверь дома было особенно волнительно, но друзья не торопили, понимая.
На лице появилась тёплая улыбка, когда она зашла в дом, в котором с годами всё оставалось неизменным: солнечные лучи прокрались на небольшую кухню через цветочные шторы, старое кресло ютилось с маленьким диваном в гостиной, дверь в бабушкину комнату как всегда была закрыта, а на неё падал солнечный свет, сочащийся с лестницы, ведущей в чердачную комнату.
Не слушая ребят, Ханбёль продолжала ходить и рассматривать каждую частичку дома, вспоминая любимые истории из детства. В душе, казалось, проросла яблоня, а её ветки, на каждой из которых было по воспоминанию, пробивали лёгкие, лишая кислорода. Но это было приятно - приятный трепет, от которого кружит голову и сбивает с ног.
— Нужно немного привести его в порядок, — на мгновение вынырнув из воспоминаний, Ханбёль посмотрела на ребят, ходивших по дому, — и на заднем дворе тоже много работы...
— Думаю, все вместе мы быстро справимся, нужно просто разделить обязанности, — это Крис.
— Четверо на улице, трое в доме, а девочки на втором этаже - мне кажется, это идеальный вариант. — предложил Хан.
Все согласились, и Чанбин, Минхо, Чан и Джисон ушли на улицу, Хёнджин Сынмин и Чонин остались убираться в доме, а Йеджи и Ханбёль поднялись на второй этаж.
— Так вот где ты пропадала, когда уезжала летом, — просияла Йеджи, оглядывая комнатку второго этажа.
— Нет, пропадала я немного в другом месте, — Ханбёль загадочно улыбнулась.
— Ты покажешь мне его?
— Нет, иначе оно уже не будет тайным. Я могу показать тебе кое-что другое...
Ханбёль залезла под кровать и достала большую коробку - старую, пыльную и изрядно потрёпанную, но до безумия ценную. Открыла крышку и улыбнулась - ярко-жёлтая панамка, пустые упаковки из под апельсинового сока, пушистый плед с котами, сломанные наушники, письмо и фотография. Единственная фотография, которая была у неё с солнечным мальчиком. На ней десятилетняя Ханбёль и двенадцатилетний Ёнбок улыбались во все зубы, сидя на огрызке потоптанной травы, а на заднем фоне красовались великаны-подсолнухи.
— Ого, а он симпатичный! - подруга хихикнула, заставив Ханбёль залиться краской.
Аккуратно убрала маленькую фотографию в карман шорт и продолжила смотреть содержимое коробки.
До рук дошло и письмо, которое она когда-то писала ему через слёзы. Не удержалась и вскрыла конверт, изрисованный жёлтым восковым мелком:
Дорогой Ёнбок,
Ты помнишь, как весело мы проводили время в нашем тайном месте, бегали в поле, ели бабушкины пироги и запивали их кислым соком; слушали музыку из плеера, развалившись на пледе, рассматривая животных в облаках? Мне хочется верить, что ты помнишь... Я так сильно хочу, чтобы мы встретились снова, потому что мне ужасно не хватает тебя. Когда тебя нет, вместо солнца меня окутывают тучи, и хочется плакать. Ты обещал приехать, но так и не пришёл в наше тайное место. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Пожалуйста, найдись, солнечный мальчик. Я ужасно скучаю по тебе...
Я буду ждать нашей встречи,
Ханбёль - та, которую ты называл яркой звёздочкой на ночном небе.
Шрам на сердце начал кровоточить.
— Ого, ты написала это в десять? — спросила Йеджи.
— Старалась... Дура - адрес то я не знала...
Ханбёль тяжело выдохнула, вернув письмо в конверт, а потом закрыла коробку, задвинув её обратно под кровать.
— Но куда он делся? Я так и не поняла... И почему ты не знала, где он живёт?
— Он обещал приехать в августе, но не приехал. В 2013 тоже больше не приезжал. По крайней мере, я не застала. Моя бабушка не знала его и, как оказалось, никто на площадке тоже... А встречались мы только в поле.
— Бёль! — послышался голос Чанбина с первого этажа.
— Что случилось? — Ханбёль подошла к лестнице и наклонилась, увидев друга.
— С газонокосилкой небольшая беда. Здесь по близости есть какие-нибудь магазины с инструментами?
— Это рабочая деревня, конечно есть. Он справа от въезда. Не заблудитесь?
— Если это случится, мы позвоним.
— Местные не кусаются, спросите у них, если что, — Ханбёль вернулась к подруге, — мне кажется, мы немного халтурим... Нужно начинать уборку. Спать будем здесь, потому что пол теплее, чем на первом. Не хочу, чтобы кто-то простудился, — на её слова Йеджи согласно кивнула.
***
Пока Чан и Чанбин шли по улице, рассматривая местность, спрятав лица под кепками, чтобы солнце, которое, казалось, с каждым часом становилось только жарче, окончательно не убило их, Крис заметил знакомую фигуру, а Чанбин удивлённо вскинул брови.
— Эй, это тот парень, который врезался в меня! — воскликнул Бин.
— Феликс! — Чан улыбнулся, помахав другу, который собирался завернуть на другую улицу, но тот услышал и остановился, помахав в ответ, а потом смутился, заметив Чанбина.
— Крис? я не ожидал встретить тебя здесь, — он улыбнулся ему, а потом перевёл взгляд на его друга, — извини, что налетел на тебя в университете. Я был под впечатлением и не заметил...
— Я тоже должен извиниться. Мне не стоило бежать за тобой с кулаками... — Парень протянул ему руку в знак примирения, и блондин пожал её.
— Мы с друзьями приехали сюда на неделю. А ты?...
— Моя бабушка жила здесь раньше, поэтому я решил заехать сюда на пару дней.
— Один?
— Да, ни у кого больше не получилось приехать.
— Если тебе будет скучно, приходи к нам. Думаю, ребята не будут против. Как ты считаешь, Бин?
— Согласен. Мы весёлые, так что тебе точно не будет скучно с нами.
Чан сказал Феликсу адрес, но тот как-то изменился в лице, словно задумался о чём-то.
— Спасибо за приглашение, я загляну к вам как-нибудь, — он улыбнулся и, попрощавшись, поспешил уйти.
***
— Чем так пахнет на весь дом?
Вечером, закончив с уборкой, Ханбёль, Сынмин и Джисон, вышли на задний двор к Чану и Чанбину, сжигавшим последнюю траву, пока остальные куда-то пропали. А когда девушка зашла обратно, почувствовала ужасный запах, стоявший на весь дом. Услышав звук фена, дошла до ванны и открыла дверь, ошарашенно выпучив глаза.
— Вы превратились в скитлс?
Друзья с яркими волосами уставились на подругу, как шкодливые дети: Минхо с фиолетовыми, Чонин с вишнёвыми, Хёнджин с голубыми, а у Йеджи розовая прядь.
Джисон, услышав громкий голос Ханбёль, подбежал к ней и рассмеялся, увидев разноцветные головы друзей.
— Лето же - нам захотелось разнообразия... — Чонин смотрел в пол, пытаясь сдержать смех.
— Так вот, что вы прятали в магазине...
Пока Ханбёль удивлённо продолжала рассматривать их, встретилась взглядом с Минхо. Его глаза так и горели от озорства, которое пришло ему в голову.
— Хан, хватай её!
Сам не поняв, что произошло, Джисон инстинктивно схватил Ханбёль, и они усадили её на стул.
— Нет, не вздумай! Я буду мстить!
— Брось, тебе пойдёт.
— Ты никогда не красила волосы, пора пробовать что-то новое! — поддерживал Хёнджин.
Йеджи уже успела вооружится кисточкой и осветлителем, проведя по небольшой прядке волос Ханбёль, пока та испепеляла взглядом парней.
А когда остальные вернулись в дом, Ханбёль вышла из ванны с вишнёвой прядью в волосах.
