2
Тишина в зале стала уютной, почти домашней. Хёнджин чувствовал, как напряжение в плечах Йеджи постепенно исчезает. Она всегда была «железным лидером» для своих девочек, но только с ним позволяла себе просто выдохнуть.
— Кстати, — Йеджи вдруг встрепенулась и полезла в карман своей объемной толстовки. — Я тут нашла кое-что, когда разбирала старые вещи в общежитии.
Она протянула ему помятую, слегка пожелтевшую фотографию. Хёнджин присмотрелся и прыснул от смеха. На снимке маленькая Йеджи с забавными хвостиками и беззубый Хёнджин стояли на фоне какого-то куста роз, гордо демонстрируя в камеру свои синяки на коленках.
— Боже, Йеджи, удали это из реальности! — Хёнджин попытался отобрать фото, но она ловко увернулась.
— Ну уж нет! Это мое секретное оружие. Если ты еще раз скажешь в интервью, что в детстве был «тихим и элегантным принцем», я выложу это в Bubble. Ты здесь похож на взъерошенного воробья, который только что проиграл битву за крошку хлеба.
— Я просто защищал твое право на те качели, — картинно обиделся он, но тут же смягчился. — Мы тогда и представить не могли, что будем тренироваться в соседних залах.
— Иногда мне не хватает того времени, — честно призналась Йеджи, рассматривая фото. — Тогда самой большой проблемой было то, что мама заставит пить молоко. А сейчас... иногда страшно ошибиться. Каждое движение, каждое слово — всё под микроскопом.
Хёнджин забрал у неё пустой стакан и поставил на пол. Он серьезно посмотрел на неё, без тени привычных шуток.
— Знаешь, что я делаю, когда мне становится страшно? — тихо спросил он. — Я вспоминаю тот день, когда мы вместе решили пойти на прослушивание. Ты тогда сказала: «Если нас не возьмут, мы просто откроем свою школу танцев».
Йеджи улыбнулась, вспоминая их подростковый максимализм.
— Мы всё еще можем это сделать, если нам надоест быть айдолами, — подмигнула она.
— Чур, я буду преподавать хореографию, а ты — разбираться с бумагами, — усмехнулся Хёнджин. — У тебя это лучше получается, лидер Хван.
В коридоре послышались шаги стаффа — здание JYP никогда не засыпало полностью. Пора было расходиться. Они одновременно поднялись, отряхивая тренировочные штаны.
У самой двери Хёнджин на мгновение притормозил и крепко обнял Йеджи. Это не было фанатским фансервисом или жестом для камер. Это было объятие двух людей, которые знали друг друга «до» и собирались оставаться рядом «после».
— Береги себя на этой неделе, — шепнул он. — И не смей пропускать ужин. Я проверю через Чэрен.
— Слушаюсь, господин Хван, — Йеджи шутливо отдал честь и, прежде чем выйти, обернулась. — И ты... не танцуй до искр из глаз. Ты нам нужен целым.
Она скрылась в коридоре, а Хёнджин еще минуту стоял, глядя на закрытую дверь. На душе стало непривычно легко. Иногда всё, что нужно для счастья самому популярному айдолу — это просто пять минут тишины с тем, кто помнит его беззубым мальчишкой с разбитыми коленками.