Принц без Неба

Первую в своей жизни пресс-конференцию Роберт давал на третий день после приезда в столицу. До этого принц ни разу не выступал на публике, хотя ораторское искусство в его обучение входило, и как себя подать, он знал, но — в теории. Практики у Роберта не было, взять ее принцу-затворнику, чье местонахождение по соображениям безопасности скрывалось, было неоткуда. Короткие выступления, вроде поздравлений с Новым годом или Днем Каэлии перед слугами, гвардейцами и штатными магами не в счет — они не были незнакомцами, и все относились к Роберту тепло.

Пресс-конференция — событие совсем другого масштаба. Роберта вдобавок заранее напугали: дескать, журналисты вцепятся в него, как гончие в дичь, и не отстанут, пока он не даст им какой-нибудь повод для сенсации. Другими словами, пока принц не опозорится. Еще ему не раз повторили, что первое впечатление очень важно: если рейтинг доверия сразу уйдет в минус, титул принца не спасет.

— Мы живем в современном мире, мы политики, а значит — актеры, — объяснял король. — Если ты не завоюешь сердца своего народа, ты никто.

Роберт ответственностью, конечно, проникся. Перед конференцией он ночь не спал, утром ему кусок в горло не лез, а за час до выступления, принца так трясло, что это видели все, а не только Сильвен по показателям медбота — давление и пульс у Роберта зашкаливали. Сильвен тоже нервничал: он ненавидел чувствовать бессилие, однако тогда понятия не имел, чем принцу помочь. Не вырубить же на глазах у всех, чтобы у Роберта появился законный повод отменить конференцию. Положение у Сильвена во дворце тогда было шатким, он осознавал, что таким поступком только умножит проблемы хозяина, а вовсе его не спасет.

Положение неожиданно спас король. Пока Роберта гримировали, его величество внимательно рассматривал сына, а потом разыграл тот козырь, которым с тех пор не раз будет Роберта шантажировать. Он сказал:

— Плохо выступишь, я твоего дракона усыплю прямо у тебя на глазах. Ты меня понял?

Роберт бросил короткий взгляд на Сильвена, которого немедленно взяли под стражу гвардейцы и боевые маги из свиты короля. Потом резко выдохнул и тихо сказал:

— Вы этого не сделаете.

Король улыбнулся. Затем подал знак магам, и Сильвена впервые за те восемь лет, что он служил принцу, огрели магическим кнутом. Ничего смертельного или очень уж страшного, в питомнике били куда сильнее, но Сильвен этого не ожидал и, вскрикнув, рухнул на пол. Потом взял, конечно, себя в руки, но было поздно: оттолкнув стилиста и визажиста, Роберт бросился к нему, но попал в руки гвардейцев.

— Осторожнее, — бросил король. — Пиджак ему не помните. И побереги голос, сын, он тебе через полчаса еще понадобится. А теперь смотри и запоминай: как и все здесь, ты служишь мне. Твой дракон жив только по моей милости. Если меня твоя служба не устраивает, страдать будешь не ты, ведь ты принц, тебя пальцем не тронут. А вот твоего дракона... — Король снова сделал знак магам, и Сильвен, закрыв голову, сжался на полу. Он больше ни звука не издал, но этого, похоже, и не требовалось.

— Прекратите, пожалуйста! — выдохнул Роберт, когда гвардейцы его отпустили.

— Они прекратят, — ответил король, спокойно наблюдая за избиением Сильвена. Дракона это равнодушие во взгляде человеческого вожака, каким он считал короля, пугало больше всего. Человек, который смотрит так, способен на все. — Прекратят, — продолжил король, — но только когда я увижу, что твой рейтинг вырос до восьмидесяти процентов. Удачи, сын.

Сильвен не помнил, что было дальше: он слишком старался не подать виду, как ему больно. И, наверное, делал это чересчур усердно, потому что Роберт оставшееся до конференции время не сказал ни слова, а потом вышел к журналистам и словно преобразился. Весь вечер он был само очарование, Каэлия влюбилась в юного принца, его рейтинг сразу достиг рекордных девяносто пяти процентов доверия, а король, встречая его потом, с улыбкой сказал:

— Значит, что-то ты все-таки можешь, кроме как истерики устраивать.

— Да, отец, — спокойно ответил принц. — Где мой дракон?

Сильвена к тому времени привели в порядок целители, только говорить не велели. Роберт не отменял этот приказ, пока они не остались вдвоем в покоях принца, и вот тогда принц превратился в заботливую курицу-наседку: «Где болит? А здесь? А тут?» Сильвену пришлось на него прикрикнуть, иначе ложиться спать принц отказывался, а тому, что все в порядке, не верил.

— Я не позволю больше такому случиться, — повторял Роберт перед сном. — Сильвен, я не позволю!

Дракон не стал говорить, что это не в его власти. И конечно, Роберт ошибался: король не раз еще нашел повод придраться к безупречной работе сына, и всегда доставалось Сильвену. Эффект это имело прекрасный: Роберт выбивался из сил, стараясь еще сильнее и больше, а Сильвен ждал, когда же наступит конец. Думал, что со смертью короля, но Роберт рассудил иначе.

И вот вместо принца пресс-конференцию давала его суженая. Присутствуя на уроках принца, Сильвен не раз слышал, что есть люди, у которых это в крови — нравиться другим и получать от общения с ними удовольствие. Люди — возможно, но Сильвен впервые видел такого дракона. Лиана совершенно не боялась ни камер, ни журналистов, а на троне выглядела так естественно, словно всю жизнь на нем сидела. Сильвен невольно пожалел, что Роберт не видит сейчас свою лахудру, то-то бы удивился.

— Итак, господа, — не дождавшись ответа, начала Лиана. — Я не знакома с правилами, если они есть, так что прошу меня простить, наверняка какие-то я по незнанию нарушу. Мне известно, что вам сказали, будто я немая. У меня эта... как ее... — она вопросительно посмотрела на начальника пресс-службы, но тот еще не отошел от шока и намека не понял. — В общем, что я не могу говорить. Как видите, это ложь. А правда в том, что я дракон. А еще в том, что выбор принца... Или этой штуки, — Лиана когтем звонко постучала по короне, — пал на меня. Пожалуйста, не думайте, что я была от этого в восторге. Сложно быть в восторге, когда к принцу прилагается печать подчинения.

Кто-то в зале несмело хихикнул. Лиана широко улыбнулась и с воодушевлением продолжила:

— Нет, Роберт, конечно, ну... Кто б в восторге не был, да? Но когда любимый где-то между поцелуями говорит не: «Дорогая, нам нужно расстаться, ведь у тебя крылья, и меня это не устраивает». А что-то вроде: «Дорогая, мы не можем расстаться, потому что если мы это сделаем, Каэлии конец. Поэтому давай-ка выбирать — страна или ты». Очень неромантично, вы не находите?

Смешки в зале стали громче. Сильвен, осторожно отойдя к трону Лианы так, чтобы не попасть в объективы камер, думал, что это человеческое качество его восхищает: люди гибкие, умеют приспосабливаться. Пять минут не прошло, а им уже плевать, кто сидит на троне. Главное, что на нем корона, и он при этом жив.

Лиана замолчала, наверное, дожидаясь тишины. А дождалась первого вопроса:

— Ваше высочество, — на титуле смелый журналист даже не споткнулся, — когда вы встретились с принцем, вы были диким драконом?

Лиана нахмурилась.

— Мне не нравится этот термин, пожалуйста, не нужно его использовать по отношению ко мне. Я не чувствую себя дикой. Я была свободным драконом, это так. Я росла с отцом и не могла спокойно выйти на улицу, потому что иначе меня бы поймали и запечатали, а потом продали или упекли в питомник, а папу, наверное, казнили. Это делало меня несчастной, но не дикой.

— А что случилось после того, как вам запечатали крылья? — раздался еще один вопрос из зала. — Принц об этом знал?

Сильвен поймал испуганный взгляд пресс-секретаря: абсолютно все сейчас шло не по правилам. Журналисты не представлялись и выкрикивали вопросы, а про ведущего — того самого секретаря — как будто и вовсе забыли. Лиане это было невдомек, а вот о чем думали остальные, Сильвен не понимал. Отсюда надо было поскорее убираться, но куда? И где принц? Сильвен сейчас с удовольствием бы вцепился в глотку кому угодно, хоть Верховному магу, лишь бы узнать, что с Робертом. Но вместо этого дракон застыл за троном королевы, чувствуя себя предельно неловко.

— О да, — усмехнулась Лиана. — Роберт еще как знал. Он целый вечер перед этим убеждал меня, что так нужно. Хорошо ему говорить, да? Он же бескрылый.

— Действительно, — подхватила другая журналистка. — А как так вышло, что вы не были запечатаны? Вы же не были?

Лиана с очаровательной непосредственностью и искренностью рассказала: про отца, который вывез из питомника ее мать, про мать, которую в питомнике... ужас-ужас! И так далее. В конце ее рассказа кто-то даже пустил слезу и совершенно все смотрели на Лиану с сочувствием, а ведь она была драконом и не собиралась это скрывать. Сильвен ничего не понимал.

— А потом, — жаловалась Лиана. — Меня усыпили, чтобы я была счастлива. Усыпили! Это как смерть, а они еще говорили, — Лиана в упор посмотрела на Верховного мага, — что делают мне одолжение! Себе такое одолжение сделайте!

Сильвен снова перевел взгляд на Верховного мага. Тот слушал Лиану с доброжелательным равнодушием — в общем, со своей обычной миной.

— Но сейчас крылья при вас, — заметил кто-то из журналистов. — Как это вышло? Вас освободил дракон принца?

Сильвен с трудом сдержался, чтобы не зарычать и не продемонстрировать хвост с крыльями. Иначе ответ бы и не потребовался — его бы обвинили во всех грехах уже за одно то, что похож на Дастиса.

А вот Лиана крылья распахнула без всякой опаски.

— Вы ошибаетесь, ведь и меня, и Сильвена освободил Роберт. Он наверняка понял...

— Ы-ы-ы! — заскулил пресс-секретарь, делая Лиане знаки молчать. Но ни драконица, ни журналисты не обратили на него внимания.

— И вы улетели, — перебил Верховный маг. — Вы оставили принца, который проявил к вам небывалую милость. Вы повели себя как настоящий дракон, которым и являетесь. Бездушное чудовище, которому плевать на страну.

Лиана вздрогнула и даже привстала.

— Это неправда, я не знала! И я вернулась!

— Что ж, тогда мои соболезнования, — бросил Верховный маг, — вы опоздали. Его высочество мертв.

Из Сильвена словно весь воздух выбили — дракон схватился за подлокотник трона, чтобы не упасть. Мертв? Это невозможно, Роберт не может быть мертв, это не так, это ложь!

— М-мертв? — в наступившей тишине выдохнула Лиана, и ее крылья бессильно повисли, а сама драконица рухнула на трон, словно ноги ее больше не держали.

— Именно. — Верховный маг шагнул к ней. — И виноваты в этом вы. Сотни жизней на твоем счету, дракон, и кроме всех прочих наши король и принц. И после этого ты смеешь жаловаться? Ты должна была служить своему хозяину и в этом был смысл твоей жизни, а ты не справилась. И ты, Сильвен, тоже. Чудовища, что еще было от вас ждать!

Журналисты затаили дыхание. Сильвен же, наоборот, пытался вспомнить, как дышать. Не получалось.

Лиана прижала ладони к лицу и скорчилась на троне.

— Но по крайней мере вернулась, — добавил Верховный маг. — Мы дадим тебе шанс исправить хотя бы часть твоих преступлений. Господа, — он кивнул гвардейцам, — уведите драконицу, мы вскоре ею займемся.

Журналисты зароптали. Снова посыпались вопросы:

— Что вы собираетесь с ней делать?

— Успокоить Сердце Каэлии, разумеется, — ответил Верховный маг.

— Но каким образом? Как вы будете его успокаивать?

— В процессе экспериментов узнаем, — Верховный маг нетерпеливо повернулся к гвардейцам. — Господа, поживее. Достаточно эта тварь оскорбляла память нашего принца.

Сильвен невольно отметил, что стражники зашевелились. Драконов снова взяли под прицел, кто-то из боевых магов потянулся к скорчившейся на троне Лиане с волшебными кандалами.

И тут Сильвен понял: нет, это не кошмарный сон, это правда, и Роберта — больше — нет! Пол тронного зала закачался у него под ногами.

— Вы! — взревел Сильвен, распахивая крылья — Это вы его убили!

«Это невозможно, — думала Лиана, пока тронный зал расплывался у нее перед глазами от слез. — Это невозможно, ведь я бы непременно почувствовала, если бы Роберт умер. Он же моя пара. Нет, он не мог умереть, кто угодно, только не он». Но тихий голос разума шептал в ответ: «Ты не чувствовала, когда он заболел из-за тебя, как ты можешь быть уверена, что он жив?»

— Вы всегда хотели власти! — словно издалека донесся до нее рев Сильвена. Лиана обернулась. Человеческого в Сильвене уже осталось мало, но он еще мог говорить, а не рычать: — Вы знали, что Роберт подвинет вас от трона, когда станет королем! Он же терпеть не мог магов, вы это знали и убили его!

Журналисты отпрянули подальше от огненного дракона, но что странно — никто не бросился к выходу. Наоборот, все микрофоны и камеры теперь были направлены на Сильвена. Верховный маг колдовал — Лиана видела, как двигаются рядом с ним незаметные обычным людям силовые линии, словно струны в музыкальном инструменте. Она не знала, кто победит в этой схватке: маг или дракон. Может быть, маг — он же Верховный, значит, самый сильный волшебник, и люди когда-то смогли погубить даже короля драконов Дастиса, а Сильвен сегодня только порталы ставить научился, и то с трудом, он Верховному магу, наверное, не соперник. Все это промелькнуло у Лианы в голове, и она сделала единственное, что показалось ей правильным — вскочила и рявкнула:

— А ну-ка хватит! — А потом, когда на ее крик не ответили, сорвала с головы Венец и швырнула не глядя.

Попала удачно — прямо в Верховного мага. Точнее, ему на голову.

На зал обрушилась тишина. Сильвен, снова приняв человеческое обличье, угрожающе топорща хвост и то и дело взмахивая крыльями, смотрел на корону. Верховный маг ощупывал голову. Журналисты все это снимали.

Лиана выдохнула и громко сказала:

— Где тело моего мужа? Я хочу его видеть.

Объективы камер повернулись к ней, и Лиана добавила:

— Роберт не мертв, я вам не верю. Покажите его тело.

Сильвен перевел на нее полный надежды взгляд. А Верховный маг растерянно произнес:

— Тела короля и принца в склепе, как им и положено. Их показывали в утренних новостях и не тебе, дракон...

Но его перебили:

— Пресс-релиз и ролик готовил дворец, — сказал кто-то из журналистов.

Его поддержали:

— Присоединяемся к просьбе принцессы. Покажите тела!

Верховный маг потрогал корону и изумленно выдохнул:

— Вы верите дракону, но не дворцу?!

Снова наступила тишина, в которой Лиана отчетливо различила частое дыхание совсем рядом: Сильвен, словно ноги ему вдруг отказали, подполз к трону и схватился за ее колени. Крепко обнял — и все вокруг снова завертелось в портале.

Драконы исчезли, журналисты снова загудели. На Верховного мага посыпались вопросы, один из которых прозвучал особенно громко:

— На вас Венец, а вы до сих пор живы. Вы смогли подчинить себе Сердце Каэлии?

Не отвечая, Верховный маг осторожно снял с головы корону, и камеры запечатлели этот момент — руки господина Эола дрожали. А потом Верховный маг королевства Каэлии скривил губы в непривычной для его лица веселой усмешки и повернул венец так, чтобы всем стало видно: вместо огромного алмаза в центре зияла черная вмятина, а крепежи были аккуратно отогнуты.

Сердца Каэлии на Венце больше не было.