15
Он стоял передо мной, и его обычная наглость куда-то испарилась. Вместо нее - какое-то непривычное напряжение. Свет фонаря падал на него сверху, резко очерчивая скулы и бросая тени под глазами.
- О чем? - спросила я, скрестив руки на груди, скорее из защиты, чем из любопытства.
- Про завтра, - сказал он, не отводя взгляда. - Про ту прогулку. Ты не ответила толком.
Я удивилась. Он действительно завел этот разговор. Про банальную прогулку.
- Я сказала - подумаю. Ничего не изменилось.
- Ну подумала уже? - он сделал шаг ближе, и я невольно отступила к стене подъезда. - Или тебе со мной страшно?
В его голосе не было насмешки, а был прямой, почти грубый вызов.
- Мне с тобой не страшно, - отрезала я. - С тобой скучно. Всегда одни и те же шутки, одни и те же приколы.
Он молча смотрел на меня, и в его глазах что-то шевельнулось. Не злость, а что-то другое.
- А если я обещаю без шуток? - произнес он на удивление тихо. - Без приколов. Просто погулять. Как нормальные люди.
Эти слова «как нормальные люди» прозвучали странно из его уст. И еще страннее было то, что я вдруг задумалась. Не о нем, а о себе. Когда я в последний раз просто гуляла? Не тусовалась на коробке, не бегала от учителей, не ссорилась с родителями. Просто шла куда-то без цели, чтобы... побыть с кем-то.
- Зачем тебе это? - спросила я, не скрывая подозрительности.
Он отвел взгляд, впервые за вечер выглядев немного неуверенно.
- Хз. Надоело, наверное. Надоело одно и то же.
В этой фразе я услышала отголосок своих собственных мыслей. Надоело. Все надоело.
Я вздохнула, и пар от дыхания повис в холодном воздухе между нами.
- Ладно, - сказала я, сама удивляясь своему согласию. - Гуляем. Но если будет хоть одна твоя дурацкая шутка...
- Не будет, - быстро перебил он, и в его голосе снова мелькнула та самая нотка, которую я не могла опознать. - Договорились. Завтра, семь вечера, здесь.
Он не стал ждать моего подтверждения, просто кивнул и, развернувшись, быстрым шагом зашагал прочь, растворившись в темноте между домами. Я осталась стоять у подъезда, глядя ему вслед, с странным чувством, будто только что заключила сделку с самой непредсказуемой силой в своей жизни. И не была уверена, пожалею ли об этом.
***
Следующий день в школе был окрашен в серые, унылые тона. Я шла на уроки, автоматически отвечала, когда спрашивали, но мысли были где-то далеко. Слово «прогулка» висело в сознании, как абсурдная шутка, в которую я почему-то ввязалась.
Мы столкнулись с ним на большой перемене в коридоре возле столовой. Он стоял, прислонившись к стене, и ждал, явно поджидая меня. Увидев, он оттолкнулся и преградил дорогу.
- Ну что, Хенкина, - начал он без предисловий, но в его голосе не было обычной развязности. Была какая-то деловая сосредоточенность. - Вечером в семь. Ты в игре?
Я остановилась, глядя мимо него в окно на мокрый школьный двор. Вчерашняя усталость и странная атмосфера заставили меня согласиться. Сейчас, при холодном дневном свете, это решение казалось полным безумием.
- Слушай, я... не смогу, - выпалила я, стараясь звучать убедительно. - У меня... дела. Семейные.
Он приподнял бровь.
- Какие еще дела? Вчера ничего не было.
- Внезапно нарисовались, - пожала я плечами, пытаясь обойти его.
Но он не двигался с места.
- Понятно. То есть сливаешься.
- Я не сливаюсь, - заерзала я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. - Просто не могу, и все.
- Не можешь или не хочешь? - он склонил голову набок, изучая мое лицо. - Боишься?
Этот вопрос, заданный прямо и без его обычного ехидства, попал в точку. Да, боялась. Не его, а этой странной, непредсказуемой ситуации. Прогулки «как нормальные люди» с человеком, который нормальным не был никогда.
- Не боюсь, - пробормотала я, опуская глаза. - Просто... неудобно как-то.
- Неудобно, - повторил он, и в его голосе прозвучало разочарование, настолько нехарактерное для него, что я подняла на него взгляд. - Ладно. Как знаешь.
Он отступил, давая мне пройти. Не стал уговаривать, не стал издеваться. Просто отступил. И это «ладно» прозвучало финальной точкой, от которой на душе стало как-то пусто и... стыдно. Словно я только что провалила какой-то негласный тест, даже не поняв его условий.
Я прошла мимо, не оглядываясь, но чувствовала его взгляд на своей спине. Остаток дня прошел в каком-то нервном, расфокусированном состоянии. Я постоянно ловила себя на том, что смотрю на часы, прикидывая, сколько времени осталось до семи. И каждый раз внутренний голос твердил: «Ты же отказалась. Забудь».
Но забыть не получалось. Его разочарованный взгляд и то самое «ладно» преследовали меня. Это была не победа, не избавление от неприятной ситуации. Это было поражение. Поражение от собственной трусости. И к вечеру это осознание стало таким же тяжелым и давящим, как и все остальные проблемы.
После последнего звонка я, не раздумывая, побрела на коробку. Не потому, что сильно хотелось, а потому, что идти было больше некуда. Дом с его тишиной и невысказанными упреками казался чужим космическим кораблем. Нужен был шум, гам, что-то, во что можно было раствориться.
На площадке уже собирался народ. Я увидела Борю, который молча кивнул мне с трибун, и Костю, громко спорящего с кем-то о футболе. А потом мой взгляд нашел Кислова. Он стоял у бочки, подбрасывая в руке зажигалку, и что-то говорил Славе. Увидев меня, он не изменился в лице, не сделал никакого знака. Просто продолжил разговор.
Я прошла мимо, заняв место подальше. Но не прошло и десяти минут, как он оказался рядом, плюхнувшись на свободный кусок бетона.
- Ну что, семейные дела разрешились? - спросил он с привычной, едва уловимой усмешкой в голосе. Никакого упрека, только легкая, почти незаметная подколка.
- Ага, - буркнула я, не глядя на него.
- Рад за тебя, - сказал он, и протянул мне банку с чем-то холодным. - На, держи. А то вид у тебя, будто эти дела тебя изрядно помотали.
Я взяла банку. Это был просто лимонад. Не энергетик, не алкоголь. Просто лимонад.
- Спасибо, - процедила я, удивленная.
- Не за что, - он откинулся назад, уставившись на небо. - Красиво сегодня, а? Облака такие... дрянные.
Я невольно фыркнула. «Дрянные облака».
- Нормальные облака, - сказала я, делая глоток.
- Ну да, нормальные, - согласился он. Потом повернул голову ко мне. - Слушай, а помнишь, ты в седьмом классе Ольге Васильевне на контрольной по русскому про «глаголы-исключения» такое сочинение впихнула, что она пол-урока ржала?
Я удивилась. Откуда он это помнит?
- Причем тут это?
- А ни при чем, - пожал он плечами. - Просто вспомнилось. Ты всегда была дерзкой. Мне это нравилось.
Он сказал это так просто, без пафоса и подтекста, что я не нашлась, что ответить. Мы сидели молча, а он начал рассказывать какую-то дурацкую историю про то, как они с ребятами вчера чуть не спалили гараж, пытаясь сделать «самопалный» гриль. Говорил он оживленно, с жестами, и это было... нормально. Не напряжно.
Потом, когда все двинулись к импровизированному футбольному полю, он встал и, проходя мимо, легонько ткнул меня в плечо.
- Пошли, поболеем за наших дебилов. А то они без зрителей вообще играть разучатся.
Я пошла за ним. Он нашел место на трибуне, сел, и я машинально опустилась рядом. Когда кто-то забил гол, и все вскочили с криками, он вскочил вместе со всеми, и его рука на секунду легла мне на плечо - небрежно, по-дружески, просто чтобы сохранить равновесие. Потом так же быстро убрал.
Он шутил, подкалывал то меня, то других, комментировал игру с убийственной саркастичностью. Но при этом... он был просто здесь. Рядом. И, почему то, это странным мне не показалось, ни на секунду...
К концу вечера я поймала себя на мысли, что провела рядом с ним несколько часов, и это не было пыткой. Это было даже... нормально. И когда я собралась уходить, он просто кивнул:
- Завтра в школе увидимся, Хенкина. Не проспи.
И ушел, не оборачиваясь. А я стояла и думала, что, возможно, этот вечер был для него тем самым «без шуток и приколов», о котором он просил. Только в его понимании. И, возможно, это было лучше, чем любая прогулка.