Я не могу, Ань.
Соня нажала на звонок дрожащими пальцами.
Дверь открылась почти сразу.
Аня посмотрела на неё — растрёпанную, с сумкой через плечо, с красными глазами — и всё поняла без слов.
— Иди сюда, — тихо сказала она.
Соня зашла в квартиру, и как только дверь закрылась, её выдержка сломалась.
Слёзы пошли сильнее.
— Мы опять поругались, — выдохнула она, снимая куртку. — Я больше не могу так.
Аня молча обняла её, повела на кухню, усадила за стол.
— Дыши сначала. Воду будешь?
Соня кивнула.
Руки тряслись.
— Он скрывал, что ему написала бывшая, — начала она сбивчиво. — Я случайно увидела уведомление. Он говорит — «это по работе». А сказать заранее нельзя было? Просто предупредить?
— Он прям скрывал? — осторожно спросила Аня.
— Не то чтобы... но и не сказал. А когда я спросила — начал защищаться. Как будто я его обвиняю.
Слёзы снова потекли.
— Я не обвиняла, Ань. Я просто сказала, что мне неприятно.
— А он?
— Сразу «ты не доверяешь», «ты драматизируешь», «это прошлое». А мне больно, понимаешь? Мне неприятно. И вместо того чтобы обнять — он спорит!
Аня протянула ей салфетки.
— А к Грише не поехала? — мягко спросила она.
Соня даже сквозь слёзы фыркнула.
— Ты что. Он бы Егора реально убил. Он и так к нему настороженно относится. Если бы узнал, что какая-то бывшая пишет... всё. Война.
Аня кивнула.
— Ладно. Значит, ко мне правильно.
Соня опустила лицо в ладони.
— Я устала быть «слишком». Слишком чувствительной. Слишком громкой. Слишком эмоциональной.
— Стоп, — перебила Аня. — Это он так сказал?
— Не прямо... но «не веди себя как ребёнок» — было.
Аня вздохнула.
— Это он в защите. Мужчины часто так делают. Когда чувствуют угрозу — начинают отбиваться, даже если никто не нападает.
— Но я не нападала...
— Я знаю. Ты испугалась. А он испугался, что его обвиняют.
Соня посмотрела на неё сквозь слёзы.
— И что теперь? Я не хочу возвращаться и делать вид, что всё ок.
— И не делай, — спокойно ответила Аня. — Но и рубить с плеча не надо.
— Я не рублю...
— Ты ушла и не сказала куда.
Соня замолчала.
— Он пишет? — спросила Аня.
Соня молча показала телефон. Несколько сообщений. «Где ты?» «Скажи, что ты в безопасности.»
Аня подняла брови.
— Он переживает.
— Конечно переживает. Контроль теряет.
— Или просто переживает, — мягко поправила Аня.
Соня тяжело выдохнула.
— Я не хочу с ним воевать. Я просто хочу, чтобы когда мне больно — он не спорил, а был рядом.
— Тогда скажи ему это так же спокойно, как сейчас мне, — ответила Аня. — Без крика. Без хлопков дверью.
— А если он снова начнёт защищаться?
— Тогда скажи: «Мне не нужно, чтобы ты оправдывался. Мне нужно, чтобы ты понял.»
Соня задумалась.
Слёзы постепенно утихали.
— Я боюсь, что однажды он устанет.
— А ты не думала, что он боится, что однажды устанешь ты? — спросила Аня.
Соня замолчала.
Телефон снова завибрировал.
Новое сообщение от него.
Она не открывала пару секунд.
— Открой, — тихо сказала Аня.
Соня провела пальцем по экрану.
**«Я не злюсь. Я переживаю. Просто скажи, что ты в безопасности. И всё.»**
Глаза снова защипало.
— Видишь? — сказала Аня. — Это уже не защита. Это тревога.
Соня прижала телефон к груди.
— Я не хочу его терять.
— Тогда не воюй. Говори.
— А если он не услышит?
Аня взяла её за руку.
— Тогда вы оба научитесь слышать. Но не в крике. А вот так.
Тихо.
И впервые за вечер в груди стало чуть легче.
Соня всё ещё держала телефон в руках.
Сообщение прочитано. Ответа нет.
— Ну? — тихо спросила Аня.
— Не буду отвечать, — прошептала Соня и положила телефон экраном вниз.
— Специально?
— Мне нужно время. Если я сейчас начну писать — я опять сорвусь. Или он сорвётся.
Аня кивнула.
— Оставайся у меня.
Соня только сейчас позволила себе по-настоящему расслабиться. Сняла обувь, села на диван, подтянула ноги к груди.
Телефон снова завибрировал.
Она не смотрела.
Но внутри всё сжималось.
---
Тем временем Егор сидел в тишине квартиры.
Сообщение прочитано.
Ответа нет.
Он провёл рукой по лицу.
Написал снова:
**«Я не буду ругаться. Просто скажи где ты.»**
Отправлено.
Ничего.
Он бросил телефон на стол, прошёлся по комнате. Остановился у окна. Вернулся. Снова взял телефон.
Набрал номер.
Гудки.
Она смотрела на экран.
Имя горит.
Палец завис над кнопкой.
И... сброс.
Её дыхание снова сбилось.
— Я не могу, Ань, — тихо сказала она. — Если услышу его голос — всё.
— Значит, не отвечай, — спокойно сказала Аня. — Ты сейчас не обязана быть удобной.
Телефон снова завибрировал.
**«Пожалуйста.»**
Одно слово.
Соня зажмурилась.
— Он думает, я манипулирую.
— А ты?
— Я просто не могу его видеть.
---
Прошёл час.
Она всё-таки написала:
**«Я в безопасности.»**
Без адреса.
Без объяснений.
Ответ пришёл почти мгновенно:
**«Где?»**
Она не ответила.
---
Ночь.
Соня лежала на диване у Ани, укрытая пледом. Глаза открыты. Телефон рядом.
Новых сообщений нет.
И это почему-то оказалось больнее, чем если бы он продолжал писать.
— Видишь, — прошептала она в темноту. — Он перестал.
— Может, решил дать тебе время, — сонно отозвалась Аня из комнаты.
Соня перевернулась на бок.
В голове крутились их слова. Его «я не твой враг». Её «я боюсь».
Она не злилась уже.
Но возвращаться тоже не была готова.
Потому что мириться — это не просто обняться.
Это снова открыть больное место.
А она устала быть открытой.
Телефон лежал молча.
И эта тишина между ними становилась длиннее, чем сама ссора.