Не люблю так ссорится.
Вечером они снова оказались на кухне одновременно.
Тишина уже не была взрывной — она стала тяжёлой, вязкой.
Соня стояла у окна, листала что-то в телефоне. Егор открыл холодильник, посмотрел внутрь, потом закрыл.
— Ты не ела, — сказал он спокойно, но слишком прямо.
Она не повернулась.
— Я не хочу.
Он сделал шаг ближе.
— Сонь.
— Что?
— Ты с утра ничего не ела.
— Я сказала — не хочу.
Он сжал челюсть.
— Это не ответ.
Она резко обернулась.
— А что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Я устала.
— От чего?
Она нервно усмехнулась.
— От того, что мне каждый раз приходится объяснять, почему мне неприятно.
— Мы уже это обсудили.
— Нет, Егор. Мы замолчали. Это не одно и то же.
Он опёрся ладонями о стол.
— Я не могу жить в постоянном ощущении, что я на экзамене.
— А я не могу жить в ощущении, что мои чувства — это перебор.
— Я не говорил, что они перебор!
— Ты говоришь это интонацией.
Он замолчал.
— Ты сейчас не ешь не потому, что не хочешь, — сказал он тише. — А потому что злишься.
— Я не ребёнок.
— Тогда не веди себя как ребёнок.
Слова вылетели быстрее, чем он успел подумать.
Её лицо изменилось.
— Отлично, — тихо сказала она. — Теперь я ещё и ребёнок.
— Я не это имел в виду.
— Конечно.
— Соня...
— Что? — её голос начал дрожать. — Что ты хочешь от меня? Чтобы я вообще ничего не чувствовала? Чтобы я улыбалась на каждое сообщение от бывших? Чтобы я не задавала вопросов?
— Я хочу, чтобы ты мне доверяла!
— Я доверяю! — почти крикнула она. — Но мне больно! И я имею право на это!
— И я имею право не быть виноватым за то, что кто-то мне написал!
— Я не делаю тебя виноватым, я прошу понять!
— Я понимаю!
— Нет, — она покачала головой. — Если бы понимал, ты бы не злился на мою реакцию.
Он замер.
Эта фраза задела.
— Мне тяжело, когда меня сразу подозревают.
— Я не подозреваю, — устало сказала она. — Я боюсь.
Тишина.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Чего?
Она отвела взгляд.
— Что однажды ты устанешь. От разговоров. От выяснений. От меня.
— И поэтому ты не ешь?
Она пожала плечами.
— Я просто не чувствую аппетита, когда внутри всё сжимается.
Он медленно выдохнул.
Подошёл ближе, но не касался.
— Я не собираюсь уходить, — сказал он тихо. — Но если ты каждый раз будешь готовиться к моему уходу... мы сами себя к этому приведём.
Она подняла на него глаза.
— А если я не буду говорить, что мне больно, ты вообще заметишь?
Этот вопрос повис между ними.
Честный.
Опасный.
Он ответил не сразу.
— Заметил бы, — сказал он наконец. — Но, возможно, поздно.
Она моргнула, и в глазах блеснули слёзы.
— Вот этого я и боюсь.
Он провёл рукой по лицу.
— Я не твой враг.
— Тогда не стой напротив меня, как на войне.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Без крика.
Но с оголёнными нервами.
— Поешь, пожалуйста, — сказал он уже мягче.
Не приказ.
Не контроль.
Просьба.
И в этот раз в его голосе не было раздражения — только усталость и настоящая тревога.
Она смотрела на него ещё секунду — глаза блестят, губы сжаты.
— Я не голодная, — сказала она глухо.
И резко развернулась.
Шаги быстрые, почти бегом до комнаты.
Через мгновение — **громкий хлопок двери**.
На этот раз по-настоящему громкий.
Стекло в серванте на кухне чуть дрогнуло.
Егор остался стоять посреди кухни. Челюсть напряжена, руки сжаты в кулаки.
— Да блять... — выдохнул он сквозь зубы.
Пару секунд он просто стоял.
Потом резко пошёл к комнате.
Остановился у двери. Постучал. Сильно.
— Соня.
Тишина.
— Открой.
— Не хочу! — донеслось изнутри, голос дрожал.
— Хватит убегать! — крикнул он, стукнув ладонью по двери.
— Я не убегаю! — донеслось из комнаты, голос дрожал. — Я ухожу!
Он нахмурился.
— В смысле «уходишь»?
Дверь резко распахнулась.
Соня вышла с сумкой через плечо. Быстро, резко, будто если замедлится — передумает. Глаза красные, лицо бледное, но взгляд твёрдый.
— Ты куда? — его голос стал ниже, опаснее.
Она прошла мимо него к коридору, молча надевая кроссовки.
— Соня.
Тишина.
— Я с тобой разговариваю.
Она встала, взяла куртку.
— Ответь мне.
— Не хочу, — коротко сказала она.
— Не хочешь что? Сказать куда идёшь?
Молчание.
— Ты серьёзно сейчас просто выйдешь и всё?
Она накинула куртку, взяла телефон.
— Да.
Он сделал шаг к ней.
— Куда ты поедешь?
— Тебе не обязательно знать.
Эти слова ударили сильнее, чем крик.
— Обязательно, — жёстко ответил он. — Потому что ты моя девушка.
Она резко развернулась.
— А я не твоя собственность.
Тишина.
— Я не это имел в виду.
— Тогда перестань контролировать.
— Я не контролирую, я переживаю!
— Поздно.
Он перехватил её за локоть.
— Соня, блять, ну не делай из этого драму!
Она вырвала руку.
— Это не драма. Это граница.
Он замер.
— Ты сейчас просто исчезнешь?
— Я просто не хочу тебя видеть.
Без крика.
Без истерики.
Спокойно. И от этого ещё больнее.
Он смотрел на неё несколько секунд.
— Ты хотя бы напиши, что ты в порядке.
Она открыла дверь.
— Если захочу.
И вышла.
Дверь закрылась тихо.
Без хлопка.
Егор остался стоять в коридоре.
Вот теперь стало по-настоящему пусто.
Он взял телефон почти сразу.
Написал:
**«Где ты?»**
Сообщение прочитано.
Ответа нет.
Прошло пять минут.
Десять.
Он снова набрал:
**«Сонь, просто скажи, что ты в безопасности.»**
Опять прочитано.
Тишина.
Он нервно прошёлся по квартире.
В голове уже начинали рисоваться самые идиотские сценарии.
Через двадцать минут экран загорелся.
Одно сообщение.
**«Я в порядке.»**
Без точки.
Без смайла.
Без места.
Он выдохнул, но напряжение не ушло.
**«Где?»**
Сообщение доставлено.
Прочитано.
И снова — тишина.
Он опустился на диван, уставившись в экран.
В этот раз пугала не ссора.
А её холод.
Её молчание.
И то, что он действительно не знал, где она сейчас —
и с кем.