Чемодан собран
Прошло три дня.
Чемодан лежал раскрытый посреди спальни, и вокруг него — аккуратные стопки одежды. Соня сидела на полу, скрестив ноги, и методично складывала футболки.
— Ты берёшь слишком мало тёплого, — сказала она, не поднимая головы.
Егор стоял у шкафа, наблюдая за процессом.
— Это тур, а не экспедиция в Сибирь.
— В Иркутске холодно.
— Соня.
Она достала худи и положила в чемодан.
— Это тоже возьми.
— Это моё любимое.
— Вот именно. Чтобы не забывал.
Он улыбнулся и присел рядом.
Она аккуратно свернула его сценические вещи, потом носки — идеально по парам. В каждый карман чемодана что-то проверяла: зарядки, наушники, документы.
— Паспорт положил?
— Да.
— Покажи.
Он закатил глаза, но достал.
— Я не маленький.
— Я знаю.
Она вздохнула и на секунду замерла, держа его футболку в руках.
— Сонь, — мягко сказал он. — Всё нормально.
— Я просто переживаю.
Он потянул её за руку, усадил к себе на колени.
— Не надо так смотреть, будто я на год уезжаю.
— 2 месяца— это тоже много.
Он обнял её одной рукой, другой потянулся к телефону.
— Кстати, надо Маше позвонить.
Соня кивнула и вернулась к чемодану, а он набрал номер.
— Да, Маш? — сказал он, переходя в рабочий тон. — По вылету всё без изменений? ... Ага. Ранний рейс, понял. Гостиницы подтверждены? ... Отлично.
Соня слушала вполуха, продолжая складывать вещи.
— Слушай, — вдруг сказал Егор. — Соня переживает, ты ей скажи, что у нас нормальный график, без жести.
Соня резко подняла голову.
— Егор!
Из динамика послышался женский смех.
— Дай мне её, — сказала Маша.
Егор протянул телефон Соне.
— На, тебя вызывают.
Соня взяла трубку.
— Маш, привет.
— Привет. Во-первых, всё будет спокойно. Переезды не ночные, два выходных внутри тура есть.
— Правда? — Соня сразу оживилась.
— Конечно. Я же не враг себе и артисту.
— А питание? Он будет нормально есть? Или опять кофе и батончики?
В трубке снова смех.
— Вот видишь? — сказала Маша. — Это ты переживаешь или мама?
— Он может забыть поесть, — упрямо ответила Соня.
— Не может, — вмешался Егор. — Я всё слышу.
— Может, — одновременно сказали Соня и Маша.
Они рассмеялись.
— Соня, — продолжила Маша, — я за ним слежу. Спать укладываю, кормлю, на саундчек гоню. Всё под контролем.
— Тогда я спокойнее, — призналась Соня.
— Вот и отлично. А ты прилетай на московский концерт в конце тура, сделаем сюрприз.
Соня улыбнулась.
— Подумаю.
— Она уже планирует, — вставил Егор.
— Всё, не мешаю вам собираться, — сказала Маша. — И Егор, не опаздывай завтра.
— Да понял я, понял.
Звонок закончился.
Соня посмотрела на него с прищуром.
— Зачем ты сказал, что я переживаю?
— Потому что ты переживаешь.
— Я просто уточняю детали.
Он подошёл ближе и мягко взял её за подбородок.
— И это мне нравится.
Она выдохнула.
— Я не хочу, чтобы ты там выматывался.
— Я не хочу, чтобы ты тут грустила.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Соня снова вернулась к чемодану и вдруг достала маленький свёрток.
— Это что? — спросил он.
— Откроешь в первом городе.
— Соня.
— Не спорь.
Он поднял руки в знак капитуляции.
— Ладно.
Чемодан наконец был собран. Она застегнула молнию медленно, будто этим движением официально запускала отсчёт.
Он обнял её сзади, подбородок на её плече.
— Спасибо, что заботишься.
— Кто-то должен.
— Мне повезло.
Она повернулась к нему.
— Просто возвращайся целым и не забывай писать.
— Каждый день.
Он поцеловал её в лоб — спокойно, без лишней драматичности.
В комнате стоял собранный чемодан.
Завтра ранний рейс.
Впереди месяц разлуки.
Но сейчас они были рядом —
с лёгким смехом после разговора с Машей,
с заботой в каждом сложенном свитере,
и с пониманием, что переживать — это тоже часть любви.