Часть 44
Эхо раскололо помещение, звук ударил в грудь, в уши, в самое сердце. Старик рухнул на бетон, кровь растекалась тёмным пятном.
Чонгук пошатнулся и, как будто у него отняли последние силы, рухнул на колени. Он закрыл лицо руками и разрыдался, громко, тяжело, без защиты.
Тэхен оглох. В ушах звучал только один выстрел — снова и снова. В глазах передёргивалась картинка: ствол, вспышка, падение. Его сердце будто остановилось, дыхание сбилось.
Он посмотрел на Чонгука. Тот — сильный, непоколебимый, опасный Чонгук — сидел на коленях, закрыв лицо ладонями, и плакал, как сломанный мальчик.
— Чонгук... — выдохнул Тэхен и бросился к нему. Он схватил его лицо обеими руками, прижал к себе, его собственные глаза полные ужаса, слёз и боли. — Всё хорошо... Ты сильный... Ты справился... Он мёртв, Чонгук. Ты отомстил ему.
В ответ — только рыдания. Сухие всхлипы сменялись душераздирающим стоном. Тэхен никогда не видел его таким — уязвимым, ранимым, настоящим.
— Посмотри на меня... — прошептал он, дрожа. — Посмотри, пожалуйста.
Чонгук поднял взгляд. Его глаза были красные, опухшие, блестели слезами. В них была вся его боль, вся его жизнь.
— Я люблю тебя, слышишь?.. — Тэхен говорил быстро, срывающимся голосом. — Люблю тебя, Чонгук.
Он прижался к нему, сжимал его голову дрожащими руками, нервно гладил волосы.
Чонгук уткнулся в его грудь, его плечи содрогались от рыданий.
— Я люблю тебя... — тихо, едва слышно повторил Тэхен, и эти слова звучали так искренне, будто вырвались прямо из сердца.
Он поднял голову и, задыхаясь от слёз, поцеловал Чонгука в макушку.
В этот миг они были только вдвоём — посреди крови, боли и крика прошлого. Но именно здесь, в этой темноте, впервые пробивался свет.
— Вторая группа, оформите место. Тело в управление, пусть служба всё зафиксирует. — Один из бойцов говорил резко.
Спецназовцы кивнули и приступили: фиксировали фотографии, снимали отпечатки, составляли протокол. Всё было официально — законно. Этот человек уже был рецидивистом, за ним тянулся шлейф преступлений, а похищение только закрепило его конец. У Чонгука не будет статьи.
Но сам он стоял посреди этого хаоса, всё ещё на коленях. Пистолет выскользнул из его рук и валялся на бетонном полу. Его дыхание сбивалось, руки тряслись, и лишь присутствие Тэхена удерживало его от окончательного падения.
— Чонгук... — выдохнул Тэхен, осторожно коснувшись его плеча. — Пойдём... пожалуйста...
Чонгук молча поднял взгляд на него. В глазах — пустота, такая же чёрная, как ночь за окнами.
Тэхен помог ему подняться, крепко держа за руку, будто если отпустит — тот снова рухнет.
Ему самому было трудно дышать: сердце колотилось так, что отдавалось в висках, ноги подгибались, ладони холодели. Его трясло, будто лихорадка раздирала тело. Но он знал: сейчас Чонгуку нужно опереться именно на него.
— Дай мне ключи... — голос Тэхена дрогнул, но он всё-таки выхватил связку у Чонгука. — Я поведу.
И никто не осмелился возразить.
Они вышли наружу. Холодный воздух ночи хлестнул по лицу, будто напоминая — мир всё ещё существует, несмотря на кровь внутри здания.
Тэхен довёл его до машины, усадил на пассажирское сиденье. Чонгук молчал, смотрел в одну точку, дыхание всё ещё тяжёлое.
Тэхен сел за руль, сжал руль так сильно, что костяшки побелели. Его всего трясло: от ужаса, от усталости, от шока. Но он завёл двигатель и повёл машину. Дорога была пустая, но каждый поворот казался ему испытанием.
Он украдкой смотрел на Чонгука: тот сидел, опустив голову, ресницы дрожали, а по щеке всё ещё стекала одна-единственная запоздалая слеза.
— Всё позади... — прошептал Тэхен, больше для себя, чем для него. — Всё позади, Чонгук...
Мотор гудел, за окном мелькали огни города, но в салоне царила тишина. Тишина, в которой их обоих разрывало изнутри.
Они добрались до дома под утро. Машина остановилась у ворот, и лишь тогда Тэхен позволил себе выдохнуть, будто всё это время вёл на одном дыхании. Его руки дрожали, когда он заглушил мотор.
— Пошли... — тихо сказал он, будто боялся, что громкий голос снова разрушит и без того хрупкое состояние Чонгука.
Чонгук не двинулся. Он сидел, всё так же опустив голову, пальцы вцепились в колени.
Казалось, он потерял связь с реальностью.
Тэхен осторожно открыл дверь со своей стороны, обошёл машину и присел рядом, прикасаясь к его плечу.
— Чонгук... пойдём домой, прошу...
Тот моргнул, взгляд его был затуманен, но он позволил Тэхену вытянуть себя наружу. Он шёл медленно, будто ноги налились свинцом, а каждый шаг давался через силу.
Внутри дома стояла тишина, слишком резкая после всей той суматохи. Тэхен довёл его до спальни, усадил на край кровати.
— Сними куртку, я помогу, — шёпотом сказал он и осторожно потянул молнию. Чонгук не сопротивлялся, позволил снять куртку, ботинки, даже не глядя, что с ним делают.
Тэхен присел перед ним, положив ладони на его колени.
— Ты дома. Слышишь? Здесь всё в порядке. Никто не сможет тебе навредить.
Глаза Чонгука дрогнули. Он всё ещё не говорил, только тяжело дышал, но пальцы его слегка сжали колено Тэхена — крошечный знак, что он слышит.
— Я сделаю чай... — нерешительно добавил Тэхен, но Чонгук вдруг перехватил его запястье, взглядом умоляя: не уходи.
— Хорошо... я здесь, — сразу ответил Тэхен, накрывая его руку своей.
Он залез на кровать рядом, осторожно обнял его, притянул к себе. Чонгук опустил голову ему на плечо, дыхание было рваное, горячее, мокрое — от слёз, которые он больше не сдерживал.
Тэхен гладил его по волосам, по спине, убаюкивающе, почти шепча:
— Ты сильный... ты всё пережил... теперь всё позади... я рядом... я не уйду...
В груди Тэхена тоже жгло. Его сердце билось быстро и тревожно, мысли путались. Он сам едва держался, но каждое прикосновение к Чонгуку будто давало силы и ему самому.
Ночь растворялась в их тишине. Постепенно дыхание Чонгука стало медленнее, он прижался к Тэхену плотнее, как ребёнок, нашедший укрытие.
Тэхен ещё долго не сомкнул глаз. Он смотрел в темноту, крепко обнимая его и слушая, как его сердце бьётся под ладонью. И лишь одно чувство разрывала его изнутри — страх потерять.
Тишину в комнате разрезал едва слышный шёпот.
Губы Чонгука почти не двигались, но Тэхен уловил каждое слово:
— Я тоже тебя люблю... — голос дрогнул, будто эти три слова долгое время были заперты глубоко внутри.
Он прижался к Тэхену крепче, словно боялся, что тот исчезнет, если он не удержит его сейчас.
— Спасибо... — выдохнул он чуть громче, и в этом коротком слове слышалось всё: благодарность за то, что Тэхен рядом, за то, что не оттолкнул, за то, что сумел вытащить его из того кошмара, где он жил с детства.
Глаза Тэхена защипало. Он крепко обнял его в ответ, пальцами провёл по его затылку, целуя в висок.
— Я всегда буду рядом, слышишь? Всегда...