Часть 42
Он вышел, быстрым шагом поднялся в дом. В кабинете открыл массивный ящик, достал пистолет. Проверил патроны, затвор щёлкнул сухо и гулко. Лёгкое напряжение скользнуло по его лицу, превращая его в холодного хищника.
Чонгук спрятал оружие за пояс и вернулся в машину. Сел за руль и завёл мотор, словно ничего не произошло.
— Всё нормально, — сказал он почти спокойно.
Тэхен глядел на него, чувствуя как по спине бегут мурашки. Его до конца терзала мысль — куда они едут и что скрывает Чонгук?
— Слушай меня внимательно, — сказал Чонгук тихо, но с таким холодным тоном, что Тэхен почувствовал, как по спине прошла дрожь. — Если я сказал уходить — значит ты разворачиваешься и уходишь. Несмотря ни на что. Ты меня понял?
Тэхен кивнул, горло пересохло, но ответил почти шёпотом:
— Да, понял... Но что происходит, Чонгук? Куда мы едем?!
Чонгук молчал. Его лицо застыло, плечи натянулись, в глазах — та самая сталь, что редко показывалась даже друзьям. Машина ехала ровно, но в салоне стояла тревога.
Внезапно телефон в его руке подал тихий сигнал — новые сообщения.
Он мельком посмотрел на экран. Первое изображение выскочило без предупреждения: фотография в плохом освещении — мужчина, связанный, с замотанными руками, глаза закрыты наполовину от усталости и страха.
Номер и подпись кфрагменту — краткая строка от одного из людей Чонгука: «Нашёл. Сейчас фиксация». Затем — ещё одно фото, ближе, лицо было знакомым до боли: Чимин, перепачканный, напряжённый, вокруг видно кусок клиники или складского помещения. Сердце Тэхена в груди застучало как молот.
Тэхен увидел кадры и цвет накрыл его лицо: он схватился за ремень, едва не поскользнувшись в кресле.
— Чимин... — вырвалось у него, голос срывался. — Это он?
Чонгук не поднимал глаз сразу. Внутри всё сжалось, но наружу вышла только командная холодность:
— Сиди и не звони никому. Ни друзьям, ни родственникам. Ни в коем случае не пытайся выкладывать что-то в сеть. Понял?
— Но — он не успел договорить, потому что кадры сменились: короткое видео, человек в кадре хрипло говорил что-то на фоне — голос был приглушён, но одна фраза пролилась как нож: «Он сказал, что мы играем по правилам». Тэхен почувствовал, как у него проваливается земля.
Чонгук резко выдохнул, телефон зажался в кулаке. Его лицо побледнело, челюсть сжалась. Он набрал номер, нажал на громкую связь и, не слушая ответов, рвущимся голосом отдал приказы:
— Намджун, ты где? Где он? Откуда фото? Я хочу координаты — прямо сейчас. Кто в зоне? Кто его держит? Мне точные координаты и план, понял?! Живым — верните живым. И ни одного лишнего движения.
По другую сторону слышалась сумбурная речь, оправдания, шаги и помехи. Чонгук не давал вставить ни слова:
— Слышите меня? У вас полчаса. Не оплошайте. Ни одного сюрприза. Любая утечка — вы меня не устраиваете. Лучше бы вы уже были с ним.
Он отключил вызов и без предупреждения повернулся к Тэхену. Голос, которым он говорил теперь, был коротким, но мягче — и одновременно твёрд:
— Я не скажу тебе, где нашли Чимина. Я не хочу, чтобы ты знал деталей, пока не будем уверены, что он в безопасности. Ты остаёшься в машине. Закройся. Не давай поводов. Если кто-то позвонит — не отвечай. Если появятся люди — не выходи. Я вернусь за тобой.
Тэхен пытался встать, что-то сказать, но в горле не было слов — только жидкий страх и вина.
— Ты мог бы хотя бы... — начал он, но Чонгук перебил взглядом, который одновременно обжигал и защищал:
— Нет. Сейчас не время на разговоры. Я делаю своё дело. Ты остаёшься там и никуда не лезешь.
Чонгук проверил оружие вкратце, спрятал его так, чтобы это было незаметно, но готово.
Потом нажал на педаль — машина рванула с места. По дороге он пару раз давал короткие, жёсткие указания по телефону: распределить людей, блокировать маршруты, проверить камеры на определённых улицах. В каждом сообщении: только результат, никаких оправданий.
Тэхен смотрел вслед ускользающей фигуре и чувствовал, как в груди растёт не только страх, но и что-то новое — смесь благодарности и ужаса: этот человек взял на себя опасность ради него и ради друга, и он был беспомощен на заднем сиденье, дрожа от мысли о том, что сейчас происходит там, где он не может помочь.
Машина исчезла в ночи; в салоне осталась тишина, нарушаемая только тихим писком уведомлений, которые прыгали на экране Чонгука и гасли, будто указывая путь.
Чонгук вышел из машины с той же бесшумной уверенностью, с которой заходил в любой тёмный уголок своего мира.
Заброшенное здание встречало его запахами старой пыли и ржавчины; оконные рамы были выбиты, бетонные блоки откидывали длинные тени. Он шагнул внутрь, и сразу стало видно, что это не просто свалка — середина была расчистена, тут кто-то работал, кто-то ждал.
В тёмном зале, у расставленных ящиков и фонарей, стояли его люди — не бандиты, не шлёпанные крепыши из улицы, а тихие, сосредоточенные профессионалы в тёмной одежде: аккуратные жилеты, планшеты, наушники-гарнитуры, машины-рации на поясе. Они подняли головы, едва заметно кивнули и выстроились в строй.
Чонгук зашёл в центр круга и, не делая лишних жестов, отдал короткие приказы.
Голос его был набатом — ровный, железный, без лишних эмоций, но с абсолютной властью:
— Развод по секторам. Камеры на улицах X и Y — посмотреть за последние час.
Дублировать маршрут: какие такси, какие лица—все кадры. Блокировать три возможных выхода. Никому из гражданских — никакой информации. Съёмка/фиксация по живой цели при обнаружении. Понял?
— Поняли, — хором проговорили они, разойдясь по точкам, словно механизмы, слаженно включенные в работу.
Чонгук смотрел по сторонам, проверял связи, отдавал распоряжения: один отправлялся к ближайшей парковке, другой — на линию общественного транспорта, третий — к входам в подземные переходы. Всё было спланировано, как операция, и в этом хладнокровии виднелась десятилетняя тренировка и железная дисциплина.
Тем временем Тэхен сидел в машине, прячась в тени, и наблюдал. Его мозг не успевал собирать пазл — до этого момента Чонгук для него был прежде всего властным, опасным и в то же время соблазнительным человеком. Но теперь детали складывались иначе.
На заднем сиденье машины, рядом с сумкой, Тэхен заметил предмет, который раньше пропустил: жёсткий карман с эмблемой и стандартной пластиковой карточкой на шнурке, частично скрытую под футболкой. Он не подходил ни к уличному образу, ни к бизнес-аксессуарам — это была служебная айдишка, аккуратно упакованная, с голографической полосой и штрихкодом.
Рядом — компактный тактический кейс, в котором — он видел мельком — лежало нечто металлическое и аккуратно уложенное.
Наконец щёлкнуло: откуда у Чонгука оружие, откуда у него люди, откуда эти звонки, эти приказы — всё это имело системный, государственный характер.
В голове Тэхена вспыхнула догадка: это не просто криминальная сеть. Это — профессиональная служба, высокоорганизованная. Возможно, что-то вроде спецподразделения, работавшего на государство. Раньше он просто думал «у него свои люди», но теперь почувствовал масштаб: этот человек жил между двумя мирами — домом, где он был ласков и жёсток, и другим, где он был холоден и безжалостен в работе.
Чаще всего Чонгук уходил без объяснений.
Теперь Тэхен понял, куда и зачем. Сердце защемило — смесь страха и уважения, и ещё кое-что более личное: беспокойство за тех, кто попал в эту историю.
Они разошлись по коридорам, и Тэхен вдруг понял, что не может просто остаться ждать. В груди стояло такое беспокойство, что он не позволил себе слушать голос разума: останься в машине, не лезь, не звони. Он видел, как люди Чонгука уходят в разные стороны, видел свет на планшете, картинку иметки — и внезапно, как птица, рвущаяся к гнезду, он пошёл следом.