Часть 31
Секунда — и всё изменилось.
Он резко притянул его к себе, обхватив обеими руками так, будто хотел укрыть от всего мира. Его ладонь легла на затылок, пальцы крепко переплелись в волосах.
— Тсс... всё, хватит, — голос стал другим. Низким, но мягким. В нём всё ещё слышалась сталь, но теперь она защищала, а не резала. — Не смей... не смей плакать при них.
Он развернулся так, чтобы закрыть Тэхена спиной от всех сотрудников и гостей.
Теперь никто не видел его слёз — только широкие плечи Чонгука, его жёсткая спина и властная поза, которая словно говорила: «Попробуйте подойти ближе — убью».
Персонал наблюдал за ними, но никто не решался что-то сказать. Бар погружался в тишину после шторма. Люди смотрели на Чонгука с смесью страха и уважения, а на Тэхена — с непониманием: кто он для босса, если тот так яростно защищает его?
Чонгук склонился к самому уху Тэхена, его горячее дыхание обжигало кожу.
— Ты в безопасности. Я рядом. Никто не посмеет тронуть тебя, пока я жив.
Слёзы текли по щекам, но Тэхен прижался к нему сильнее, чувствуя, как дрожь тела постепенно сменяется теплом от крепких объятий.
Грохот выстрела в потолок всё ещё звенел в ушах, когда людей с оружием вытолкали из бара вместе с той «шишкой». Посетители и часть персонала в панике выбежали на улицу, оставив за собой лишь шум и запах пороха.
Чонгук, прижимая Тэхена к себе, поднял голову и зарычал, его голос срезал гул в зале, как нож по стеклу:
— Бар закрыт! Все — на выход. Немедленно.
Ни один человек не посмел перечить. Подчинённые, привыкшие к его власти, даже не пытались задавать вопросы. Минуты спустя помещение опустело, и остались лишь они двое.
Чонгук наклонился к уху Тэхена, голос его был низким, но твёрдым:
— Поехали отсюда, щеночек.
Он вывел его через служебный выход, усадил в машину и сам сел за руль.
Внутри салона висела напряжённая тишина. Тэхен сидел, сжавшись, его плечи дрожали, а нос предательски хлюпал. Он пытался отвернуться к окну, но Чонгук всё видел.
Рука легла ему на бедро, крепко и уверенно.
— Слушай меня, — сказал Чонгук спокойно, но так, что невозможно было не подчиниться. — Всё закончилось. Никто не посмеет прикоснуться к тебе.
Тэхен шумно втянул носом воздух, но не ответил.
Чонгук продолжил, поглаживая его ногу, а потом крепко сжимая пальцы, будто вбивая эти слова внутрь:
— Ты со мной. Понял? Со мной. А значит, ты в безопасности.
Машина набирала скорость, унося их прочь, но сердце Тэхена билось всё так же быстро. Он пытался сдержаться, но слёзы всё равно катились по щекам.
— Дыши, — снова сказал Чонгук. — Вдох. Выдох. Всё, что ты видел — это не твоя война. Оставь это мне.
Его голос был странным — одновременно жёстким и успокаивающим. Каждое слово звучало как приказ, которому хотелось подчиняться.
Но всё равно в груди Тэхена давило так сильно, что он не выдержал и всхлипнул.
Тогда Чонгук резко свернул на пустую дорогу и остановил машину у обочины. Выйдя, он распахнул дверь со стороны Тэхена:
— Выйди.
Тэхен послушно выбрался наружу, ноги дрожали. Не успел он ничего сказать, как Чонгук рывком притянул его к себе и заключил в крепкие объятия.
Тэхен уткнулся носом в его грудь. Парфюм, сигареты, тёплый запах кожи — всё это сбивало с ног. Он вдохнул глубоко и, наконец, позволил себе расслабиться.
— Всё хорошо, — тихо, почти рыча, сказал Чонгук над его ухом. — Я рядом. Я держу тебя.
Руки Тэхена дрожали, но всё же обняли его в ответ, сжимая так, будто он боялся, что если отпустит — то потеряет.
Чонгук гладил его по спине, то прижимая сильнее, то просто касаясь, как будто пытался загнать назад весь страх.
— Я не дам тебе пропасть, — добавил он. — Никогда.
И теперь, прижатый к его груди, слушая ровный ритм сердца Чонгука, Тэхен впервые за вечер поверил в эти слова.
Они так и простояли несколько минут посреди пустой дороги, пока дыхание Тэхена не стало тише и ровнее.
Чонгук ещё раз провёл рукой по его спине и, не говоря ни слова, усадил обратно в машину.
Он завёл двигатель, и салон наполнился ровным гулом мотора. Первые минуты Чонгук ничего не говорил — просто держал руль одной рукой, а другой обнимал Тэхена за плечи, притягивая ближе, будто защищал даже от пустоты вокруг.
— Щеночек... — тихо вырвалось у него, и в голосе прозвучала непривычная мягкость.
Тэхен, уставший, обессиленный после всего, что произошло, прислонился к его плечу. Тепло, запах, вибрации машины — всё смешалось, убаюкивая. Ему было страшно, но рядом с Чонгуком появлялось то странное чувство безопасности, которого он раньше не знал. Глаза сами начали закрываться, и вскоре он уснул.
Чонгук заметил это, посмотрел на его лицо. Засыпая, Тэхен всё ещё хмурился, губы были поджаты, ресницы дрожали, будто от последних слёз.
Чонгук поймал себя на том, что не может отвести взгляда.
Его обычно бесстрастное сердце сдавило странное, новое ощущение. Он никогда не заботился о том, кто плачет рядом. Никогда. Но видеть слёзы Тэхена оказалось пыткой. В груди будто что-то обожгло, как если бы острый нож провели прямо по сердцу.
Он вздохнул, снова вернув внимание на дорогу. Машина мягко скользила по ночному шоссе, неся их в сторону дома.
Когда они наконец въехали на территорию особняка, Чонгук не торопился глушить мотор. Он сидел и несколько минут молча наблюдал за Тэхеном — за его расслабленным лицом, за тем, как тихо поднимается и опускается грудь.
И чем дольше он смотрел, тем яснее понимал: этот парень становится для него кем-то слишком важным.
Слишком.
Он откинул голову на подголовник, выдохнул сквозь зубы и пробормотал почти беззвучно:
— Что ты со мной делаешь?..
Затем всё-таки выключил двигатель, наклонился и осторожно, стараясь не разбудить, расстегнул ремень безопасности на Тэхене. Взяв его на руки, Чонгук понёс внутрь дома — и впервые за долгое время ему не хотелось отпускать кого-то.
Он положил Тэхена в постель так бережно, будто сам боялся разбудить — поправил одеяло, натянул на него большую мягкую футболку, заглянул в уставшее лицо и на мгновение позволил себе забыть о мире вокруг.
Наклонился и тихо поцеловал его в лоб — коротко, с той самой нежностью, что всегда пробивала Чонгука сквозь грубую корку.
Потом он осторожно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и только упёршись спиной в холодную древесину, позволил руке вытащить телефон. Набрал номер, и разговор начался резко, как удар.