21 глава
«Успокоительное», которое подарила мне наша связь с Михеем, прекратило действовать. Метка на моей шее взвыла, и я вместе с ней. Стояла, прижимаясь спиной к обледеневшей бревенчатой ограде деревни, а Мира в форме зверя отчаянно защищала меня от разъярённых оборотней. Смутно помнила причину, по которой она приняла мою сторону, и вспоминать не собиралась. Внимание сосредоточено на действе, развернувшемся в нескольких футах впереди.
— Михей! — заорала, понимая, он там под рычащим покрывалом из врагов убивает Корга.
Ужас ледяными лапами держал за душу. После такого не живут... Господь бог! Горло сковало, тело одеревенело. Отвести взгляд от этого кошмара не получалось, но и смотреть, как уничтожают моего вожака — невыносимо. Невероятным усилием воли преодолела оцепление, сделала пару шагов и замерла, перестав дышать — из леса тёмным пятном к нам неслись волки. Стая. Я ни разу не задалась вопросом, сколько у Михея оборотней, а сейчас увидела — не меньше сотни. Сдулась, словно воздушный шарик, под визг отброшенного Мирой в сугроб волка.
— Твои? — шаманка повернула ко мне мохнатую голову.
Смогла лишь кивнуть. Мои. Три пепельных волка — Марк — возглавляли стаю — до мурашек картинка. Оборотни Корга бросились врассыпную, и в этом не было ничего удивительного. Сотня волков Михея против нескольких десятков соседей — диагноз: конец. Тёмная туча за секунды достигла цели — кто не успел, тот опоздал.
Встала и направилась вперёд, сердце заглохло.
— Михей... — я грохнулась на колени рядом с моим вожаком.
Растопырив дорожащие пальцы, хотела прижать ладони к окровавленной чёрной шерсти, но боялась это сделать. Латинос дышал, был жив, но не реагировал на мой голос. Раны по всему телу, сомкнутые веки — у меня из глаз покатились слёзы.
Господь бог, помоги!
— Помоги, — повторила вслух для Миры, которая подошла к нам.
— Ему? — волчьи брови дёрнулись.
Шаманка посмотрела на Михея и перевела взгляд на обезображенную тушку своего вожака.
— Ему, значит — мне! Прошу, помоги, — глотая слёзы, умоляла.
Волчица задумалась на несколько мгновений, а потом принялась ходить вокруг нас, принюхиваясь.
— Раны здесь не причём, — выдала, остановившись. — Его убивает ненависть родственника. Ничем не могу помочь.
Едва она успела договорить, из роя мельтешащих рядом с нами волков выскочил Марк. Без лишних разговоров пепельная мини-стая кинулась на шаманку.
Чёрт возьми!
— Марк! Марк не надо! — я подорвалась на ноги.
Не разобрать, кто из троих настоящий младший. На мои крики он не реагировал. В этом безумном клубке из волчьих тел и мелькающих зубов ничего не разобрать. Бедная Мира жалобно взвизгнула, и я, не думая что делаю, вцепилась в пепельную шерсть. Волк огрызнулся и... всё прекратилось.
— Рокси, ты с ума сошла?! — на меня смотрели глаза-льдинки. — А если бы я тебя...
— Боже! Марк не трогай её! — задыхаясь, посмотрела на потрепанную волчицу. — Она меня спасла.
У младшего случился ступор, а потом он заметил, в каком состоянии Михей.
— Миха... — ткнулся носом в бок почти бездыханного брата.
— Надо что-то делать, — я запустила пальцы в волосы. — К Акуре...
— Вряд ли Акура ему поможет. Я уже сказала, что ваш вожак умирает не от ран, — отозвалась Мира и, прихрамывая пошла прочь. — Отвяжись! — огрызнулась на одного из наших, попытавшегося вцепиться ей в холку.
— Не трогать её! — громкость голоса Марка в моей голове зашкалила, он подкрепил приказ воем.
Шаманка смогла уйти, а мы остались рядом с Михеем.
Вокруг нас собрались оборотни, но тишина была такая, словно вожака хороним. Атмосфера точно не соответствовала моим планам и нервы... И времени нет!
— Надо что-то делать, Марк, — прошептала, глотая слёзы.
— Мы едем на вокзал, — заявил младший. — Сейчас.
Разорвав собой круг из волков, он рванул за Мирой.
* * *
Чуть с ума не сошла — окровавленный зверь без сознания на снегу и я, шепчущая какую-то муть, чтобы приободрить его. На всё согласна — пусть мой латинос будет бешеным, неадекватным, ломает, крушит, громит... Только бы выжил. Марк не возвращался, а стая расходиться не собиралась. Волки смотрели на меня, но теперь в их глазах не читалось презрительного «дикарка», только безмолвная просьба — «помоги».
Я вздрогнула от звука работающего мотора. Встала на ноги, растёрла слёзы по щекам и увидела старенький пикап, за рулём — младший. Он успел превратиться, раздобыть одежду для себя и машину.
— Разойдитесь, — брат шёл к Михею.
Поднял огромного чёрного волка на руки и потащил к авто, я за ним. Сердце не на месте — младший сказал, что мы едем на вокзал. Чем скорее мы там окажемся, тем больше шансов спасти вожака, но Лоу...
— Шаманка нормальная. Одежду дала, машину одолжила, — оборотень кряхтел, торопливо укладывая Михея на заднее сиденье. — Жаль, Келли смылась, но ничего, наши её найдут...
— Марк, где Лоу? Мы ведь не поедем на вокзал без неё? — меня мало заботил состав стаи покойного соседа, и фифа не волновала.
— Садись в машину.
Я втиснулась назад в пикап, еле подняла тяжеленную голову моего волка и, сложив её себе на колени, захлопнула дверь. Меня трясло.
— Марк?.. — подала голос, когда оборотень сел за руль.
— Отсюда до вокзала дварфов ехать минут пять, до стаи полчаса. Михей плох, Рокси. Выбор за тобой. Я сделаю, как скажешь.
Время умерло. Принять решение казалось невозможным. Поедем за Лоу — можем потерять вожака, а оставить малышку одну... Я даже думать об это не могла. Предательство — хуже тех, что совершала моя мама.
— Не знаю, Марк, — прошептала, не чувствуя ни губ, ни языка.
— Я бы поехал на вокзал. Лоу останется со мной, с Акурой. Я верю, что вы с Михой найдёте способ вернуться в Левенрос.
— Какой способ?! О чём ты?! — я дёрнулась, латинос захрипел. — Господь бог... — у меня едва сердце не выскочило.
— Должен быть способ всё исправить, Рокси, — Марк повернулся к нам. На нём лица не было. — А пока надо не дать моему брату умереть.
— Без меня девочка снова начнёт угасать, — я говорила и почти не слышала себя из-за гула в ушах.
— Не начнёт. Акура сказала — Лоу здорова. Она нашла связь со своим волком. Теперь с малышкой всё будет в порядке.
— Что вы задумали? — раздалось в моей голове, Михей приоткрыл глаза.
Господи... Замерла, глядя на латиноса. Теребила пальцами слипшуюся от крови шерсть.
— Поехали, Марк. На вокзал, — выдохнула и, согнувшись, прижалась лбом к мохнатой чёрной морде. — Всё будет хорошо. Мы отправимся в мой мир, там магия Марка перестанет работать. Ты сможешь жить.
Выдала разом всю правду, которую скрывала последние дни. Недоговорки, ложь, необходимость юлить и изворачиваться мучили меня, а сейчас стало легче. Будто гора с плеч свалилась.
— Я не смогу жить среди людей, — Михей не поддержал наш план. — Никогда... Разворачивай тачку, Марк. Я хочу умереть дома.
— Мать твою! — младший развернулся к нам, потянулся рукой к брату.
Не поняла, что он сделал — вроде легко надавил пальцами на мохнатую шею латиноса. Он вырубился.
— Ты что натворил?! — завопила, колотя по предплечью оборотня кулаком.
— Спокойно! — он убрал руку, крепко сжал баранку и дал газа. — Акура научила. Всё под контролем...
...До вокзала дварфов мы действительно доехали минут за пять. Молча. Я привыкла поступать правильно: не всегда это «правильно» являлось истиной, но внутренняя уверенность для меня как воздух. А сейчас... Сейчас я поступала с Лоу и Михеем подло, но выбора не было. Мой бешеный латинос поправится, и мы обязательно придумаем, как вернуться в Левенрос, чтобы жить, а не хоронить Михея. Слова младшего теребили душу — «Должен быть способ всё исправить»... Должен же быть этот чёртов способ!
— Приехали, — Марк припарковался у вокзала и вышел из машины.
Он вытащил брата из салона, взвалил на плечи и, ни слова не говоря, направился вперёд. Бежала за ним, слушая гудки паровоза.
— Поезд не отправится без нас? — догнала оборотня.
— Акура договорилась со своим старым другом. Не отправится, — младший тяжело дышал, двигался быстро.
На перроне нас ждал дварф — бородатый и злой. Видимо, старый друг нашей шаманки. Он с раздражением глянул на Марка и заворчал:
— Между прочим, вместо поезда вас должна была ждать дрезина, но Акура просила и наши расстарались — всё по высшему разряду организовали. Можно было не опаздывать?! И вообще — он нахмурился, глянув на Михея, — этого возить мы не нанимались. Передайте шаманке, что она со мной до конца жизни не расплатится.
— Слово в слово передам, — процедил младший.
— На посадку проходите, — бородач фыркнул.
Всё словно во сне. Ночь, железная дорога, раритетный паровоз с одним вагоном и бесконечная лента страха, уходящего в неизвестность. Запах машинного масла и влажного песка, которым тут пропахло, кажется, всё и чуточку больше, навсегда останется в моей памяти неприятной горькой ассоциацией. Эту ночь я предпочла бы забыть.
— Рокси, я должен тебе кое-что сказать, — Марк вышел из вагона один. Михей уже внутри.
— О чём ты? — я одной ногой встала на железный порожек под дверью.
— Это последний рейс дварфов между мирами.
— Что? Но... Господи, Марк! Ты ведь сказал, что у нас будет шанс вернуться! — хотела сойти на перрон, но оборотень остановил силой.
— Эти карлики что-то напортачили, и магии железной дороги хватит только уехать и вернуться обратно.
— Как ты мог?! — я колотила младшего по плечам кулаками.
— Хватит, Рокси! Хватит! — он перехватил мои запястья, заглянул в глаза. — У нас нет выбора. Понимаешь?
Я замерла с полными глазами слёз. Понимала, но общей погани ситуации это не отменяло. Никогда ниоткуда я не уезжала с такой болью.
— Ага, да... — всхлипнула.
— Прости меня за всё. Я обещаю беречь Лоу. Я... Передай Михе, что я никогда бы не пошёл на алтарь, не отказался от силы, если бы знал, чем всё кончится. Подумать не мог, что дойдёт до такой беды.
— Иди... — дёрнулась, зашла в вагон и закрыла тяжёлую дверь.
Гудок локомотива перед отправкой взорвал моё сердце.
Грохнулась на лавку рядом с чёрным волком, положила ладонь на тёплый мохнатый бок и посмотрела в окно. В слабом освещении жёлтых фонарей стоял Марк. Мы не помахали друг другу на прощанье — прощанья не было. Бледный, почти прозрачный, словно призрак он смотрел на меня, а я на него. В голове громом бабахали его слова — «я никогда бы не пошёл на алтарь, если бы знал...». Марк не мог знать. Никто не мог знать.
Господи, как бы я хотела всё исправить, вывернуть прошлое наизнанку...
Поезд тронулся.
Мерный стук колёс успокаивал. Я перестала плакать и копошилась пальцами в шерсти Михея. Смотрела в окно — как и неделю назад, когда мы ехали в Левенрос, там была кромешная тьма. Тогда я подумала — ночь, но теперь стала мудрее, набралась опыта. Между мирами нет времени суток. Возможно, вообще ничего нет, кроме Вселенной... Отец говорил, что она всё слышит и так или иначе даёт нам то, чего хотим. Я хотела всё исправить. Пожалуй, настолько горячего искреннего желания ещё никогда не испытывала.
— Какого чёрта?.. — измученный голос вожака заскрипел в моей голове.
Он попытался подняться, но сил не хватило. Опустив голову мне на колени, закрыл глаза.
— Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня, — прошептала. — Я врала тебе, но больше не стану этого делать. Мы едем в мой мир, а Лоу осталась в Левенросе, — на сухой, горячий нос волка капали мои слёзы. — Мы не сможем вернуться, Михей, — всхлипнула. — Этот поезд совершит последний рейс, но о том, чтобы ты уехал на нём обратно, и речи быть не может. Я на рельсы лягу, но не отпущу тебя... Клянусь!
Моей ладони коснулся горячий язык волка.
— Не плачь, Рокси. Поздно плакать.
Метка снова вспыхнула болью, я прикусила губу.
— Ты ненавидишь меня?
— Я люблю тебя.
Сердце звякнуло хрусталём и разлетелось на тысячи осколков. Это не было торжеством. Признание, которое хочет услышать от своего мужчины каждая женщина, не принесло счастья.
Прижалась губами к шерстяной щеке лучшего оборотня во всех мирах. Даже в обличии волка он пах Михеем — сосновым лесом, морозом, Левенросом. Я и сама не знала, как вожак будет жить в Штатах, среди людей. Всё равно что мне попасть в мир, где живут миллиарды Джо...
— Одного не понимаю... — шептала, целуя звериную моду. — Почему ты сдался? — крепко обняла огромную голову, уткнулась носом в мягкую шерсть. — Узнал, что умрёшь, и даже не попытался ничего с этим сделать. Надо бороться. Хотя бы ради Лоу.
— Наверное, я сейчас понял в чём смысл моей жизни. Это не только дочь, но ещё и безумная дикарка, которая не побоялась обвести вокруг пальца меня — оборотня, которого только дурак не опасается. За такой стоит пойти даже в мир людей.
— Как бы я хотела повернуть время назад.
— Что бы ты сделала, окажись в прошлом?
— Не знаю... У меня в голове ни одной стоящей мысли, а в сердце только боль.
— Я верю, что мы ещё вернёмся домой. Не знаю почему, но верю. Ты, главное, приглядывай за мной, чтобы не кидался на людей, когда поправлюсь.
На моих губах мелькнула слабая улыбка — узнаю своего бешенного латиноса.
Задёрнула шторку на окне вагона и закрыла глаза. Думать не хотелось. Хотелось разучиться чувствовать. Хотя бы на время.
Проснулась от того, что через закрытые веки прорывался яркий солнечный свет. Открыв глаза, зажмурилась. Тело затекло, ноги онемели — тяжеленная голова у моего волка. Михей спал. Глубокое дыхание и его тепло манило меня снова нырнуть в сновидение. Я так устала...
Чёрт!
У меня едва глаза не выскочили. Пространство плыло, словно кругом жара, которую человеку точно не пережить. Вагон корёжило, и нас вместе с ним, но неприятных ощущений, кроме страха, это не вызывало. С минуту пялилась на чудо, а потом всё прекратилось. Поезд дёрнулся и остановился.
Приехали. Кажется.
Сразу будить Михея не стала. Осторожно выскользнула из-под мехового «слона» и потянулась. Надо осмотреться и думать, как выбираться отсюда. Сумка с вещами, которую я собрала, осталась в Левенросе. Михею нечего надеть, если он превратится. Прогуляться по городу с волком? Я окинула взглядом чёрного зверя — возможно, сойдёт за большую собаку. Только надо заглянуть в туалет и попытаться отмыть шерсть от крови. Первым делом в ломбард — попытаюсь заложить камешки, которыми плевались эльфийские цветы. Их я предусмотрительно зашила в подкладку своей куртки. Чёрт... В ломбарде спросят документы. Последний раз видела свой паспорт в тот день, когда мы приехали в Левенрос. Он был в рюкзаке, рюкзак вон на той лавке в вагоне...
Что?! Быть не может!
Я с удивлением смотрела на свой рюкзак. Он лежал там, где оставила его чуть больше недели назад. Точно помнила — когда мы с Михеем садились в поезд, его тут не было. И обломков моего мобильника на полу не было...
— Па-а-ап! Пап, пап, пап!
Голос дочери донёсся с улицы.
Осторожно отодвинула занавеску на окне и чуть сознание не потеряла. Мы на вокзале дварфов! На перроне Марк, Лоу... и Михей, а у него на плече — я! В бессознательном состоянии. Они или... мы уходили.
— Не сейчас, — решительно заявил малышке вожак.
— Пап, что с мамой?
— Как ты оказалась в этом поезде? — рычал Михей.
— Я не помню. Мы с Келли гуляли в Левенросе, а потом пошли на вокзал, чтобы покататься на паровозе.
— Ты её попросила об этом?
— Да. Я очень хотела быстрее добежать...
Больше ничего не услышала — ушли слишком далеко. Повернула голову и увидела окровавленного дварфа — это его Михей месил кулачищами в день, когда мы с Лоу приехали... На этом самом месте! Господь бог!
Выскочила из вагона и пулей понеслась к локомотиву. Из кабины машиниста на перрон спустился ещё один бородатый карлик.
— Мистер, почему мы здесь? — дрожащим голосом задала вопрос дварфу, смотрящему вслед побитому коллеге.
— Херня — вопрос, мисс, — заявил. — Сейчас выясним.
Он запрыгнул в кабину, а через пару секунд снова появился на перроне с кувалдой в руках. Прошёлся по путям, громыхая ей по рельсам. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать, глядя, как отбойный инструмент переливается всеми цветами радуги в крепких руках дварфа.
— Ну?! — хотелось дать карлику под зад за нерасторопность.
— Временно-пространственный сбой на левом рельсе. Вместо того чтобы переместиться между мирами, мы переместились в прошлое. Кося-я-як... — задумчиво протянул, почесав затылок. — Исправлю часа за четыре.
Исправит... Мысли путались. Стоп!
— Хотите сказать, что мы сможем вернуться в день, из которого прибыли?
— Конечно, сможем, — дварф посмотрел на меня, как на идиотку. — Нет ничего проще. Надо только починить путь.
Похоже, Вселенная меня услышала — улыбка сумасшедшей заиграла на губах. Появился реальный шанс ВСЁ исправить!
— Я должна отлучиться. Прошу, не отправляйтесь без меня, — почти умоляла.
— Э-э нет! Михей бешеный! Я с ним один не останусь.
— Мистер, я вас уверяю Михей сейчас не в состоянии навредить кому-то. Клянусь!
— Клятву в карман не положишь, — он хитро сощурился.
Вот ведь гад мелкий! Судорожно нащупала наживлённую на подкладку куртки нить, дёрнула и достала несколько камней.
— Это компенсирует ваши страхи? — протянула их карлику на раскрытой ладони.
Глаза дварфа округлились, он цапнул плату и сунул себе в карман. Бинго! Камешки чего-то стоят!
— Страхи компенсирует. А ожидание?
— Ну, ты... вы и... — рыкнула, сжала кулаки. — Получите столько же, если дождётесь.
— Идёт, — согласился дварф. — Поторопитесь, мисс, слишком долго стоять тут опасно. Временное искажение, все дела...
— Ага, да... — слушала его вполуха. — Дверь в вагоне можно запереть так, чтобы изнутри не открыли?
— Три камня, — с видом бывалого брокера заявил дварф.
Уолл-стрит не видела таких ушлых дядь!
— Это в ваших интересах. Михей проснётся и начнёт выяснять, в чём дело.
— Запру дверь, так и быть, — проворчал бородач.
Вот и славно! Не хотелось, чтобы волк, обнаружив, что пары нет рядом, отправился на поиски. Он в любом состоянии способен на это — поползёт, если понадобится. Так рисковать жизнью и без того еле живого вожака я не могла.
Заглянув в вагон, убедилась — Михей спит, посмотрела, как дварф заблокировал дверь, и понеслась к выходу...
Бежала по осеннему лесу в Левенрос. Далековато от вокзала — я страшно боялась не успеть за отведённое время, а ещё у меня не было плана. Всё, что удавалось придумать на бегу, тут же рассыпалось в прах.
Остановилась и тяжело дыша, уселась на сухие листья. Мне не мешал лёгкий осенний холод, мне мешало полное отсутствие хороших идей. Ориентирование на малознакомой местности — не моё, и волчье обоняние не спасало — ветер менял направление, я не могла понять, в какой стороне поселение. Но даже если случится чудо — я доберусь, то с чего, а главное — как начать разговор с Марком? Исправить равно вправить ему мозги, но технически Рокси и Марк познакомятся сегодня только после заката. И вообще, «я» сейчас в клетке без сознания. Господь бог, как всё сложно! В прошлом изменить будущее — это не шутки. Прекрасно помнила фильмы и книги на эту тему. Фантастика? Для меня реальность! Одно моё неосторожное слово могло не исправить — погубить всё окончательно.
Собиралась встать, чтобы продолжить путь, не зная, куда и зачем, но перед глазами затанцевали цветные круги. Я грохнулась на землю, схватилась за голову.
Не сейчас! Пожалуйста!
Видения тянулись одно за другим, открывая мне неизвестное. Показывали правду.
Видела, как Келли предлагает Сали пойти на сделку с Коргом. Волк хотел карьерного роста, а Михей, хоть и держал его рядом с собой, но гонял и в хвост, и в гриву, надеясь, что это поможет молодому оборотню набраться ума... Не помогло. После встречи с соседом Сали совсем голову потерял — от предложения стать вторым волком после вожака он отказаться не мог. А вот Трикси уломать не получилось. Няня наотрез отказалась от денег, не стала слушать лживые обещания про сытую жизнь в новой стае. Волчица всем сердцем любила свою семью и Левенрос, за это и поплатилась... То, что потом произошло с ней, мне хотелось развидеть.
Наблюдала, как Мира колдует, чтобы нагнать морок на Келли — фифа притворилась беременной, чтобы вернуться в стаю. Шаманка выдала гадине целый арсенал зелий и ядов. С их помощью она избавилась от охраны в доме, где её запер Михей — оборотней не вернёшь, как и Трикси.
Эпизоды вспыхивали перед глазами, взрывались, заставляя меня собирать этот адский пазл. Марк, Акура, Лоу, Михей, Келли, Сали, Грозова — их голоса звучали в моей голове...
— Хватит... Прошу... — лепетала, словно в бреду, пытаясь избавиться от свалившейся на меня правды.
Многое из того, что увидела, предпочла бы не знать.
— Рокси! — по моим щекам ходил тёплый мягкий язык.
Метка на шее взвыла, и я очнулась от боли.
— Михей?!
Он... Здесь, в лесу. Смотрела на чёрного волка, понимая, что это больше не фантомные события прошлого — вожак настоящий, а день сменился сумерками.
— Чёрт возьми... — прошептала в ужасе.
Опоздала!
— Куда торопилась? — волк выглядел не особо бодро, но и на умирающего не был похож.
— Поезд уехал без нас? — я с трудом сглотнула догадку.
— Куда он уедет? Машинист связан. Рассказывай, чего задумала?
— ...Как тебе в голову пришло пойти одной?! Ты могла наткнуться на Корга или его тварей. Ты даже не понимала, куда идёшь! — Михей на ходу отчитывал меня.
Ехала верхом на огромном чёрном волке, прижималась к шерстяному теплу и кусала губы. Вожак шёл не слишком быстро — сил по-прежнему немного, но теперь он не был похож на умирающего. Это дарило надежду. Латинос считал, наша связь даёт энергию, а я надеялась, что ему стало лучше, потому что мы на правильном пути. Я рассказала всё, объяснила — хочу поговорить с Марком, попросить его не отказываться от магии, но Михей ничего не ответил — приказал забраться ему на спину и пошёл вперёд... Мы направлялись в Левенрос — это единственное, что я знала наверняка.
— Надо торопиться, — шмыгнула носом. — Дварф сказал, что оставаться тут надолго опасно.
— Ты не станешь говорить с Марком, — заявил Михей. — Мы идём к Акуре.
— Неужели не понимаешь?! — я спрыгнула на землю. — Если мы сейчас пойдём к Акуре, это только всё усложнит и запутает. Надо найти... — отчаянно жестикулируя, никак не могла подобрать слово. — Ключ! — меня осенило. — Ключевой момент этого дня, от которого зависит, что с нашей историей случится завтра и потом.
Это точно связано с Марком, но что конкретно?.. Разговор у клетки? Не думаю. Там младший распушил передо мной хвост — ничего особенного... Мысли скрипели, но на этот раз душу будоражило хорошее предчувствие. Ответ рядом, надо только вспомнить что-то важное.
Важное... Важное!
Я подпрыгнула на месте — Акура говорила, что младший после нашего с ним разговора пошёл к ней просить благословения, а потом отправился к алтарю. Там он отказался от силы. Сегодня! Возможно, уже сейчас... Господь бог, только бы не опоздать!
— Надо идти к алтарю! — хватая воздух ртом, вертелась на месте.
Успело стемнеть, и я не понимала — где вокзал, где поселение.
— Что ты собралась делать? — голос Михея рычал у меня в голове.
— Попрошу младшего не отказываться от силы. Надо торопиться!
— Забирайся, — чёрный волк опустился на сухие листья, чтобы мне было удобнее его оседлать. — Мы пойдём к алтарю, но ты не будешь говорить с Марком.
— Что?! — возмущённо булькнула.
— Я сам разберусь.
Разве не этого я желала? «Пусть Михей делает, что хочет, лишь бы был в порядке...» Похоже, Вселенная чересчур отзывчива к моим просьбам.
* * *
Двигался в сторону поселения с Рокси на спине — из меня сочилась ревность. Не время и не место — головой понимал, а в душе — смерч. «Сегодня» младший ходил к клетке, и учуял от моей девочки запах хочки. Если он встретится с ней у алтаря, то станет пускать слюни, елозить голодным взглядом по аппетитному телу моей пары. Помнил, каким Марк пришёл ко мне «этим» вечером — влюблённым по самые яйца. Чувства с первого вдоха аромата хочки... Не надо им встречаться, сам с братом разберусь.
Остановился. Сквозь деревья виднелся алтарь.
— Там никого нет, — пара спрыгнула на землю. — Мы опоздали?
— Не думаю, — поднял глаза к звёздам. — Скорее, пришли раньше.
— Превратишься? — пальцы Рокси перебирали шерсть на моей голове.
Хотелось завалиться на спину и подставить ей пузо, чтобы почесала.
— Нет, останусь зверем, — ответил, щурясь от удовольствия. — Чувствую себя не слишком бодро. Не хочу тратить силы.
— А выглядишь довольным, — хихикнула.
Не сомневался даже. Пара для оборотня — это... Не придумали ещё слов, чтобы описать. Можно только почувствовать.
— Стой здесь, — приказал Рокси, заметив брата, и мотнул головой.
Расставаться с лаской не хотелось, но мы здесь не для этого. Направился вперёд.
— Михей, подожди... — зашептала мне вслед.
— Стой и никуда не ходи! — огрызнулся и продолжил путь.
Вышел к алтарю, остановился. Марк возился со склянкой. Мгновение, и он тоже замер. Идеальный нюх брата при нём. Ему не нужны глаза, чтобы понять, кто за спиной.
— Мих... — младший обернулся.
Он выглядел, как застуканный на месте «преступления» шкодник. Только я не папочка и ремень с собой не прихватил.
— Забудь об этом, — посмотрел на бутылку в его руке. — Иди домой, — прорычал.
— Не понял, — Марк с недоверием посмотрел на меня, — где твои двойники? И... тут ещё кто-то есть? — принюхался.
Догадливый малыш. Брат заметил, что я без мини-стаи, и запах Рокси учуял. Правда, с последним вышла заминка — для этого Марка дикарка пахла хочкой, а её настоящий аромат ему пока неизвестен. Прекрасно. Ревнивый зверь во мне довольно оскалился.
— Считай меня посланником духов, — я прошёлся вдоль жертвенного камня. — Подходит такое объяснение?.. Пошёл вон отсюда, — повторил с нажимом.
— Бегу, — съязвил брат. — У меня есть право принимать решения самостоятельно. Я остаюсь сделать то, зачем пришёл. Сам пошёл вон, — процедил.
— Ты даже не представляешь, что из этого получится, — я пригнул голову, оголил клыки.
— Никто не знает, что нас ждёт завтра! — Марк повысил голос. — А сегодня... Сегодня ты бросил в клетку девчонку, которая спасла нашу Лоу, вернула её домой. Что ты собираешься сделать с Роксаной?
— Это не твоё дело, Марк, — я откровенно рычал.
— Так и знал, — заявил, смело шагнув вперёд. — Видят Боги, я собирался попросить тебя оставить дикарку в стае. Зря. Задолбало жить по приказам обезбашенного вожака, который давно забыл, что значит благодарность и справедливость. Я на всё готов, чтобы защитить её от тебя.
— Ты пожалеешь...
— Возможно, пожалел бы, не будь ты таким... говном!
Стоп-кран сорван — я кинулся на брата. Стеклянная тара для его дара звякнула о камни и превратилась в осколки. Осталось навалять мелкому и за шкирку оттащить от алтаря!
* * *
Чёрт возьми! Ноги сами понесли меня вперёд. Братья никогда не слышали друг друга, и «сегодня» не исключение. Даром, что «этот» Михей прожил неделю в будущем.
«Возможно, пожалел бы, не будь ты таким... говном!» — после этих слов Марка вожак кинулся на него. Фильм ужасов, честное слово! Спецэффекты прилагались — рычание волка гуляло эхом по сосновому бору, реальность искажалась, совсем как в вагоне сегодня утром. Михей уже менял наше будущее. Подозреваю, не в лучшую сторону.
— Михей! Марк! — вцепилась в волчью шерсть. — Хватит!
— Роксана?.. — младший смотрел ошалевшими глазами.
— Р-р-рокси! — раздалось угрозой в моей голове.
Оба брата, тяжело дыша, пялились на меня, а я на них. Сердце в груди колотилось как ненормальное.
Всего один шанс всё исправить! Другого не будет...
— Ты же в клетке сидела... — Марк поднял брови. — И пахла иначе.
Михей зарычал.
— Тихо! — я рявкнула, но наткнулась на злой взгляд вожака и прикусила язык. — Пожалуйста... — добавила. — Вы вообще не слышите друг друга. Михей, — повернулась к чёрному волку, — ты привык решать всё силой, но с Марком это не работает. Разве не понял?
— Я вот ни хрена не понял, — младший округлил глаза.
— Мозгов у тебя нет... — проворчал старший латинос
— Единственное, что тебе надо понять, — перевела взгляд на Марка, — Михей не враг. Я до сих пор не понимаю, как тебе в голову пришло отказаться от своей магии из-за малознакомой дикарки?
— А... Но... — младший окончательно растерялся. — Откуда ты знаешь об этом?
— Неважно откуда я знаю. Представь, что твой поступок и череда событий обрекут брата на смерть. Представь, что его не станет. Ты этого хочешь?
— Нет, — Марк мотнул головой. — Я хочу, чтобы он не причинил тебе вреда.
— Как это должно произойти, по-твоему? Магия погрозит Михею пальчиком?! — закипала. — Вы точно родственники! Оба живёте ненавистью. Вы словно забыли, что родные друг другу, — я зажмурилась. — Марк, я люблю Михея, и ты его любишь. Просто вспомни об этом... Сейчас, а не тогда, когда будет слишком поздно.
Земля под ногами задрожала, ночной лес взвыл. Я взвизгнула и отчаянно замахала руками, пытаясь удержаться на ногах. Не вышло — грохнулась на землю.
Марка не было... Он словно испарился. Зато мой вожак на месте — его тоже мотало вместе с Левенросом.
— Что это?! — цепляясь за пушистую шкуру, вскарабкалась на спину волка.
— Ты перевернула наше будущее, — латинос побежал вперёд, быстро насколько мог. — Всё меняется прямо сейчас!
Прорваться сквозь искажения времени оказалось непросто — Михею досталось по полной программе. В Левенросе будто землетрясение случилось, и между страшными толчками не было перерывов. Вожак лавировал между искажениями пространства и нёсся вперёд из последних сил, а их было не так много.
Когда мы добрались до вокзала дварфов, волчье тело подо мной вздрогнуло. Я полетела вниз — Михей начал превращаться.
— Что?.. — цеплялась за крупные напряжённые мужские запястья, пытаясь подняться. — Что случилось?
— Всё опять обнулилось. Это хороший знак, Рокси, — Михей подхватил меня на руки и побежал к вагону.
Наверное, мы выглядели мегастранно — голый латинос с перепуганной девушкой на руках бегут по перрону, опаздывая на главный в жизни рейс...
Вожак рванул дверь кабины локомотива и вытащил оттуда, словно игрушку, связанного дварфа. Тряска усилилась. Михей, чертыхаясь, голыми руками рвал верёвки.
— Охренели?! — взвыл бородач, когда я избавила его от кляпа во рту.
Похоже, всё очень плохо... Бросить такое в лицо бешеному латиносу дварф просто так не решился бы.
— Заткнись и увези нас отсюда! — прорычал Михей, дёрнув карлика за ворот куртки.
— Это тебе не орчья колымага! — возмущался машинист. — Паровоз ещё раскочегарить надо.
— Я помогу, — решительно заявил волк.
— Вот не надо этого... Не надо! Ничего не трогай! — он что-то торопливо проверял под «пузом» поезда. — Говорил же — временные искажения, долго стоять нельзя, — ворчал.
— Слышь, специалист, — рявкнул оборотень, — будущее меняется прямо сейчас! Твоё тоже!
— Ещё интереснее, — дварф засучил рукава. — Теперь я не знаю, куда нас занесёт, а энергии на путях ровно на одну поездку.
— Боже... — я держалась за мощное плечо Михея, чтобы не потерять равновесие.
— В яблочко, мисс! На посадку! И не забудьте помолиться, — злое веселье на его лице мне не нравилось.
— Идём, — Михей повёл меня к вагону. — Не слушай этого идиота. Дварфы вечно преувеличивают.
— Ага, да...
Тряска перестала меня волновать — мне снова будто «успокоительного» вкололи. На этот раз к штилю в душе прибавилось шуршащее ощущение счастья.
Михей уселся на деревянную лавку в вагоне, потянул меня к себе. Устроилась на коленях у обнажённого оборотня, прижавшись щекой к тёплой крепкой груди, и размышляла — почему ему не холодно? Потрясающая способность думать «под наркозом» о ерунде, когда за окном исчезает реальность.
Вокзал пропал, а редкие вспышки света не освещали ничего — нечего освещать. Водила пальцем по лабиринтам татуировок вожака, поглядывая на чудеса за стеклом.
— Не волнуйся, — Михей задёрнул шторку. — Всё будет хорошо. — Моей макушки коснулись тёплые губы.
— Я тебе очень люблю, — призналась, испытав тёплую волну облегчения.
Хотела сказать ему, но случая не было, а сейчас мне плевать на время и место. Не это главное.
Гудок паровоза выдернул из дрёмы. Михей щурился, смотрел в окно. На жёстком лице каменное спокойствие, в чёрной бездне глаз — золотые искры. Монументальность вожака этот оборотень никогда не потеряет, есть в нём магия или нет её. Он рождён, чтобы вести за собой стаю, и это невозможно изменить.
Поезд дёрнулся и начал набирать скорость...
* * *
Открыл глаза, проснувшись от толчка тормозов. Паровоз сбавлял скорость. Рокси спала, прижавшись ко мне. За окном ночь и свет фонарей. В груди глухо ухнуло.
Приехали. Вопрос — куда?
Аккуратно переместил пару с колен на сиденье, встал. Тело затекло, но я чувствовал себя превосходно — выспавшийся, бодрый. Давно со мной такого не бывало.
Вышел на перрон — ну, здравствуй, заметённый снегом вокзал дварфов. Он мне в кошмарах сниться будет... Вдохнул холодный воздух, уловил далёкий аромат Левенроса — мой нюх далёк от идеального. Губы поплыли от улыбки. Опустился на четвереньки и совершил оборот — рядом встали две мои точные копии.
Получилось, мать вашу!
Но на поезд смотреть страшно — металл искорёжило, смяло, царапины такие будто по вагону и локомотиву скребли когтями звери размером с дом.
Из кабины машиниста на скользкий перрон спрыгнул дварф. Бородач не удержался на ногах и рухнул.
— Э-э-э... — испуганно протянул мелкий, когда я подошёл к нему. — Я довёз вас... Ни хрена плохого! — он вращал круглыми от страха глазами, видимо, решив, что зверь чем-то недоволен.
Слышать безмолвную речь оборотней дварфы не могли, а превращаться я пока не собирался. Кивнул ему в знак благодарности и пошёл будить пару.
— Мих!
— Папа!
Я не дошёл, за спиной раздались голоса моей семьи, а в открытой двери вагона появилась Роксана. Концентрация «охренеть как я счастлив» максимальная.
— Лоу?.. — Рокси растерянно моргнула.
Она не ещё не слышала, как наша девочка забавно лопочет безмолвной речью.
— Мама!
Заметно окрепший волчонок с трудом поместился у Роксаны на руках. Лоу вылизывала щёки мамы и, кажется, тоже была абсолютно счастлива.
— Мих, какого хрена? — младший явно был чем-то недоволен. — Всё понимаю — свидание, но вы обещали вернуться до начала праздника, а он уже закончился. Ничего не сказали про прогулку на паровозе. Я вас по запаху искал. Там Трикси с ума сходит, Лоу ей кровь свернула — где мама, где папа...
Трикси? Значит, жива девчонка! У меня камень с души свалился.
— Мам, я есть хочу, — пищала дочь. — Мам, я спать хочу. Пап, поехали домой?
Роксана не говорила ни слова, но её улыбка кричала — да, милый, мы это сделали!
— Ни черта себе! — Марк, наконец, заметил, искореженный поезд. — Что случилось?
— Экономический кризис на железной дороге. Целых паровозов не осталось, — отшутилась Рокси.
— Поехали домой, — я ткнулся носом в упитанный бок Лоу. — Мама яичницы поджарит. С беконом, а потом сказку почитаем все вместе.
Мы топали по заснеженному перрону, залитому жёлтым тёплым светом фонарей. Тот же состав, что и неделю назад, только между нами из прошлого и нами нынешними неделя, больше похожая на целую жизнь. Нам с Рокси предстояло выяснить, каким стало настоящее. Но...
Начало мне чертовски нравилось!