Эпилог
Месяц спустя
Прекрасное зимнее утро — начало многообещающего дня. Я потянулась, сощурилась от яркого солнечного света и улыбнулась — букет из беличьих хвостиков ждал меня на тумбочке у кровати. От Михея. Неизменно. По меркам волчиц, получить такой — ну очень романтично! Повздыхала немного, что не могу поцеловать мужа, и подгребла к себе сопящего рядом волчонка. Вожак всегда подсовывал мне Лоу, если с раннего утра был вынужден мчаться по делам.
— Ма-а-ам, я спать хочу.
Из-под одеяла высунулась маленькая лапа моей дочери. Когтистые пальчики растопырились и я, не удержавшись, пощекотала мягкую кожаную пятку — лапа спряталась, а недовольное ворчание мелочи ясно дало понять, что она думает по этому поводу.
— Лентяйка, — теребила её за ухо, — вставай, а то останешься без подарка на Рождество. Санта забывает про детей, которые спят до обеда.
— Старенький, память плохая? — дочь, сладко зевнув, открыла глаза.
— Вроде того, — я чмокнула её в шерстяную макушку и откинула одеяло. — Надо привлечь дух Рождества добрыми делами.
Несколько дней назад про этот праздник в Левенросе никто не знал, но я заикнулась Акуре, она рассказала Трикси, а та растрепала всей стае. Получилось не очень достоверно, но концепция оборотням понравилась, и все решили, что скучный конец года, который здесь никто не отмечал, надо превратить в весёлое Рождество. Суть праздника изменилась до неузнаваемости, а направление осталось прежним — подарки и много вкусной еды.
От мысли о вкусняшках к горлу подступила тошнота. Стоически дождалась, пока Лоу раскачается, превратится и, укутавшись в одеяло, пошлёпает к себе переодеваться. Дверь спальни хлопнула, а я бегом бросилась в ванную, но едва переступила порог — неприятные позывы закончились. С ума сойду с этим токсикозом! Понятия не имела, как чувствуют себя в таких ситуациях женщины беременные человеческими детьми, но наш с Михеем волчонок управлял маминым организмом, как хотел. Метка на шее заныла, транслируя латиносу мои ощущения. Наша связь окрепла, и теперь муж нередко разделял со мной «прелести» новой жизни.
Эта реальность нравилась мне гораздо больше прежней — многое плохое из того, что с нами случилось, теперь не существовало. Вот только ни я, ни Михей об этом не знали — будущее сильно изменилось. Приходилось собирать информацию по крупицам из рассказов окружающих.
Пожалуй, главное изменение — пророчества о том, что вожак потеряет власть, не было и, надеюсь, не будет.
Приняв душ, переоделась в тёплый домашний костюм — настроение: сочельник — и отправилась делать ревизию продуктов перед готовкой.
— Почему индейка? — первое, что услышала от Трикси, когда вошла в кухню.
Няня жива, здорова и никогда не заводила дружбы с Келли. Вчера она получила от меня блокнот с рождественскими рецептами и решила озадачиться главным блюдом.
— Тебе не нравится индейка? — я плеснула себе в чашку заваренную траву, уселась за стол.
Про ревизию можно забыть. Трикси вытащила из погреба всё, что можно и нельзя. Теперь тут сам чёрт ноги переломает.
— Дикое мясо гораздо вкуснее, — призналась волчица.
— Запеки рульку кабана.
— Точно! — няня принялась листать блокнот.
Ну-ну — я улыбнулась. Трикси прямая, как рельса, а у меня там только способ приготовления свиной рульки записан. Долго будет искать.
— Мам, а когда папа из города вернётся? — в кухне появилась Лоу. — Он обещал купить мне новую игрушку.
— Вечером, мелочь, — встала, чтобы приготовить ей завтрак. — Если обещал — значит, купит, — подмигнула дочери.
У нашего папы сегодня важное дело в городе. Выяснилось, что камни, которыми плюхали эльфийские цветы, стоят очень дорого. Курс обмена на золото здесь просто шикарный. Первым делом решено было выплатить повелителю эльфов долг за Левенрос. Чисто технически — это не самый честный способ, но не наша вина, что кто-то из ушастых облажался, сунув в детскую игру драгоценности. Оставалось надеяться, что их бюрократическая система не пленит вожака надолго, и он успеет купить подарки.
— Нашла что-то про рульку кабана? — я покосилась в сторону Трикси.
— Нет, — хмурая няня сосредоточено продолжала листать страницы. — Она тут вообще есть? — посмотрела на меня с упрёком.
— Не-а, — еле сдержала смешок. — Запекай, как умеешь, а я приготовлю картофельный салат и пирог.
— Может, с мясом салат, а? — Трикси умоляюще свела брови. — На свадьбе картофельный уже пробовала...
Вспомнились столы, которые накрыли на нашу свадьбу в поселении — доски прогибались от тяжести блюд. И всё это — мясо! Мой фирменный картофельный салат оваций не сорвал, но это не могло омрачить приятных воспоминаний. В душе шуршало мягкое тепло — мы с моим бешеным латиносом поженились две недели назад. Ничего пышного, всё по-семейному просто, кроме титула — первая самка стаи. Эту должность я получала у алтаря под помпезную речь Акуры. Кто-то даже прослезился, а меня трясло от волнения. Теперь я отвечала за волчиц в стае. Местные дамочки — яркие личности, им палец в рот класть не стоит, но ничего, справляюсь.
В дверь постучали.
— Я открою, — поставила перед Лоу тарелку с оладьями.
Так нетерпеливо и настойчиво колотить в дверь дома вожака могла только Акура.
— Помоги-ка, — старая волчица вручила мне большую коробку.
— Что это? — я поставила груз на комод в гостиной.
— Кое-что интересное, — шаманка в приподнятом настроении. — Давай, распаковывай, — сняла с плеч шубу и, оставив её на вешалке, поспешила ко мне.
Внутри оказались хлопушки, мишура, ёлочные игрушки и даже заряды с фейерверками. Произведено в Штатах...
— Только не говорите, что дварфы снова путешествуют между мирами, — у меня сердце кольнуло.
Если так, Михей открутит карликам головы! Он вложился в вокзал с условием, что там будет не межмировая, а обычная станция. Дварфы согласились, и всё шло неплохо — железнодорожное сообщение с Левенросом наладилось, а тут — нате вам...
— Нет, конечно, — шаманка округлила глаза. — Всего лишь немного моей магии.
— Ага, да...
Я стушевалась. Сейчас Акура, как обычно, заведёт разговор о шаманстве — она не теряла надежду сделать меня своей преемницей.
— Хочешь уметь так же? — повертела в руках ёлочный шарик. — Из пуговицы сделала.
— Акура... — я вздохнула. Понятно, дело совсем не в «игрушках». — У меня муж и дочь, а скоро родится ещё один ребёнок, и новая должность... Честно говоря, решать споры волчиц гораздо интереснее, чем... — прикусила язык, едва не ляпнув «менять прошлое», — шаманство, — нашлась.
— Ладно, расслабься, девочка, — улыбнулась. — Не стану больше приставать к тебе с этим вопросом. Сама придёшь, когда наступит время.
Ни вашим, ни нашим, но я выдохнула.
В этом настоящем у меня тоже были задатки шаманки, и сила Лейлы осталась при мне. Акура считала, что этот «коктейль» и её уроки сделают из меня достойную смену для неё, а мне хватило злых чудес по самые ушки.
— Ух ты-ы! — в гостиную забежала Лоу и сразу взялась за коробку с рождественским инвентарём. — Что это? — она цапнула хлопушку, сунула палец в тряпичный хвостик.
— Лоу, нет! — я вскрикнула, но было поздно.
Громкий бабах, и взмывшее под потолок конфетти перепугали оборотней до чёртиков. Дочь отбросила от себя пустую картонную капсулу и с визгом бросилась ко мне. Акура шандарахнула магией и попала в стеллаж, а из кухни на грохот выбежала Трикси с квадратными глазами. И смешно, и плакать хотелось. Местные ещё не видели хлопушку в действии — вот, посмотрели.
— Мука закончилась, — няня привалилась к дверному косяку, прижала ладонь к взмокшему лбу. — На рынок схожу.
Ага, в таком состоянии ей только на рынок.
— Мы сами, — я кивнула дочери — одевайся.
На улице стояла шикарная рождественская погода — тепло, безветренно и падал пушистый снег. Цветастые дома, украшенные оборотнями в рождественском стиле, выглядели забавно. У волков, определённо, своё понимание Рождества — мне оно нравилось.
Я шла, размахивая пустой корзинкой, наслаждаясь погодой и атмосферой. Лоу забыла про шок, вышагивала рядом — гордая, что у неё есть мама. Мы направлялись к рынку, но по пути встретили настоящее чудо — нельзя не остановиться. Ещё вчера в центе поселения установили пушистую ель. Оборотни не могли договориться, как украшать, даже спор разгорелся, а сегодня рождественская красавица выглядела стильно. Бордовые банты из атласных лент, самодельные ёлочные шары в красно-золотой гамме и... Цветы? Подошла ближе, дотронулась до лепестка — цветы. Засушенные и покрытые чем-то вроде краски в тон основным украшениям. Между ветками вспыхнули цветные огоньки, я отдёрнула руку. За рождественской красавицей установили генератор магии и подключили к нему что-то вроде гирлянды — я такие лампочки на вокзале дварфов видела. Ёлка напоминала те, что ставили на улицах у дорогих бутиков в моём мире.
— О-о-о! — дочь остановилась, задрала голову, рассматривая красоту.
Двое парней заканчивали с декором, парадом командовала Грозова.
— Ты придумала так украсить? — спросила у учительницы, взяв её под локоть.
— По-моему, неплохо, — она сощурилась, будто примеряя взглядом, чего ещё поправить.
— Превосходно! Со вкусом, — я тоже загляделась. — А жених твой где? — я обнаружила, что Марка нет поблизости.
Михей шутил, что Ульяну и младшего по одному теперь никто не узнаёт — все привыкли, что они везде появляются вместе. Не отлипали друг от друга.
— Ушёл, — вздохнула Грозова. — Мы здесь были, а потом из леса прибежал один из патрульных, что-то ему сказал, и вот... Я волнуюсь.
Мне тоже стало не по себе. Наш вожак выставил патрули вдоль границ Левенроса, и раз Михея нет на месте, обо всех происшествиях должны сообщать второму волку стаи. Что-то случилось.
— Вы закончили? — я кивнула на ёлку.
— Вроде, — Грозова растерянно пожала плечами.
— Тогда идём с нами. Заглянем к Хорхэ за сладостями, потом на рынок и к нам. Всё равно праздновать вместе будем.
Оставлять учительницу одну не хотелось, ходить за ворота поселения не стоило. Я решила подождать.
Впрочем, ждать оставалось недолго.
Едва мы дошли до лавки старика Хорхэ, я заметила Марка. Волк шёл по улице быстро и явно направлялся к нам. Вскинул руку — подождите, перешёл на бег.
— Хорошо, что вы вместе, — младший выдохнул и сгрёб Грозову в охапку.
Вот так — идеально, цельно, парно. Сразу понятно — это любовь. Но Марк выглядел взволнованным.
— Что-то случилось? — у меня дыхание перехватило.
— Я до вечера буду занят. Лучше, чтобы ты побыла с Роксаной, — он обратился к невесте, проигнорировав мой вопрос.
— Ну... хорошо. Рокси меня уже пригласила, — Грозова с нежностью посмотрела на латиноса.
— Да что случилось-то?! — я не выдержала.
— Не при ребёнке, — младший многозначительно округлил глаза.
— Идём, Лоу, — Грозова взяла мою дочь за руку и подмигнула мне, — посмотрим, чего вкусного есть у дедушки Хорхэ.
Вот за это я ценила волчицу Грозову — без лишних слов она брала инициативу на себя и делала всё правильно.
Как только они с Лоу исчезли за дверью торговой лавки, я дёрнула младшего за рукав куртки:
— У меня и так нервы ни к чёрту, — добавила в голос строгости. — Говори, что произошло?
— Келли нашли, — признался.
Меня словно кипятком ошпарило. Давно не слышала этого имени...
В этой реальности фифу раскусили в тот день, когда она посадила Лоу волчонком в поезд. Наладить отношения с дочерью вожака у неё не получалось — это отдаляло Келли от статуса первой самки стаи и она решила действовать: хитростью заставила девочку превратиться, отвела на вокзал и, приплатив машинисту, со спокойной душой отправила ребёнка в чужой мир. Надеялась свалить всё на болезнь малышки — неадекватная в форме зверя девочка потерялась. Не вышло. Келли отправилась в клетку, вот только под замком она долго не просидела — Сали вытащил её и помог бежать. Келли заплатила ему — золото у неё всегда водилось. Кошелёк фифы с вышитыми на нём инициалами и погубил Сали. Предателя в новом настоящем тоже убил Михей, а вот гадину найти не удавалось. До сегодняшнего дня.
— Где она? — у меня кулаки сжались.
— Угодила в одну из наших охотничьих ям и свернула себе шею. Келли мертва, — сообщил Марк.
У меня внутри словно шарик сдулся — дышать стало легче. Мысль о том, что эта дрянь на свободе и, возможно, бродит где-то рядом, не давала спокойно жить. Левенрос охраняли днём и ночью, за нами с Лоу приглядывала охрана, но от страхов это не спасало. Ещё одной истории с Келли я бы просто не пережила...
— Туда ей и дорога, — процедила.
— Это — да, — младший почесал затылок, — но есть другая проблема. С ней был оборотень Корга. Я его по следу нашёл. Мы немного поболтали, — от его «поболтали» у меня мурашки поползли, — и выяснилось, что всё время после побега сучка жила в стае соседей. С её помощью Корг решил выкрасть Лоу, чтобы шантажировать Михея. Коргу нужен Левенрос...
Марк рассказывал, а я понимала, что есть кое-что, что исправить невозможно — гнилые души. Мы с моим латиносом могли хоть вековую историю этого мира развернуть задом наперёд, но Келли и Корг — стабильно-неизменное зло. Но есть ещё и неравнодушная Вселенная. Верила, что Келли повторила уже несуществующую судьбу Трикси не просто так.
— Надо сообщить Михею, — я тряхнула головой, отгоняя воспоминания.
— Я уже съездил за ним в город. Вытащил прямо из зала переговоров его Величества. Брат сейчас у ворот деревни соседа. Гад заперся там со всей стаей. Соберу самых крепких парней, и мчим туда.
— Господь бог... — вырвалось у меня из груди.
— Эй! — Марк положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Без паники. Эльфы тоже заинтересовались, за нами целая делегация поехала. Ушастым ни хрена не интересно, чтобы у них под боком грызлись две стаи. Выкурим Корга и его ублюдков из поселения, и их депортируют отсюда.
— Куда? — я подняла глаза на младшего латиноса.
— Далеко, — пообещал. — Присмотри за Ульяной. Мне пора.
* * *
День пролетел быстро — готовка, уборка, нарядить Лоу, одеться самой. После обеда заглянули две волчицы — девушки не могли решить, у кого дома стоит справлять праздник. Разругались и пришли к первой самке, чтобы я разрешила их спор. Мне несложно. Кинула монетку, определила победительницу и отправила их с миром. Должность мне нравилась. Вот только полного кайфа не получилось. Всё ждала — вот-вот откроется дверь — придёт муж. Не пришёл...
Вечером появился Марк — Ульяна была счастлива. Младший сказал, что с Коргом разрулили, но Михею пришлось задержаться. Он заканчивал какие-то дела с эльфами.
Мы всей компанией сходили к главной ёлке поселения, Марк на правах второго волка торжественно поздравил стаю с завершением старого и рождением нового года. Фейерверки произвели на оборотней впечатление — выли под выстрелы зарядов так, что мурашки по коже. После все разошлись по домам — есть вкусняшки, дарить подарки. Веселиться.
Я сидела с семьёй за праздничным столом в гостиной, но кусок в горло не лез, а улыбки у меня выходили слишком натянутыми. Чтобы не смущать никого кислой рожей, незаметно слиняла. Недалеко.
Забралась с ногами на широкий подоконник и уставилась на наш двор. Ждала, когда за оградой мелькнёт свет фар, но он не мелькал. Надела красивое платье, причёску сделала, даже попросила Трикси сделать мне макияж, как у местных дамочек — и оказалось, что всё это некому продемонстрировать.
Оборотни уже успели наесться, обменялись подарками и даже потанцевали — всё плавно двигалось к завершению.
— Мам, смотри, я эльфийская принцесса! — Лоу подбежала ко мне, демонстрируя нарядное платье.
— Ты принцесса оборотней, — я подтянула малышку к себе и посадила на подоконник. — Самая красивая на свете.
— Ты грустишь, потому что папа не пришёл? — дочь вертела в руках бутафорскую волшебную палочку. — Оп! — коснулась магическим предметом моей макушки. — Вот тебе уже не грустно.
— Мелочь, — не сдержала улыбку.
Моя девочка рядом, и я счастлива.
— Когда они родятся, ты будешь меня любить? — поджав губы, Лоу смотрела на мой живот.
— Конечно, буду! — я запустила пальцы в чёрные кудряшки дочери. — Что за вопросы? Я всегда тебя буду любить... Стоп, — у меня в голове, словно монета звякнула. — Что значит «они»? — вопросительно уставилась на малышку.
— Там два, — она оттопырила указательный и средний палец, стала принюхиваться. — Да, точно — два волчонка.
— Ты это учуяла? — у меня брови вверх поползли.
— Я тут подслушал, — к нам подошёл Марк. Он тоже втянул воздух ноздрями и широко улыбнулся. — Два, — щёлкнул племянницу по носу. — Ребёнок врать не станет.
— Что — два? — из-за плеча младшего высунулась Грозова, принюхалась. — Я ничего не чувствую, кроме беременности.
— Не все могут понять, — Марк улыбался. — Племяшка в меня пошла, глянь! Тоже с идеальным нюхом. Эй, девочки! — он позвал Акуру и Трикси. — Несите вино, у Рокси и Михея будет двойня.
Вокруг меня собрался клубок оборотней. Поздравляли меня, обсуждали проявившуюся магию Лоу, разливали вино по бокалам. Даже я в этом потоке искреннего веселья отвлеклась, заулыбалась. Наверное, ещё не до конца осознала, что беременна двойней. Небольшой шок, но он точно от счастья.
— Держи, — Марк сунул мне фужер с игристым вином.
— Куда «держи»?! — рык моего латиноса накрыл весёлый гвалт семьи.
У меня из руки исчез бокал.
Мы слишком увлеклись разговорами и не услышали, как пришёл Михей. Вожак стоял с огромным пакетом в одной руке, с отобранной у меня хрустальной тарой в другой и недобро смотрел на брата. Муж считал, что теперь мне пить нельзя от слова совсем. Откуда у него взялся этот пунктик? В стае никто не запрещал глоток хорошего вина беременной самке.
— Мих, чего ты? — Марк потянулся забрать фужер. — Мы вас с двойней поздравляем!
Семья поддержала младшего единодушным радостным «ура!», дочь запрыгала вокруг папы, а он с круглыми глазами замахнул разом пузырящееся вино. Похоже, мой латинос тоже испытал шок.
Мы ещё минут десять приводили его в чувство. А потом ещё столько же, когда Марк сообщил, что Лоу — обладательница идеального нюха. Вожак заобнимал и зацеловал нас с дочерью, и я на мгновение пожалела, что не успела спрятаться, чтобы переждать бурю волчьих эмоций в безопасном месте. Чуть не задушил, честное слово! Но даже с трещавшими от стальных объятий латиноса рёбрами и исколотыми его щетиной губами я была счастлива.
Мы счастливы.
— Семья! — громыхнул Михей. — У меня для вас подарки!
Все были рады получить поздравление от вожака. Грозовой достался эльфийский подстаканник — волчица растрогалась. Акуре латинос привёз целый мешок каких-то шаманских штучек. Я в этом разбиралась слабо, но, судя по оханью старой волчицы —вещи редкие. Для Трикси Михей привёз косметику, которую она любила чистой, незатуманенной любовью, а ещё волчица получила дар обращаться по желанию. Няня — часть нашей семьи, ей положено. Лоу получила не одну игрушку — похоже, папа, не задумываясь, скупил все, что было в лавке.
— Теперь к новостям, — латинос достал из внутреннего кармана куртки свиток. — Левенрос наш, — семья отреагировала радостными криками. — Тихо! — гаркнул. — Это ещё не всё, — широко улыбнулся. — Корга вместе с его стаей депортируют. Его земля теперь тоже часть Левенроса. Я хочу, чтобы она досталась тебе, младший, — Михей извлёк из кармана ещё один свиток и протянул его брату.
— Серьёзно, Мих? — Марк с удивлением уставился на вожака. — Ты даришь мне собственную территорию.
— Распорядись землёй, как считаешь нужным, — старший латинос хлопнул младшего по плечу.
— А если я захочу собрать свою стаю?
— Я буду гордиться тобой! Ну и помогу чем смогу.
В этой реальности братья друг друга неплохо понимали. Михей не давил на младшего, а тот частенько заводил разговоры о том, что было бы неплохо обзавестись собственным «коллективом».
— Мамочка, я буду скуча-а-ать, — дочь почему-то вцепилась мне в руку со слезами на глазах.
— В смысле?! — я на автомате обняла малышку, чтобы успокоить, хоть и не понимала причину внезапной истерики. — Вы меня решили в новую стаю Марка отправить? — растерянно моргнула.
— Трикси, сумку! — скомандовал вожак, снимая с вешалки мою шубу.
Няня по-армейски быстро метнулась к стеллажу и вернулась с небольшим, но весьма пузатым саквояжем. Удивления в глазах семьи я не заметила. Волки прятали улыбки в уголках губ. Похоже, тут все в курсе чего-то, чего не знала я.
— Муж мой, что происходит? — я сунула руки в рукава, галантно предложенной шубки и строго посмотрела на супруга.
— Всё узнаешь, но позже, — в чёрной бездне глаз оборотня искрилась хитринка. — Скажи всем «пока», — улыбка у него вышла очень довольная.
«Пока» получилось с объятиями и хныканьем дочери. У меня чуть сердце не разорвалось. Такое впечатление, что будем отсутствовать не пару дней.
Мы вышли во двор, и Михей повёл меня к машине. Любопытство так и распирало, но латинос — сама таинственность. Хм, сюрприз...
— Тебя без подарка я не оставлю точно, — тихим низким голосом заявил над моим ухом.
О, этот тембр! У меня внизу живота потяжелело.
— Что за подарок? — прикусила губу, стараясь выровнять дыхание.
— Для начала завяжу тебе глаза, — он стянул с шеи шарф.
Густая концентрация предвкушения сюрприза окутала мою душу. Мы ехали на приличной скорости, словно опаздывали куда-то, но я не могла увидеть куда. Спрашивать бесполезно, вожак хранил тайну. От нетерпения я ёрзала на сиденье, принюхивалась. Может, Михей организовал нам гнёздышко разврата в эльфийском городе? Это было бы здорово! В большой семье с маленьким ребёнком непросто остаться наедине, а если случалось, то мы вели себя тихо. Хотелось полномасштабного бешеного секса.
Нос защекотал запах песка и машинного масла, джип затормозил.
— Э-эм... — я отчаянно втягивала воздух ноздрями, надеясь, что догадка не оправдается. — Ты ведь не на вокзал меня привёз? — скривилась.
С тех пор как мы вернулись из прошлого, я обходила вокзал дварфов стороной. Никаких больше паровозов и железных дорог!
— Вот чёрт... Забыл, что у тебя волчье обоняние.
Хорошо, что забыл! Хоть нос не завязал. Сдёрнула повязку с глаз. Вокзал!
— Нет-нет-нет, — замотала головой. — Сегодня Рождество, и я не хочу вспоминать плохое.
— Рокси, — латинос взял меня за руку, — нам срочно нужно менять воспоминания. У меня это место, — он нахмурился, — тоже ассоциируется не с самыми лучшими моментами, но здесь всё началось. Доверься мне. Всё будет хорошо.
О-о-о... Это нечестно! Конечно, я доверюсь мужу, наплевав на всё.
Вышла из машины, вздохнула и обхватила себя руками за плечи. Неуютно. Но никакого плохого предчувствия. Вроде...
Мы шли по перрону. На путях стояло несколько паровозов, пассажиры ждали отправки. Станция Левенрос — проходная, пассажиры редко заканчивают свой путь здесь. Только те, кто ищет новый дом и свою семью. Как я когда-то.
— Наш, — сообщил Михей, когда мы остановились у локомотива, к которому был прицеплен всего один вагон.
— Ага, да... — у меня голос просел.
— Мистер вожак, миссис главная самка, — нам навстречу вышел знакомый дварф-машинист, и мне сделалось совсем дурно. — Проходим на посадку!
Мощное дежавю... Я шла к вагону, но ноги слушались плохо. Неужели снова в прошлое? Зачем? Всё ведь и так хорошо!
— Располагайся, моя, — Михей помог забраться по ступенькам, мы вошли в вагон.
Вагон-ресторан? По крайней мере, очень похоже. Мягкие диванчики, столики — всё в уютных бордово-красных тонах.
— Объясни, — стянула шубу, уселась за накрытый стол. — Прошу, иначе я с ума сойду, — прошептала.
— Я бы очень хотел познакомить тебя с родителями, — Михей устроился напротив, откупорил бутылку вина. — Ты бы понравилась маме, да и отец... — он замолчал.
— Мы снова отправимся в прошлое... — вцепилась в бокал.
— Несколько глотков, не больше, — строго заявил латинос. — Нет, Рокси, мы не отправимся в прошлое, — вернулся к главной теме. — Я бы хотел познакомить тебя с родителями, но, увы, это невозможно. Зато у меня появился шанс показать тебе родину.
— Как это? — я опешила, забыв про вино. — Ты же говорил, что её больше не существует.
— Фактически. Но это не проблема для демиурга. Мой хороший знакомый создал кусочек мира — место, где я родился и вырос. Тёплый южный край, фрукты, океан. Хочешь?
— Хочу! — закивала, представив, как здорово попасть из зимы под тёплое южное солнышко.
Однажды у меня было видение, я успела насладиться секундным впечатлением от красот родины моего вожака. Очень надеялась, что творение демиурга окажется не хуже оригинала.
— Отлично! Мы проведём целую неделю вместе, — у Михея заметно улучшилось настроение.
Мой латинос рассказывал о крае, где родился. О стае, которой управлял его отец, а я смотрела на мужа и понимала, что такого взгляда у него не видела никогда прежде. От его голоса по моему телу расходились разряды тока — тысячи вольт. Ловила каждое слово, но думала совсем о другом...
Несчастное моё либидо — с беременностью оно подросло, а выхода желание не получало. И вот мы наедине в размеренно покачивавшемся вагоне едем в тёплую сказку. Главный свет погас, на стенах зажглись небольшие светильники — имитация канделябров со свечами. Атмосфера более чем интимная.
Примерилась взглядом к столу — поместимся.
Поймала глазами чёрную бездну с золотыми искрами, и дыхание перехватило. Шансов выбраться из этой сцепки нет. Завела руки за спину, сделав вид, что хочу расстегнуть молнию на платье.
— Рокси? — Михей сощурился.
— Душно что-то, — мурлыкнула. — Помоги.
Поднялась, встала к столу и повернулась спиной к вожаку. Молния взвизгнула, Михей подцепил пальцем тонкую бретельку платья. Достаточно скинуть её с плеча, и вечерний наряд сползёт на талию. Я глубоко вдохнула, представив, как горячие мужские ладони накрывают заметно налившуюся от беременности грудь, и по телу побежали волнующие разряды.
— Моя, — развернул меня, так ничего и не сделав с платьем. — Ты уверена? Всё же двойня у нас...
У меня даже рот приоткрылся от удивления. Это точно мой муж?.. Михей мне никогда таких вопросов не задавал. Михей брал и делал, так, что я едва сознание не теряла от оргазмов, а тут...
Обида собралась в груди, на глазах выступили слёзы. Тело моего латиноса напряглось — мышцы на предплечьях под рубашкой превратились в сталь. На мужественном жёстком лице ни осталось и тени нежности.
— Ты меня больше не любишь, — я всхлипнула, понимая, что несу чушь. — Не хочешь... — пролепетала, рыдая.
Гормональная пляска меня не щадила. Господь бог, какое там — «не любишь, не хочешь»?! Крепкое доказательство обратному упиралось в мой живот, грозя разорвать штаны латиноса.
— Сама напросилась... — прохрипел, отстранился и избавил себя от рубашки.
Голый шикарный татуированный торс — смуглая кожа, мощная грудь. Плакать я перестала и, шмыгнув носом, облизала жадным взглядом всю эту красоту. Вожак дёрнул скатерть со стола — вино, посуда и фрукты полетели на пол. Перед глазами на мгновение потемнело, тело обдало жаром. Крепкие руки подхватили меня — словно в бездну полетела, но в последний момент Михей аккуратно уложил на столешницу. Верх вечернего платья расползся от рывка — треск ткани и несколько пуговиц выстрелили в воздух. Осталась в белье. Впрочем, дорогие кружева создавали совсем не для того, чтобы скрывать женские прелести. Михей накрыл меня собой, давая почувствовать родное тепло, и вгрызся в метку. Я вскрикнула. Он обновлял клеймо болезненно, но в этом была настоящая магия. Каждый раз как первый — в этом секрет моего очень личного счастья.
В чёрной бездне глаз вожака мелькнули хищные золотые искры, и мои дрожащие губы накрыл глубокий, жёсткий поцелуй. Михей умел целовать так, чтобы до живота пробрало — каждый толчок его языка во рту отзывался сладким спазмом между моих ног. Латиносу всё равно, где целовать жену — он везде делает это потрясающе... Поглаживая мои отвердевшие соски подушечками пальцев, спустился ниже, и я сама развела ноги. Заёрзала бёдрами от нетерпения, потому что хорошо знала, как сейчас будет сладко и горячо.
Михей зубами расправился с уцелевшим низом платья, рыкнул и, отодвинув кружевную полоску трусиков, жадно впился губами во влажную горячую плоть. Я выгнулась в крепких руках мужа, по привычке стараясь вести себя тише — не разбудить никого в доме стонами, которые так и царапали горло, рвались на волю.
Кажется, не могла пошевелиться, вдохнуть не могла — застыла дугой, рефлекторно вздрагивая от ярких острых ощущений — от частых ударов кончика языка по чувствительному клитору, жестких губ, сжимавших его до мучительно-сладкой боли, так что бёдра сами тянулись сомкнуться.
У моего мужчины всё большое, а я не очень — вся. Закусив губу, запустила пальцы в жёсткие чёрные волосы, притягивая его к себе ближе, теснее, глубже. Михей никогда не останавливался на одном оргазме, когда трахал меня ртом — и это не было нежной любовью. Трах — развратный и жёсткий, заставляющий чувствовать себя самкой в лапах озабоченного хищника.
— Сладкая девочка, вкусная... — хриплый голос моего вожака, и к языку присоединились пальцы.
Правильными, твёрдыми движениями он отправлял меня в точку невозврата. До мутной головы, наконец, дошёл стук колёс поезда, и я сообразила, что сдерживаться не надо. Контроль над эмоциями отправлен к чертям — я закричала, не то пытаясь вырваться из рук латиноса, не то прижаться сильнее, кончая ему в рот.
Ещё вздрагивала от афтершоков, когда Михей привёл меня в вертикальное положение и прижался губами к моему лбу. Обожала этот момент. Голая, разгорячённая, расслабленная я и полуобнажённый зверь. Кажется, нитки на его штанах трещали, пока я дрожащими непослушными пальцами пыталась справиться с пуговицей и молнией — от этого соргазмировала фантазия.
Из моей груди вырвался сдавленный стон, когда крепкий член с капелькой смазки на конце выскользнул из брюк латиноса мне в ладонь. Сжала каменный ствол в кулаке, глядя в затуманенные желанием чёрные глаза мужа, облизала пересохшие губы. Михей устроился между моих широко разведённых бёдер и дюйм за дюймом насадил на себя.
Латинос аккуратничал, а я с ума сходила от вкусного момента, растянутого на осторожные рывки — заботливый мой. Откинувшись назад, упёрлась ладошками в столешницу и сжала мышцами его внутри себя, расслабилась и снова обняла плотью член. Я успела выучить, что нравится моему вожаку. Эффект от этого нехитрого приёма обычно не заставлял себя ждать — в этот раз тоже. Михей только и успел, что обхватить меня за талию, прижать к себе крепче и застонал, выталкивая громкий рык, сквозь сомкнутые зубы.
— Ч-чёрт возьми... — выдохнул мне в шею, в метку. — Р-рокси...
— Чего? — я хихикнула.
— Да как пацан же... — кусал моё плечо. — Хорошо хоть не в штаны.
Мы оба знали, что остановиться уже не выйдет. Секс длиною в дорогу — отличный вариант.
Если меня как главную самку стаи спросят, что такое счастье, я отвечу не задумываясь: днём счастье — быть женой, матерью «за мужем», за бешенным латиносом, готовым в любом состоянии разорвать глотки врагам за меня и наших детей, а ночью чувствовать себя в его лапах развратной, грязной, до чёртиков желанной и любимой женщиной.
Тайм-аут я всё же взяла. Мне разрешено сделать несколько глотков вина, между прочим! Подняла с пола бутылку и открыла саквояж — найти полотенце. Одеваться я не собиралась. Бессмысленная затея. Пока возилась, Михей превратился.
— О-о-о! — улыбнувшись, я плюхнулась на мягкий диванчик, чёрный волк запрыгнул следом.
Зверь сложил мохнатую голову мне на бёдра, перевернулся на спину, подставив грудь и живот. По-настоящему интимный момент под грифом «совершенно секретно».
— Почеши, — приказ мягким шорохом раздался в моей голове.
Такое Михей позволял только тогда, когда был абсолютно уверен, что нас никто не застукает, равно — крайне редко. Мои пальцы ходили под мягкой лоснящейся шерстью, а самый обезбашенный вожак, от имени которого приходили в ужас даже конченые ублюдки, наслаждался лаской, рефлекторно подёргивая задней лапой, довольно вывалив язык из зубастой пасти.
Об этом никому нельзя говорить, потому что у моего вожака «Р» — р-р-репутация.
Конец!