Внеорбитные: Рождение Феникса

Она знала, что этот поцелуй был прощальным.

Мама осторожно коснулась мягкими губами, покрытыми бледным блеском, виска дочери, боясь отстраниться от неё, боясь отойти хоть на шаг. Джессика знала – ей казалось, что тогда дочь вновь будет потеряна для неё. На этот раз навсегда. На этот раз безвозвратно.

Она снова очутилась здесь, в пространном течении. Из которого нельзя было выбраться по собственной воле, из глубин которого нельзя было вынырнуть на поверхность, потому что поверхности не было. Вновь смешение временных потоков, вновь глубинное чувство, что она уже проходила через то, что происходило сейчас, вновь внутренне спокойствие пополам с легкой печалью.

– Я люблю тебя, – шептала Линда Эванс дочери, стискивая её руки в своих с присущей обезумевшим от беспокойства матерям. – Я всегда буду тебя любить.

– Я вернусь, мам, – отозвалась Джессика, выдавив улыбку. – Ты только оставайся наверху, хорошо?

Она развернулась к стоявшему слева мужчине, уверенно кивнула ему, заставила себя отстраниться от матери. Та, настоящая Джесси, внутри призрачной дымки будущих воспоминаний вздрогнула и попыталась закричать, но из горла не донеслось ни звука.

Он. Темные волосы, ровная осанка, слабый цветочный запах.

– Мы победим, – проговорила девушка на прощание, уверенно взирая на маму. – Иначе и быть не может.

Она не представляла, как сильно ошибается.

Внеорбитная глубоко втянула носом спертый воздух, резко распахнула глаза, но тут же прищурилась и прикрыла лицо руками, щурясь от едкого дыма, проникавшего в каждую клеточку тела, наполняя её смертоносными парами.

Просторное поле было охвачено пламенем, которое оглушительно трещало, пожирая всё на своём пути. Оно устремлялось к горе трупов, сваленной у кромки леса, где, в отдалении, кипело сражение. Оно захватывало в свой смертоносный плен высокие величественные деревья, валя вековечные стволы, сгоняя с крон обезумевших от ужаса птиц. Оно стремилось вперёд, чтобы поглотить всё, что встанет у него на пути.

У него на пути стояла Джессика. Раненная, изможденная, тяжело дышащая, устало держащая в одной руке запачканный кровью и глиной меч, сжимающая в другой сломанный, ставший бесполезным, резной лук.

Пламя подобралось совсем близко. Внеорбитная ступила в него, понимая, что у неё нет другого выхода.

Девушка распахнула глаза, резко вскочив с грубо застеленной кушетки.

– Мы плохо себя вели, – произнесла незнакомка, сидящая спиной к Джессике на пододвинутом к столу стуле. – Ты идёшь вперёд?

– Кто ты?

Достигавшие плеч волосы, понуро опущенные плечи, грязно-серая майка, обнажающая мускулистые руки, покрытые отрывистыми чёткими шрамами.

Внеорбитная сделала шаг к сидящей в тесной закрытой камере незнакомке, но тут же остановилась, ощутив, как маленький кусочек металла приятно холодит ладонь. Она приблизила руку к глазам в сумраке помещения, раскрыла ладонь, вглядываясь в маленький, совершенно чистый серебристый ключик.

Джесси рванулась к двери, ведущей прочь из больше напоминающего склеп помещения, но ключ в ту же секунду превратился в прах, который ровными полосками посыпался на пол, проникая через щели между пальцами.

– Ещё рано. Ты даже середины пути не достигла.

– Я хочу уйти! – воскликнула Джессика, рванувшись к незнакомке, желая развернуть ту к себе, но не смогла двинуться с места: ноги в прямом смысле приросли к полу, обратившись в подобие корней дерева.

– Ты не можешь, – констатировала сидящая за столом девушка. – Ты всё ещё стоишь на месте.

– Я сражаюсь!

– Но не доверяешь тому, что видишь! Борьба не сможет спасти тебя, если вера потеряется среди прочих чувств, Эванс! – вскричала незнакомка, но головы не повернула. – Тебе ещё рано открывать новые двери. Ты до сих пор не закрыла старую.

Стены тесной тёмной камеры начали постепенно рассеиваться, превращаясь в жалкое подобие миража, горло засаднило из-за крика, который никак не хотел стать звуком и вылететь из глотки, лодыжки сковали железные цепи, норовившие оторвать Внеорбитной ноги.

Последнее, что видела Джессика перед тем, как очнуться – медленно разворачивающаяся к ней фигура девушки, лицо которой было объято пламенем.

***

Мало того, что она начала задыхаться и будто бы сгорать изнутри, так еще и взгляд, упавший на Эрика, выцепил приставленный к его горлу кинжал. Джесси слышала мольбы брата оставить Ангела в покое, слышала вопли отца и фразы Андре, нависшей рядом, пытавшейся привести подругу в чувство.

– Эванс! Эй, держись малышка, всё будет хорошо.

Раздался громкий крик Ангела.

– Эрик! – воскликнула Внеорбитная и перевернулась на спину, чувствуя, как незримая сила внутри начинает ломать позвоночник.

Она больше не сопротивлялась огню, который подступал к самому сердцу, не сопротивлялась удушающему запаху серы, который врезался в ноздри, не сопротивлялась увиденному. Она хотела выбраться из склепа, хотела вновь обрести возможность ходить, хотела открыть дверь серебристым ключом.

– Отпусти его! Всё должно быть не так! Мы не так договаривались! – кричал Адам, пытаясь вырваться из пут.

Джесси умирала изнутри. Не от боли и жара, а от чувства опустошающего её.

Он её предал. Её брат, её опора, её семья. Её жизнь и любовь. Он променял свою честь и выдал их злейшему врагу из-за опустошающей обиды, разразившейся внутри.

Джессика больше не могла сдерживаться.

Болезненный крик вырвавшийся из горла перешел сначала в яростный рык, а после в душераздирающий вопль. Она каталась по земле, выгибалась так, что трещали рёбра, сжимаясь под прессом пламени, которое обступило её тело стеной. Она слышала, как победно захохотал Ивл, слышала крики Адама, слышала голос Андре пытающийся вернуть её в реальность, где-то над самым ухом. Джесси жмурилась, пытаясь раствориться в пространстве, сжималась всё сильнее, мечтая исчезнуть, прервав пытки одним разом.

Адам. Её милый Адам со своим шрамом под бровью, своими смеющимися глазами и непослушными волосами. Её милый Адам, имя и лик которого всего вызывали в девушке одну ассоциацию: дом.

Приоткрыв глаза и корчась на каменном полу, Джессика чувствовала, как горит её кожа и видела, как отец одергивает руку, не в силах прикоснуться к ней, тут же обжигаясь. Она ощущала, как потоки лавы забираются в самую середину сердца, пропитывают его очищающим огнём, медленно и болезненно даруя тому храбрость, силу, выдержку.

Ангел закричал вновь.

– Прекрати это! – раздался вопль юноши.

– Это же восхитительно! – воскликнул Ивл, продолжая прижимать кинжал к горлу Эрика.

– Хватит! – закричала Джессика, видя, как Ангел в руках мужчины замирает с выражением истиной боли на бледном лице.

Только не он. Кто угодно, но только не он.

– Не дёргайся, зайчик! Не хотелось бы лишиться тебя сейчас, – засмеялся Ивл, слегка ослабив хватку, но держа клинок наготове.

– Отпусти его! – вновь заорал Адам, извиваясь в путах Демона Ночи и явно не обращая внимания на клинок, упирающийся в спину.

Он вовсе не ожидал такого поворота событий. Адам был готов сдать отца или вообще кого угодно в тот момент, но он бы никогда не предал Эрика, зная об их связи с его сестрой и понимая, настолько они дороги друг другу. Он бы никогда не сдал душу Джессики истинному злу.

– Делай выбор, Внеорбитная! – закричал Ивл, прерывая рокот, всеобщие крики и шум огненных сполохов, разносившихся по заводскому цеху. – Теперь твоя очередь! Ангелок или братец? Весь твой мир или предатель? Твоя душа или пустой человечишко, который и родственником то тебе не является?

Властителя Царства Тьмы вся ситуация явно интересовала и даже забавляла в какой-то степени. Он с восторгом смотрел на прохождение Внеорбитной Второго испытания, воодушевленно взирая на поглощенную коконом чистого огня, корчащуюся на полу, непрерывно крича девушку. Что-то трепетало в его почерневшей душе, но в отголосках сознания начал зарождаться страх. Необходимо было поскорее покончить с этой девчонкой. Так же необходимо, как и знать меру, просчитывать каждый новый шаг, неспешно, холодно мысля.

– Ну же! Выбор довольно прост и прозаичен!

– Джесси, не делай этого! – закричал Адам.

– Замолчи! Ты всегда был моим братом, всегда! Кто бы что ни утверждал и какие бы подробности нашей жизни не всплывали – ты всегда был частью меня, моей семьёй! – превозмогая бушующее внутри пламя, заорала разгневанная и растерзанная болью Джессика.

Новая порция огня поразила её, она свернулась калачиком на полу, крича и цепляясь за остатки самообладания. Эрик силился, издавая тяжелые хрипы и пытаясь не шевелиться, чтобы не нарваться на клинок. Татуировка за ухом горела, так же как и внутренности – он чувствовал тоже, что и его Внеорбитная.

– Прости меня! – крикнул Адам. На его лице отражалось неподдельное страдание и, видимо, парень только сейчас понял, какую ошибку допустил, поддавшись уверениям и чарам Ивла. – Я должен был тебя защитить! Он обещал мне!

– Ты во всём виноват! – в изнеможении прошептала Джессика себе под нос, роняя горькие слёзы на холодный пол.

Она не хотела, чтобы Повелитель Царства Тьмы видел её боль, но после подумала, что это не имеет смысла: она любит, она чувствует, а значит, она куда сильнее.

– Я всегда просто хотел защитить тебя... – пробормотал Адам, отрешённо качая головой. Он прекратил попытки вырваться из цепей, прикрыл глаза и молча ждал приговора.

– Но ты всё только сломал, – со слезами ответила Джесси, буквально на выдохе, обмякнув на холодном полу.

– Так вот оно что! – воскликнул Ивл. – Ты сделала выбор!

– Что? – превозмогая боль, Внеорбитная приподнялась на локтях, и, поняв истинный смысл слов повелителя Царства Тьмы, тут же спохватилась. – Нет, стой!

Мужчина выпустил Эрика, жестко толкнув его вперёд – тот без сил рухнул рядом с Внеорбитной и попытался подняться, но боль, сковавшая его тело, не позволяла и шевельнуться.

Ивл ринулся к Адаму, Демон Ночи тут же рванул плеть, и парень буквально упал в руки самого зла.

– Доброй ночи, – источая ярость, прошептала Ивл, и резким движением вонзил кинжал в грудь юноши.

–Нет! Нет, стой! – закричала Джессика.

Было поздно.

Сзади раздался яростный вой Андре и подавленный вскрик Курта. Адам, не успевший понять, что произошло, отступил на шаг, и развернулся лицом к друзьям.

– Джесс! Посмотри на меня! – умолял Эрик, нашедший силы приподняться и сесть. Он пытался закрыть картину, разворачивающуюся сзади, своей спиной, скрыть ужасающее зрелище от девушки.

– Эрик! Нет, отойди. Оставь меня!

– Не смотри на это! – просил Ангел, но Внеорбитная не слушала.

Джесси пыталась встать, ползти, кричать, но из горла не вылетало ни звука, конечности не слушались, и ей оставалось только лежать на боку и смотреть на брата, на серой футболке которого во все стороны расползалось алое пятно его собственной крови.

– Я подвёл тебя, принцесса, – прошептал из последних сил Адам. – Прости меня.

Брат Джессики начал медленно растворяться в воздухе и через пару томных мгновений на пол с лязгом рухнул черный окровавленный кинжал.

– Как драматично! – наигранно вскричал Ивл, хлопая в ладоши. После его лицо тут же приобрело бесчувственное выражение, в черных, как смоль, глазах мелькнула победная искра. – Знай, что его смерть на твоей совести, Внеорбитная.

Властитель Царства Тьмы развернулся на пятках и, щелкнув пальцами, исчез в черной дымке вместе со своими приспешниками, оставив на виду у всех орудие убийства.

– Адам... мой милый Адам... – надломлено прошептала Джессика и закрыла глаза, вновь теряя сознание.

***

Разряд пробежал по коже полоской тока и остановился в кончиках пальцев.

Джессика вздрогнула и резко села, тихо вскрикнув. Боль еще не отошла, но стала более легкой и не давила так сильно.

Эрик тут же развернул девушку к себе и крепко обнял, прижав к груди. Они сидели, прислонившись к одному из столбов, с накинутым на продрогшие после волны жара тела плащом. Ангел был готов услышать всхлипы, фразы о несправедливости, отчаянные вопли, но их не последовало.

– Ты в порядке? – тихо прошептала Джесси, чуть отстранившись, оглядывая лицо друга, проверяя татуировку.

– Всё в норме, – ответил тот.

Девушка взяла лицо Ангела в руки, аккуратно поправила русые волосы и провела пальцами по шее, проверяя, нет ли пореза. Мужчина чуть поморщился, когда Джесси прикоснулась к символу за ухом.

– Она всё еще в огне.

Татуировка принимала красный цвет каждый раз во время испытаний, неистово обжигая кожу Ангела.

– Это же Феникс. Ты символ огня.

– Поэтому я сгораю?

– Я бы сказал, ты возрождаешься из пепла с новой раскрытой частью себя, – Эрик наклонил голову и взглянул на Джесси исподлобья. – Ты очищаешься.

– Боль была сильнее. Почему?

– Потому что это предательство. И это тяжелее прочих чувств.

– Ты пришел к такому выводу? – Внеорбитная нахмурилась и задумчиво взглянула на друга.

Эрик загадочно двинул скулами.

– А ты что почувствовала?

– Неиссякаемую горечь, непонятную тревогу и разрывающую на части пустоту... – призналась Джесси.

– И как ты охарактеризуешь это одним словом?

– Боль, – согласилась девушка, покорно кивая головой.

Её Вторым испытанием стала Боль Предательства.

Затянулась пауза, во время которой Джесси прислонилась к плечу Ангела и прикрыла глаза, почувствовав его руку на своей. Она под защитой, определенно.

Было достаточно времени подумать. Ложь отца, скверный и глупый поступок Адама, приведший к его концу, мысль, что она должна держать эмоции взаперти и не показывать остальным то, насколько ей больно. Всё это чертовски давило и в голове будто происходило рождение сверхновой. Ей хотелось просто уснуть, забыться, выпасть из этой невозможной реальности хоть на пару длительных часов.

– Не хочешь поговорить с Куртом? – прервал молчание Эрик.

– А ты думаешь, оно того стоит? Он лгал всё это время, мама лгала всё это время. Кругом одна ложь Эрик, и я утопаю в ней! Я думала, что у меня была потрясающая обычная жизнь – любящие друг друга родители, старший брат, готовый убить каждого за меня и прекрасный дом в маленьком, тихом городке. А на деле что? Ложь, скрытность, утаивание правды и всё в этом духе, – горячо шептала девушка.

На душе стало еще тяжелее.

– Но и я, зная всё это, молчал. Я должен был открыть тебе истину, но я молчал. Почему ты всё ещё здесь и разговариваешь со мной? – вполне серьезно спросил Ангел.

– Ты знал? – Внеорбитная почувствовала, как сердце пропустило удар. – Знал об Адаме?

– С самого начала, – кивнул Эрик.

Джессика в исступлении глядела на мужчинуу, дожидаясь объяснений.

– Решение было коллективным. Мы знали, что возможность защитить тебя у нас будет не всегда, поэтому подыскивали тебе защитника. Но не только лишь его, – мужчина на мгновение затих, развернулся к девушке и положил руки на её плечи. – Ивл утаил часть правды, преподнеся её Адаму так, будто его растили как охотничьего пса. Джесс, мы подыскивали тебе брата, который сможет подставить плечо, который сможет выслушать, который подарит надежду. Нам не нужен был воин, нам нужен был новый член семьи. Тебя любят, Джессика. Тебе обеспечивают защиту и пытаются спасти, и это не просто отговорки.

– Скрыть от всего мира и спасти – разные вещи, – Джессика покачала головой.

– Поставь себя на их место! – возмутился Эрик. – Разве ты не поступила бы так же? Да, корила бы себя, ненавидела, но принимала бы точно такие же решения!

– Да почему ты защищаешь их?! - воскликнула девушка.

– Потому что это правильно, – отрезал Эрик и повернул голову в другую сторону.

– Ты даже не поговоришь со мной об Адаме? – спросила Джесси, ощущая неприятное жжение в глазах.

– Я бы лучше поговорил об Ивле, – уклончиво и задумчиво ответил Ангел.

– О чем именно? – Джессика в непонимании нахмурилась.

– Ты помнишь его последнюю фразу? Которую он кинул перед тем, как исчезнуть?

– Что я... - девушка болезненно сглотнула, – что я виновата в смерти Адама?

– Да, – удручённо кивнул Эрик. – Но именно это напрягает меня больше всего.

– Почему?

– Это не похоже на Ивла. Он ведет себя куда более изощренно, даже, в какой-то степени, тонко.

– Изощренно? Как с Карой?

Ангел опустил голову и болезненно усмехнулся.

– Прости, – прошептала Внеорбитная. – Я... я пытаюсь держаться.

Эрик внезапно поднял голову, нахмурился и взглянул на девушку, но смотрел он вновь будто сквозь неё.

– Эй...

– Меня внезапно осенило, – задумчиво пробормотал мужчина, обращаясь к Внеорбитной. Та вопросительно взглянула на него. – Ивл всегда вел себя слишком утончённо в... в военных делах, так скажем. И эта последняя фраза, обращённая к тебе, явно не подходит к его обычному стилю... Ивл не собирается убивать тебя и даже никогда этого не планировал.

– Он хочет, чтобы я сама себя уничтожила, – продолжила мысль девушка, понимая, что пытается донести Эрик.

– Он делает это специально. Штаб, чтобы ты винила себя в их смерти...

– Потому что они защищали меня.

– Да. Кара, потому что она закрыла тебя собой, а значит...

– Я виновата в её смерти.

– И Адам. Но на счет Адама он не был уверен, он понимал, что это был его собственный выбор, и ты вовсе не являешься причиной того, что произошло. И ты начала меняться, становится сильнее, отбрасывать сантименты. Ивл испугался...

– И сказал мне это, чтобы...

– Чтобы вбить тебе в голову, что все смерти вокруг происходят по твоей вине. Он этого и добивался изначально – сломать тебя, не прикладывая особых усилий, чтобы после ты сама себя добила.

– И я бы всё сделала за него, – в озарении прошептала Джесси.

– Именно, – заключил Ангел, тяжело выдыхая.

– И он преуспел в этом, – едко усмехнулась девушка, но на её лице все так же отражалась маска страдания.

От мерзости их с Эриком догадки язык обожгло горечью.

Внеорбитная хотела рассказать ему о новом видении во время потери сознания, хотела спросить, стоит ли воспринимать их всерьёз, стоит ли искать потаённые смыслы во всех этих перемещениях сквозь пространство и время. С каждым новым сном ей всё больше казалось, что она не просто перемещается в другую реальность – она возвращалась туда, куда ещё не успела дойти. Возвращалась с полным осознанием действительности происходящего.

Она прощалась с мамой, на последок обещая ей, что они победят в кошмарной войне. Он стоял рядом. Ивл протягивал руки к её матери, вопросительно глядел на саму Джессику, взволнованно озираясь по сторонам, торопясь.

Это пугало. Это сбивало с курса. Это путало все карты.

До Джесси долетели тихие слова Эрика:

– Но теперь ты понимаешь, что ни в чем нет твоей вины? Ивл подстроил всё, создал десятки ловушек, создав одну общую картину, чтобы ты собирала её последовательно, будто мозаику.

– И пришла к выводу, будто я являюсь причиной всех смертей, – согласилась Внеорбитная, глядя в пустоту, но заверяя свои слова уверенными кивками головой. Вскоре она победно выдохнула. – Он всё же справился с задачей, тебе не кажется? – Она перевела взгляд на Ангела. – Не важно, был это план, или чистая случайность, но Кара умерла, закрывая меня собой, и...

– Ты не виновата... – прошептал Эрик, прикасаясь ладонью к щеке девушки.

Та прижалась к его руке, положив сверху свою.

– Осталось убедить в этом себя, – так же тихо отозвалась она.

– Не убедить, Джесс. Понять.

Внутри будто прошла волна неизвестной силы, девушка вздрогнула. Она осознавала, что должна была сохранять мнимое спокойствие и казаться сильной, но в присутствии Ангела она могла раскрыться полностью, зная, что он не сочтет её слабой.

– Я стала сильнее с этим испытанием. Я чувствую в себе эти проблески уверенности, но я не могу понять, что мне делать дальше. Всё так же ждать, когда случится что-то ужасное, чтобы я смогла пройти остальные испытания? Я устала, я так устала. И мне невыносимо страшно! – начала Джесси, пытаясь подавить всхлипы, что удавалось с трудом. – Я не могу больше видеть, как умирают мои друзья, близкие, слышать их последние слова и осознавать, что больше никогда не смогу прикоснуться к ним, увидеть их улыбки. Я устала думать, что я убийца! И я знаю, я чувствую, что на этих испытаниях вовсе ничего не закончится, меня всегда будут поджидать чертовы трудности, потому что мне не повезло родиться Внеорбитной.

– Не повезло? – Эрик вскинул брови, и отстранился от девушки. – Ты судишь как ребёнок.

– Я и так ребёнок! – воскликнула Джессика. – Мне шестнадцать и я ребёнок, которому просто пришлось вырасти! Которого, буквально, вкинули во взрослую жизнь, наполненную разочарованиями, переживаниями и потерями! Да, мне явно не повезло!

– Тебя окружают люди, готовые на всё ради тебя. Рядом с тобой сидит тот, кто никогда не отпустит тебя и не оставит одну, тот, кто всегда будет оберегать твой покой и защищать твою душу. Ты родилась в умирающем мире, который наполняется мраком, будто чумой, и тебе выпал шанс сражаться для того, чтобы будущее существовало. Тебе не повезло? Ты становишься символом возрождения, огненной силы, сметающий всё на своём пути и рядом всегда будут друзья, готовые подставить тебе плечо и поднять тебя с земли, уберечь от падения. Люди, которые любят тебя, верят, дорожат и знают, что ты преодолеешь любые трудности. Ты никогда не будешь одинока, потому что ты настоящая! И ты смеешь утверждать, что тебе не повезло?!

Мужчина закончил монолог и в отчаянии покачал головой.

– Мне не выпал шанс стать спасительницей. Меня заставили ей стать, – прошептала Джесси, часто моргая. – Я не хочу быть символом, Эрик. Я хочу быть человеком. Хочу быть человеком рядом с тобой...

По щекам Джессики вновь заструились слёзы, она уткнулась в плечо Ангела, боясь, что тот оттолкнет.

– Я чувствую себя такой подавленной... – сказала она, всхлипывая.

Эрик развернулся и прижал девушку к груди, положив подбородок ей на макушку.

– Джесс, помнишь? Боль - это опыт, а опыт...

– Сила. Я знаю, знаю.

– Я не буду уверять тебя, что все будет радужно, просто и хорошо. Не будет. Но ты справишься, потому что мы все останемся рядом. Не уподобляйся Адаму, используй эту ситуацию как напоминание о том, что месть уничтожает саму личину человека.

– Я не буду мстить Ивлу сейчас, – прошептала Джессика, вытирая слёзы. – Он не получит то, чего пытается добиться. Я всё равно закончу свои дела здесь и где бы ни была после – он больше не помешает мне.

– Ты уверена? – Эрик вскинул брови.

– Он будет пытаться, но он не помешает. Два испытания за спиной, значит я куда сильнее сейчас. Он не станет властен надо мной, – уверенно произнесла девушка, окончательно приходя в себя. – Но когда я закончу начатое... мало ему не покажется, помяни мои слова.

– Ты не камень. Не забывай, что ты живая, – сказал Ангел, будто давая напутствие.

– Напоминай мне, ладно? – улыбнулась Внеорбитная, вставая с места. – Я хочу поговорить с Андре и отцом.

– Будь с ним мягче, – попросил мужчина.

– Я буду относиться к нему так, как он заслужил, – уклончиво ответила девушка, удаляясь.

Эрик облегчённо закрыл глаза и откинулся назад, облокотившись на каменный столб. Сейчас он был уверен, что Джессика преодолеет всё на своём пути. Главное, не дать ей сломаться.

Девушка подошла к Андре, сидящей поодаль. Она придерживала нагруженную мыслями голову руками, нагнувшись, и не произнесла ни слова, когда Джессика приблизилась.

–Андре? – прошептала Внеорбитная, присаживаясь рядом с подругой, и обнимая её за плечи.

Заслышав голос девушки, та подняла голову и уставилась на неё пустым взглядом покрасневших глаз. Не произнося ни слова, воительница нагнулась к Джесси и крепко её обняла.

– Мне так жаль! Я... я не представляю, каково тебе сейчас, – прошептала Андре, но не услышала ответа. Девушка просто аккуратно приподняла её голову, держа за подбородок, вытерла щеки от слёз кончиками пальцев, и мягко улыбнулась.

– Все в порядке. Правда, – промолвила она после небольшой паузы. – Я прошла Второе Испытание, Эрик в норме, никто не ранен, а значит, всё хорошо.

– Эванс, я... – начала было Андре, но девушка предостерегающе подняла вверх руку, прерывая её, и давая понять, что не хочет развивать тему соболезнований.

– Он нравился тебе? – с грустной улыбкой спросила Джессика.

– Я к нему привязалась, – тихо проговорила воительница. – Знаешь, я почему-то подумала, что запросто могу снова стать обычной девчонкой, которая влюбляется, флиртует, гуляет с парнями. Смешно, – Андре разочарованно покачала головой. – Я благодарна жизни за второй шанс. Особенно за такой второй шанс, но, знаешь... Иногда хочется выпустить оружие из рук. Хотя и так было ясно, что ничего не выйдет между мной и твоим братом.

– Это ещё почему? – Джессика изогнула бровь.

– Потому что я просто нуждалась в друге, а не в ком-то большем, – печально усмехнулась Андре. – А ещё я старше его на сотни лет. Так себе кандидатура, согласна?

– Ну, знаешь... Единственный парень, который позвал меня прогуляться, приставил нож к моему горлу через пять минут, – тихо, с усмешкой, ответила Внеорбитная, на что подруга лишь грустно засмеялась.

– Ты поговоришь с Куртом? – спросила она через какое-то время.

– Да... обязательно, – кивнула Джессика. – А тебе я вот что скажу: обрати внимание на того, кто действительно дорожит тобой. Помнишь, ты говорила мне то же? Вот я прислушалась. Теперь твой черёд.

Внеорбитная бросила быстрый взгляд в строну Хантера, который увлеченно затачивал клинок, погруженный в свои мысли. Андре ничего не ответила, но девушка знала, что она приняла её слова к сведению и, не произнося больше ни слова, удалилась.

Она видела, что отец сидит один на верхнем этажа цеха, перебирая в пальцах какую-то черную вещь. Девушка поднялась как можно тише, но остановилась на последней ступеньке лестницы.

– То, что он сказал – правда, – тихо сказал Курт, не поднимая головы. Его голос был пропитан скорбью и горечью.

– Почему ты не говорил?

– Не видел смысла. Я любил его как сына, всегда любил, он был частью меня. Мы взяли его из приюта вскоре после твоего рождения... Я не думал, что когда-либо это знание дойдёт до него.

– Он возненавидел тебя в считанные часы.

– Ивл мог сказать ему всё, что угодно. Приукрасить историю, выставить меня безжалостной тварью...

– Но это не так, – ответила Джессика, приближаясь к отцу. Тот горько усмехнулся и хмыкнул.

– Разве? – спросил он, поднимая голову.

– Я уверена, – сказала девушка, обнимая Курта за плечи, лишь бы не видеть поддёрнутых красным ободком глаз. – Ты в порядке?

– Совершенно нет. Не должно родителям хоронить своих детей...

– Мы справимся, пап. Вместе. Ничего не зря, – только и смогла ответь Джесси, не будучи сама уверена в своих же речах.

Трудно было сказать, что девушка была в порядке. Ей не хотелось плакать – почти все чувства куда-то растворились, обернувшись банальной печалью, а разум требовал покоя. Внеорбитной больше не казалось, что она жива. Ей больше не думалось, что она умерла.

Видения терзали душу, забирались в самые темные углы разума, таились там, поджидали своего часа, но Джессика молчала. Хоть что-то она хотела сохранить в себе, хоть какую-то толику маленькой тайны приберечь для лучших времен. Когда вокруг рушилась старая жизнь, ей хотелось верить, что она имеет право хранить секреты.

Старший Эванс немного помолчал, а после протянул дочери предмет, который держал в руках всё это время.

– Я решил забрать его, – сказал он, отдавая кинжал с чёрным, как смоль, лезвием.

– Когда-нибудь я верну его владельцу, – уверенно заявила Джессика.

– В самое сердце?

– Просто передам в руки. Я не такая, как он. – Девушка немного помедлила. – Но если придётся...

Последовала длительная пауза, во время которой отец и дочь просто сидели рядом, чувствуя немую поддержку и душевное тепло друг друга. Курт вспоминал то, как малышка делала первые шаги и произносила первые слова. В его памяти до сих пор стоял образ восторженной девчушки, которая на всех парах залетела домой после первого дня в школе. У Джессики не было настоящих друзей помимо брата, некоторые считали её странноватой, называли чудачкой, но она, непременно, хотела подарить свою любовь и заботу всем на свете. Курт вспоминал, как она впервые нарисовала Феникса вслед за Демоном Ночи, и как он тогда загорелся идеей тренировать её и воспитывать боевые таланты с самого детства, не слушая причитания Линды, стараясь заверить жену, что это не станет обозначать начало краха всего привычного им.

Сейчас перед ним сидела вовсе не его малышка. Это была взрослая, окрепшая девушка, молодая женщина, пережившая за несколько месяцев трагедии, видевшая боль, хоронившая друзей. Внеорбитная, познавшая жизнь...

И он сожалел. Курт гордился, но сожалел. О том, что у неё было так мало времени, чтобы пожить нормальной, полноценной жизнью, о том, что некогда светлого ребёнка так быстро втолкнули во тьму и закрыли все пути к отходу. О том, что он был плохим отцом.

– Я пойду спать, пап, – проронила Джессика, разгоняя мысли Курта.

Тот тяжело моргнул, с трудом возвращаясь в реальность.

– Да, конечно. Отдохни, – ободряюще улыбнулся он, в надежде, что улыбка вышла искренней.

Мужчина провожал глазами девушку, понимая, что больше никогда не увидит свою маленькую чувствительную девочку.

Её место заняла воинственная и храбрая Внеорбитная.

***

Девушка резким движением стянула штору с большого зеркала, стоящего перед ней на резных металлических ножках. Она находилась в маленькой комнате, тускло озаряемой тяжелыми подсвечниками, за исключением которых в помещении было совершено пусто.

Новое видение или самый обыкновенный кошмар, как следствие всего пережитого?

В зеркале отражалось уставшее лицо девушки, чьи спутанные бордовые волосы были стянуты в конский хвост на затылке. Под глазами залегли темные тени, лицо чуть осунулось, погрубело, слегка обветрилось. Джессика провела рукой по шее, проверяя зажил ли порез, оставленный некогда рукой Невиса. Сейчас казалось, что это было десятки лет назад, будто даже в другой жизни. Пожалуй, можно было сказать и так – девушка ощущала себя совершенно другим человеком, нежели ранее, переродившейся версией прежней себя.

Над бровью красовался маленький шрамик – раны заживали быстро, но не полностью, следы всё равно оставались, будто напоминание о минувших днях, полных трагедий и разочарований. Сколько таких же ждало впереди?

Внеорбитная прикрыла глаза, тяжело вздохнула и вновь открыла их, приготовившись к новым сюжетам, которые мог подарить кто-то, продолжавший пробиваться с изнанки реальности.

Перед ней в отражении зеркала стоял Ивл. На его устах сияла привычная усмешка, он был расслаблен и, как всегда, облачен в костюм – на этот раз винного цвета.

Он был похож на сизую дымку, неровную, изменчивую, подвижную, а вовсе не на отражение в зеркале. Будто кто-то натянул раздуваемый ветром тонкий плакат поверх стекла.

– Я сплю, – проговорила Джесси, пристально глядя на мужчину.

– Именно, – преклонив голову, ответил тот.

– Зачем ты здесь?

– Меня здесь нет. Как и нигде поблизости тоже – я в твоей голове.

– Ты залез в моё сознание? – девушка вскинула брови.

– Можно ли считать, что залез, если ты сама меня впустила? – Ивл многозначительно ухмыльнулся. – Ты желала поговорить.

– Ты ошибаешься.

– Ты знаешь, что нет. Я, заметь, никогда не ошибаюсь.

– Ты обязан объяснить мне всё, – настойчиво проговорила Джессика, вспоминая последнее видение.

Да, она, действительно, искала возможности поговорить с Повелителем Царства Тьмы, пусть и отталкивала это желание как можно дальше, заглушая нарастающим волнением и старыми переживаниями.

Желание отомстить и доказать свою силу этому человеку совершенно пропали – она больше не находилась в тихом ужасе при его присутствии. Ей нужны были ответы, ей нужно было вывести Ивла на откровенный разговор и просто, глядя в глаза, спросить о его глупой ненависти к Внеорбитным и причинах того.

– Мы что, заключим перемирие? – наигранно изумился тот.

– Не я охочусь за тобой, – дернула плечом Джессика. – Один день.

– Согласен, – просто ответил Ивл.

– Вот так, спокойно? Ты уверен, что я приду одна или не попытаюсь тебя убить?

– Тебе нужны ответы, и дать их могу лишь я, – Ивл театрально всплеснул руками. – Либо мирный диалог, либо ты не получишь разрешения своих вопросов. Возможно, никогда.

– Я приду, – согласилась Внеорбитная. – Куда?

– В самый центр города, естественно. Привычки сидеть на троне никогда не умирают, – Ивл состроил самодовольную гримасу. – Кажется, это Дейл-стрит?

– Там стоит музей... – тихо проговорила Джессика, прокручивая в голове картины знакомого города.

– Стоял, – ухмыльнулся мужчина. – Теперь это мой особняк.

– Я приду, – повторила девушка.

– Ты что, хочешь довериться мне, Эванс? – Ивл поднёс руку ко рту, прикрывая его, показывая своё изумление.

Джесси невольно закатила глаза. В его присутствии она больше раздражалась, чем замирала от ужаса, и страх перед повелителем Царства Тьмы постепенно рассеивался, оставляя лишь легкий след. Может, причиной было то, что она знала – это всего лишь сон, и он не сможет причинить ей вреда.

– Слишком наигранно, – произнесла она.

– А ты чересчур настоящая, – парировал мужчина. – Я жду.

Он начал медленно растворяться в дымке, будто бы таять, и вскоре перед девушкой вновь было её отражение. Она тяжело сглотнула и отвернулась – смотреть на себя, почему-то, было невыносимо.

– Пора просыпаться, – сказала она себе. – Еще слишком много дел.