Внеорбитные: Рождение Феникса

В этот раз на видения, представшие перед взором, Джессика смотрела словно бы через маленькую щелочку приоткрытой двери. Она не ощущала себя собой, не чувствовала собственного или даже чужого тела, витала в воздухе прозрачным подобием призрака или тени-наблюдателя.

Волк завывал и корчился в луже собственной крови. Огромный, рыжевато-бурый, раненный, истерзанный врагами и самим собой, страдающий по утерянным людям, времени, по собственной загубленной душе.

«Преданный предатель».

Фраза раздавалась со всех сторон хором разных голосов, наперебой обвиняющих волка в измене, сочувствующих обманутому созданию, утопающему в страданиях.

Его сердце выскользнуло из грудной клетки, с тихим шлепком упав в лужу крови подле брюха существа. Его сердце раскололось на две части. Волк не умер. Прячась за его массивным телом, тяжело дышащим, но уже почти источающим трупную вонь, прятался юноша, сотрясаясь всем телом от беззвучных рыданий.

Джессика, даже будучи призраком, наблюдавшим трагичную картину с высоты, вздрогнула от понимания: его душу разорвали на части.

Незримая воронка засосала девушку-фантома, переместив в захламленное, но пригодное для жизни помещение – гостиную, где в камине умиротворяюще потрескивают дрова, где письменный стол с резными ножками был завален распахнутыми книгами и всевозможными листами с письменными заметками. Где в свете огня на корточках сидел светловолосый мужчина, чьё лицо было скрыто, но чья сильная энергетика чувствовалась явственно, ярким пятном выделяя его лик.

Зажатое в руках письмо, восторг и предвкушение, создающее яркую ауру вокруг облика незнакомца, разломанная печать и ровные чернильные строчки.

– Этот момент – точка отсчета, – прозвучал глубокий, располагающий к себе, чуть отдающий аристократичной хрипотцой голос. – Всё начнётся, когда прибудет младенец.

В следующую же секунду, не опущенное в пламя костра письмо рассыпалось в труху, ровной горкой упав к ногам мужчины, который медленно поднялся, взирая на останки сообщения. Он явно был доволен тем, как складывается ситуация.

Через бледную завесу проникал свет. Джессика, всё ещё будучи бестелесным созданием, жмурилась от прямых солнечных лучей, которые слепили и отвлекали от основного действия.

Вопреки ожиданиям, на развалившейся на части тяжелой каменной плите не покоилось ничего интересного, помимо маленького, еле заметного на фоне общей громоздкости, золотого кольца со вставленным в середину ярко-зеленым камушком.

Недовольство сковала грудную клетку девушки, которая попыталась приблизиться к миражу.

«И что это значит?»

– Ты видишь не то, что я стремлюсь тебе показать, а то, что сама желаешь узреть, чувствуя важность этого момента, – пронесся подобно дуновению летнего ветра тихий голос. Не было ясно, откуда он звучал, не было ясно, в какую сторону направился – лишь тихий шелест возле витающего в воздухе призрака говорил о том, что Джессике не послышалось.

– Что ты видишь? Загляни глубже. Рассмотри суть через трещины.

Утерянная фамильная ценность продолжала искриться в прямых лучах яркого, не иссякающего света.

*** 

Холодная вода могла показаться блажью, если бы не была вылита на голову девушки. Она резко открыла глаза и тут же зажмурилась – от резкого света и ледяных капель, затекающих в глаза.

Джессика поморщилась, тряхнула головой и попыталась встать, но совсем не сразу поняла, что находится в подвешенном состоянии. В прямом смысле подвешенном.

Картины очередного видения ещё не остыли в памяти и яркими бликами наполнили сознание. Разорванная душа юноши, прячущегося за шкурой волка, рассыпавшееся в руках письмо с весточкой о младенце, фамильное кольцо, кусочком золота блестящее на развалинах крепкой, почти нерушимой плиты.

Внеорбитная резко почувствовала острую боль в запястьях и лодыжках, которые стягивали крепкие путы. Девушка начала брыкаться, извиваясь всем телом, отчаянно пытаясь выбраться, но каждым новым движениям причиняла себе лишь новую порцию боли. Перестав сражаться с веревкой, до которой невозможно было добраться, она судорожно выдохнула и осмотрела помещение, в котором находилась, пытаясь дышать как можно ровнее и увереннее. Она помнила уроки дыхания Андре, которая медитировала по утрам, менторским тоном наставляя подопечную и рассказывая о том, что дыхание является основоположником любого действа.

Небольшой сарай озарялся парой фонарей, на улице было так светло, насколько возможно под туго натянутым красным полотном вместо небосвода. Вокруг лежали пучки сена, валялись доски от разрушенных построек, и Джессика без труда удалось узнать в здании старую конюшню, на которую они пару раз приходили с мамой. Девушка подняла голову и осмотрела балку, к которой была подвешена – та прочно крепилась с двух сторон к крыше, значительно поддерживая ту.

Выругавшись сквозь зубы, Внеорбитная решила попробовать подтянуться, но после длительного боя с Демонами Ночи была ещё слишком слаба. Глаза всё так же застилала пелена воды, стекавшей со лба и мокрых волос, озябшая кожа покрылась мурашками, волоски на руках встали дыбом, а ломота в конечностях с каждой минутой усиливалась.

Вздрогнув, девушка принялась поворачиваться в разные стороны, пытаясь обнаружить того, кто таким бесцеремонным образом схватил её.

– Я за спиной, – прозвучал голос в отдалении, и девушка резко содрогнулась, закусив губу.

– Ты умер, – прошептала она.

– По твоей вине. Как и остальные, – гневно отозвался парень, так и не выходя на свет.

– Не я убила тебя, ты сам выбрал такую дорогу, сам стал сотрудничать с ним, – уже куда более спокойно отозвалась Джессика, вспомнив о многоступенчатом плане Ивла.

– Как будто у меня был выбор! – прокричал тот, кто умудрился взять девушку в плен.

После всего произошедшего...

Первая смерть, которую она видела в Штабе. Первый человек, чья гибель послужила отправной точке её сомнениям и самобичеванию. Гибель, которая, отчасти, послужила причиной гибели всех воинов Штаба.

Невис, наконец, обошёл Джессику и горделиво встал перед ней. Он нисколько не изменился с их последней встречи, и всё же, хоть прошло немного времени, девушка успела забыть этот взгляд, полыхающий злобой.

– Ты стал изменником поневоле, – проговорила она, лихорадочно обдумывая все возможные и не очень способы освобождения. Помощи ждать не приходилось.

– Я пытался защитить тех, кого люблю! – пророкотал юноша, подавшись вперёд.

– Как и я, – не теряя самообладания, отозвалась Внеорбитная.

– Тогда несправедливо, что ты еще жива, – злобно усмехнулся Невис и отошёл. – Я слышал, ты погубила всех.

– Так вышло, – спокойной ответила девушка, не желая показывать парню, насколько больно ей было слышать это от ещё одного человека.

Сам Невис, его подруги Лорайс, повстанцы Штаба стали реками крови, внезапно нахлынувшими, прилипшими к коже намертво, утащившими Внеорбитную на своё кровавое зыбучее дно. Она сделала вид, что приняла всё, как данность, а на деле просто умирала внутри от поражающего чувства вины и отчаяния.

– Ивл был недоволен тем, что ты осталась жива. И вот, после смерти, он решил сыграть со мной злую шутку.

– Не думала, что ты настолько силён, чтобы бороться с сущностью Демона Ночи.

– Ивл позволил мне меняться тогда, когда захочу! – воодушевлённо ответил Невис, поворачиваясь к пленнице лицом и натягивая на уста глупую самодовольную ухмылку.

– Лишь для того, чтобы ты поймал меня?

– Чтобы я выпытал из тебя информацию, Эванс, – угрожающе сказал юноша, буквально выплюнув слова на девушку.

– А сам Ивл не мог выпытать у меня эту самую информацию? – она нарочито саркастично повела левой бровью, стремясь вывести явно неуравновешенного юношу из накатанной колеи – ей нужна была его злость. – Делаешь за папочку грязную работу, и руки замарать не боишься?

В голове Джессики начал стремительно созревать план освобождения. Она давно перестала удивляться каким-то подробностям и новым фактам даже о её собственной жизни – наверное, ген Внеорбитной внутри всё же окончательно взял своё, в этом плане и во многих других. Нераскрытые грани, таланты, неизвестно откуда бравшаяся в самый подходящий момент опрометчивая храбрость позволяли девушке самой вытащить себя из передряг, которые неустанно преследовали её с самого начала путешествия по Царству Тьмы.

Это вдохновляло. Это вселяло надежду, столь необходимую в мрачном городе.

Девушка отрывисто засмеялась, глядя на Невиса, пытаясь вложить в свой смех как можно больше укора и желчи. Это показалось безумным ей самой, но то было лишь на руку. Громкий звук, разнесшийся по помещению, разозлил парня, и он резким движением вытащил из-за пояса нож.

Джессика засмеялась пуще прежнего и этот лающий смех граничил с истерическим – она слишком устала от всего происходящего, была слишком вымотана тремя испытаниями, потерей близких людей, встречей с мёртвой наставницей, дорогой сердцу, пленением друзей. Она осознавала, что живой человек, а вовсе не каменное изваяние, которое должно выдержать любые бури.

Невис был на взводе и более не стал сдерживаться.

Охотничий нож глубоко вошел плечо Джессики, прорезал мышцы и поцарапал кость. Она стиснула зубы, чтобы не закричать от боли, нервно закрыв глаза и прикусив губу. Тут же во рту Внеорбитная почувствовала солоноватый привкус собственной крови, которая тоненькой струйкой текла из прокушенной губы. Девушка отчаянно пыталась представить, что определенно есть боль и похуже воткнутого в плоть ножа.

"Принять боль, принять эту боль, погрузиться в нее", – она лихорадочно вспоминала слова Хантера, некогда сказанные им на одной из тренировок.

Она пыталась показать Невису, насколько изменилась, какой стальной стала за те недели, пока он прозябал в теле Демона Ночи и исполнял приказания своего повелителя. Она хотела доказать светловолосому юноше и самой себе, что его пустые запугивания её не сломают. Конечно, это всё был лишь театр.

Девушка услышала довольный смешок Невиса перед собой и уверенно открыла глаза. Тот стоял, сложив руки на груди и ухмыляясь, явно довольный проделанной работой, довольный страданиями, который причинил девчонке, доставившей ему столько хлопот.

– А Ивл очень не плохо выбирает кандидатов в предатели. Интересно, чем он руководствуется, когда отбирает повстанцев, которые предадут дом и семью, чтобы исполнить его приказ?

На устах Внеорбитной стала постепенно, секунда за секундой, появляться странноватая улыбка, больше похожая на оскал. Она прекрасно понимала, с кого этот оскал копирует. Она прекрасно понимала, что внутри вся ситуация начинает её забавлять – Невис даже не понимал, что норовил прыгнуть в лапы Джессике, готовой добиться своего освобождения.

Юноша резко изменился в лице, чуть отступив от девушки на шаг. Она вновь принялась тихо смеяться, глядя на его сменяющиеся с большой скоростью эмоции. В глазах промелькнула тень непонимания и некого страха – он явно не ожидал, что после испытанной боли жертва и не вздумает кричать, брыкаться и умолять мучителя о пощаде. Он явно не ожидал, что некогда напуганная маленькая девочка, смущенно прячущая руки в карманы во время прогулки с парнем, улыбнётся ему, не обращая внимания на воткнутый в плечо нож.

А она всё никак не стирала усмешку с губ, которая с каждым мгновением смотрелась все более непринужденной. Вскоре вновь раздался смех, на этот раз терпкий, громкий, немного отрывистый, но насыщенный.

Девушка пыталась не думать о ране, не думать о боли. С приливом адреналина голова начала соображать быстрее, несмазанные шестерёнки с тихим скрипом закрутились.

Джесси запрокинула голову, отрывисто смеясь, хотя в это время прикидывала на глаз расстояние между своими запястьями и ножом в плече, отчаянно надеясь не ошибиться.

– Почему ты смеешься? – ошеломленно и нервно спросил Невис, подавшись немного вперед, сам не подозревая, что помогает девушке с каждой секундой осуществить задумку.

Та не стала терять времени и среагировала молниеносно.

– Потому что ты идиот! – Внеорбитная буквально выплюнула слова в лицо парня, резко перестав смеяться. Тот, поняв, что она что-то замышляет, отпрянул, но сделал это слишком медленно.

Джессика, собрав все оставшиеся силы в кулак, стремительно подтянувшись на руках, вытащила пальцами нож из плеча, при этом болезненно расширив рану, и резанула им по верёвке, связывающей её запястья. Тут же, приземлившись ровнёхонько на ноги, она, не забывая про связанные лодыжки, сгруппировалась, перекатилась по земле и вскочила уже за спиной юноши. Тот замешкался, слишком медленно обернулся – девушка уже была готова. Внеорбитная перехватила нож поудобнее и, размахнувшись, полоснула лезвием по щеке Невиса. Он, пронзительно закричав, отшатнулся, но, запнувшись о маленький столбик, торчащий из земли, ничком повалился на земляной пол покрытый соломой. Отчаянно визжа, он пытался стереть чёрную кровь, как у Демонов Ночи, льющуюся из глубокого пореза, идущего от середины лба через глаз к левой щеке, застилающую его глаза.

Джессика, тем временем, снимала последние путы с рук и ног, а после, не обращая внимания на Невиса, который катался по полу в луже собственной крови, поспешила выбраться из конюшни.

Она подняла с пола свой рюкзак, валявшийся рядом, ухватила пояс с оружием, который юноша опрометчиво оставил у входа в «тюрьму». Взяв в руки меч Эрика, резво прокрутив его в руках, она развернулась к Невису и с силой ударила парня в висок рукояткой, желая, хотя бы на время, обезвредить его. Какое-то смутное ощущение нерешительности и страха мешали ей поставить, наконец, точку на его существовании.

Он был всего лишь пешкой в большой и кровавой игре Ивла, ничем не отличающейся от прочих, например от той же Кары или Лорайс. Все погибшие или обращенные были нечаянными участниками войны, развернувшейся между Повелителем Царства Тьмы и Внеорбитной, пожаловавшей в его владения.

Всего лишь пешки...

Джессика развернулась и поспешила к старому амбару, в котором, в заточении, находились её друзья.