Внеорбитные: Рождение Феникса

На покрытом чёрным налётом столе в ряд стояли колбы и пузырьки с цветной жидкостью, спрятанной под грязным, пожелтевшим стеклом. В сыром, заветренном помещении пахло сыростью и гнилью, но Джессика не стала зажимать нос – запах ей не мешал.

Голова и без того гудела от всплывающих перед глазами размытых картинок и замысловатых сюжетов, которые более походили на отражение в кривом зеркале. Цветные радуги, пляшущие искорки отвлекали, жилка на шее больно пульсировала, и девушка не сразу поняла, что всё ещё остаётся в жутком напряжении.

Джесси разжала кулаки, взглянув на ладони, поперек которых проходила одна широкая светлая полоса от затянувшегося ранения. Сейчас ладони были испещрены маленькими красными царапинками от воткнутых в кожу отросших неровных ногтей, которые тут же начали зудеть, и затянулись практически за доли секунды.

Девушка поморщилась от мерзкого чувства, сдавившего грудную клетку, от напряжения, заставлявшее сердце колотиться, от страха, который напрягал каждый мускул измотанного тела, готового в случае чего ринуться в бой. Она покрутила головой по сторонам. В царившем полумраке сложно было различить тени, но чутьё говорило, что в помещении она одна.

Одна неизвестно где и неизвестно при каких обстоятельствах.

Джессика не боялась изменившейся картинки, не боялась внезапного перемещения, не боялась давящей темноты и противного запаха, разъедающего ноздри. Она страшилась чего-то, что может выскочить из мрака.

Звук в голове был таким, словно кто-то внутри ударил по медному колоколу, жужжание сменялось сверлением, то переходило в покалывание, вскоре становившееся тупой тяжелой болью, на борьбу с которой организм затрачивал все силы. А те и так были на исходе...

Девушка постаралась сдавить череп руками, но не смогла их поднять. Джесси несколько раз моргнула и против своей воли сделала несколько шагов к столу. Сопротивление тут же подавлялось, Внеорбитная не могла контролировать ни свое тело, ни свой разум: кто-то запер её в клетке с толстыми прутьями в глубине сознания. Тем не менее, девушка не боролась, поддавшись легкому течению, которое несло её дальше по сновидению.

Она вновь ощущала это: кто-то пробивался к ней. Изнутри, снаружи, извне всех реальностей кто-то стучался в её дверь, и стучался давно, а не заслышав разрешения на вход, сам стремительно распахнул дверь. Временные потоки смешались в одну общую реку: прошлое, настоящее и будущее стали существовать одномоментно, и Джессика не стремилась их разделить, принимая то, что было реально, не отрицая то, что реальным не было.

Её собственная, но какая-то чужая, сильнее покрытая шрамами рука потянулась к выставленным в ряд жидкостям, выловив из общей картины один единственный маленький, ничем не приметный пузырёк. Самый обычный, такой же, как десятки других, но Джессика узнала его. Не только её образ во сне, но и она сама, сидящая где-то между реальностью и видением, узнала бутылочку, которую когда-то в прошлом или когда-то в будущем протянула ей уверенная рука.

Яд. Яд, который отдали ей, позволив выпить, ели станет совсем тяжко. Яд, ставший самым сложным испытанием, посложнее тех, что она уже прошла, посложнее тех, что ей только предстоит пройти.

Внеорбитная вспомнила, как в одной из реальностей отодвинула пузырёк в сторону, вспомнила, что сказала себе: он не победит. Пока она сопротивляется злу, у того нет шансов прибрать к своим рукам всю власть и силу. Пока бутылочка с ядом полна, она остаётся Внеорбитной, пусть даже мёртвой.

За спиной послышался шорох. Джессика захотела вскрикнуть, но ни тело, ни собственный голос не повиновались ей. Девушка осталась стоять, не шелохнувшись, слушая тяжелое теплое дыхание, которое обдувало её затылок.

– Наконец-то ты отозвалась, – сдавленно прошептал женский голос. Она не узнала его. Она не позволила себе его узнать.

Ей хотелось развернуться, увидеть невидимку, спросить, что она делает здесь, узнать, зачем её выдёргивают в место вне пространства и времени, зачем пугают, мучают, но она всё так же стояла, внимательно слушая шорох хриплого голоса над самым ухом.

– Добро и зло часто путают местами, Джесси, – прошелестел кто-то, скрытый от взора Внеорбитной. – Не поддавайся чужим иллюзиям и помни, что тебе это нравится: осознавать, что многое вовсе не является таким, каким кажется на первый взгляд.

Рука, до сих пор сжимающая пузырёк с ядом, резко разжалась, маленькая бутылочка устремилась к каменному полу и с неестественным грохотом разбилась в ту самую минуту, когда крепкая рука незнакомки резко развернула её к себе. Перед лицом Джессики предстали два затуманенных, но всё ещё пронзительных голубых глаза.

После, она провалилась во мрак.

Резкий вдох. Через закрытые веки видно брезжащий свет. Протяжный выдох. Пора просыпаться.

Девушка понялась на ноги, чувствуя под руками твердость и холод земли, покрытой инеем. Она стояла посреди заледеневшей вересковой пустоши, горы вдалеке упирались в тяжелые серые тучи, посреди которых то и дело мелькали грозовые раскаты. Стоявшее вдалеке, перед самой лесной опушкой, величественное дерево окружало покрытое льдом озерцо, в которое то пустило гигантские сильные корни. Джессика медленно прошла к нему, пытаясь на ходу понять, узнаёт она местность или нет. Ответ никак не желала приходить, поэтому Внеорбитной приходилось лишь гадать и доверять случаю.

Тоска сжала сердце стальными щипцами, когда девушка приблизилась к древу, не страшась пересекла озеро по тонкому льду, не стесняясь прижала погрубевшую от оружия ладонь к неровному, шершавому стволу.

Оно умирало. Из дерева высосали жизнь. Это сделала она сама.

По щекам побежали горькие слёзы сожаления, чувство вины поражало легкие, которые стремительно отдавали морозному воздуху кислород.

– Он заплатит, – прошептала девушка, поглаживая грубый ствол, пробегаясь по осыпавшейся коре кончиками пальцев. – Он уже заплатил. У нас не было другого выхода...

Джессика ненадолго прижалась лбом к дереву, после мягко оттолкнулась от него, села на высоко выходящий из замерзшего озера толстый корень и оглянулась вокруг. Теперь она сидела на холме, с которого открывался вид на пустынный город внизу, потерявшийся во мраке, заросший колючими кустами, потонувший во льдах.

«Удивительно, – подумалось Джессике, – что всё замёрзло. Тут ведь никогда не бывает страшных холодов и снега...»

Одинокая фигура сновала между разрушенными домами некогда процветающего города внизу. Черный капюшон скрывал лицо, плотные черные перчатки прятали замерзающие руки, сжимающие такую же чёрную длинную свечу. Фигура склонилась над начерченным ножом на льду кругом, капнула воском в центр, растопив лёд, воткнула туда свечу, потирая ладони друг о друга. Чтобы показать своё удовлетворение или согреться – Джессика не знала. Она была тихим наблюдателем, следящим за тем, как неизвестный – или неизвестная – собирается уничтожить целый мир.

Внеорбитная моргнула.

Покрывшиеся сосульками мраморные статуи наполняли площадь вокруг замершего годы назад фонтана. С неба на землю опускались тяжелые белые хлопья, которым Джессика тоскливо улыбнулась, вечерний сумрак разрезал единственный луч, исходящий от зажатого в руках девушки кинжала. Знакомая рукоять, плотно лежащая в ладони, знакомое лезвие, издававшее мерное свечение, знакомые яркие руны, придававшие уверенности.

Изысканные женские фигуры, облаченные в доспехи войны, навсегда погруженные в каменный сон, крылатые создания, вытягивающие вперёд руки, бледнолицые, тощие и почти бескровные существа, заключенные в светлый мрамор, покрытый инеем, устрашающие великаны, которые боролись за то, что когда-то предали.

Война закончилась. Они проиграли.

Джессика стояла напротив своей статуи, каменные доспехи которой покрывали длинные сосульки, припорошенные снегом. Она жмурилась, когда белые хлопья попадали на ресницы, таяли, затекая глаза. Он улыбалась, думая, что таким образом ей возвращаются все пролитые за годы слёзы.

За годы... Сколько лет прошло? Сколько боёв минуло?

Главный они проиграли, и этот мир погрузился в мертвый ледяной сон.

Девушка смотрела на саму себя. Повзрослевшую, более сильную, более проворную, более серьёзную. Воинственную, бесстрашную, крепко стоящую на ногах. Смотрела, восхищалась и сожалела, понимая, что этой самой Джессике Эванс однажды пришлось выгнать из сердца ребенка, который жил там так долго, пришлось пренебречь мечтами и желаниями ради победы, которой не случилось. Девушка смотрела на саму себя, запертую в мраморной клетке до скончания веков.

Внеорбитная закрыла глаза и тяжело выдохнула, сложив губы трубочкой.

Свет проникал сквозь полуприкрытые веки, рассекал пыльную завесу, врезаясь в стену, на которой умелой рукой было вырезано рельефное изображение. Чуть потемневший от времени всё тот же белый мрамор бликовал на контрасте с золотым солнцем, восходящим на фоне замертво лежащего мужчины.

Он боялся, что его забудут. Его надгробие яркостью солнечных лучей разрезало царивший вокруг мрак. Поставленный ему монумент остался на месте даже после самого конца, даже после смерти всего мира. Смерти всех миров...

Джесси прикрыла глаза, чувствуя, как рука тянется ко рту, желая подавить доносящиеся из глотки болезненные всхлипы. Слёз не было – они давно высохли.

– Ты не должен был погибать вот так, – еле слышно прошептала девушка, и легкий порыв ветра отнёс её слова в сторону. – Ты заслуживал большего.

Горечь осталась насыщенным привкусом на языке, усилилась, когда Внеорбитная шагнула к стене, располагавшейся в светлом закутке замка, где они ютились так долго в прошлом, так долго в будущем. Она нежно коснулась барельефа, провела пальцами по вырезанной из камня щеке мужчины, вспоминая, как однажды не отважилась коснуться его настоящей, живой, теплой кожи, покрытой щетиной.

Джесси сжала губы, чувствуя, что боль потери острым клинком вонзается в живот, пронзая тело насквозь.

Терраса, на широких перилах которой всегда стоял неизменный бокал красного вина, на котором одна рука крепко сжимала другую, вселяя уверенность. Терраса, на которой слышался смех близких, на которой рождались замысловатые планы по спасению миров, коим уже не суждено быть спасенными. Терраса, которую он любил. Терраса, которая стала его последним пристанищем.

– Вернись, – прошелестела Джессика, зная, что ей слова никогда не достигнут его ушей.

Слишком много людей погибло в решающей битве. В ней погибла и она сама.

Сильный порыв ветра отвернул Внеорбитную от гравюры, подтолкнул к перилам, в которые та вцепилась мёртвой хваткой.

«Подобное с нами уже бывало, помнишь?» – раздался в голове насмешливый голос.

Над плотными темными тучами восходил яркий шар солнца. Не размытый светлый круг, который девушка привыкла видеть, а оранжевое яркое кольцо, которое звало к себе, манило, притягивало взор, тело, душу.

Когда-то оно могло стать символом победы. Когда-то оно могло обратиться в огненную птицу и спорхнуть с небес, чтобы устремить всю свою мощь на врага. Когда-то оно было живо так же, как и девушка с бордовыми волосами. Когда-то оно было способно растопить любой лёд и вселить надежу в сердце любого отчаявшегося.

Когда-то Джессика на него надеялась.

Пришла пора уходить вместе с ним. Солнце больше не имеет значение, солнце мертво так же, как и всё вокруг. Теперь есть лишь холод, мрак, белый мрамор и скрежет льда. Теперь есть лишь Луна.

С полным боли и отчаяния воплем, Джессика Эванс очнулась.

*** 

Она шла рука об руку с Эриком, облегченно склонив голову и поглубже зарывшись в куртку. Боль постепенно отступила и сейчас не чувствовалась вовсе, остался лишь легкий зуд в кончиках пальцев, изредка пробегающий вглубь тела подобно электрическим разрядам. Девушка чувствовала прилив силы и внутренней энергии, пусть и нуждалась в еде и сне до сих пор. Она ощущала себя куда лучше прежнего, хотя слова Андре еще звучали яростными отголосками в сознании, а видения, посетившие её во время потери сознания, ошеломляли и напрягали.

Внеорбитная не рассказала никому о том, что что видела. Она не рассказала о покрытом льдом замке, о монументе в честь погибшего героя, о мраморных статуях, лабиринтами выставленных на заиндевелой площади. Всё, что привиделось, казалось знакомым, но девушка понимала, что в этом её сознание её обманывает: она попросту не могла знать эти места, потому что никогда не бывала в них. Ещё пока не бывала...

Джессика помнила внутреннюю уверенность в том, что всё кончено, помнила легкое чувство вины, которое вытеснила усталость, когда признавалась себе в том, что война проиграна. Она помнила, как смотрела на снежные хлопья и вспоминала того, кого пока не довелось узнать. Она помнила, что ни тогда, в сновидении, ни сейчас, внутри не было и нет даже отголосков паники – лишь принятие и покой, изредка сменяющийся тоской по былым денькам и утерянным людям.

Очнувшись, девушка поняла, что возвращаться в реальность придётся быстро. Взволнованный взгляд отца, еле заметно улыбающийся, но измотанный Эрик, который не отпускал её руку, измученная, бледная Кара, обхватившая дрожавшее тело руками, прячущаяся за пламенем костра напуганная Андре. Катакомбы, Царство Тьмы, Первое испытание, Безысходность. Самое начало.

После четверти часа с момента пробуждения Джессики, путники вновь засобирались в дорогу. Путь всё ещё лежал на заброшенный завод, но что предпринять дальше – никто не знал. Сама же Внеорбитная после слов разгоряченной Андре начала задумываться о том, что смерть Ивла – не такой уж плохой исход. Может, именно она должна была стать конечной точкой этого путешествия?

Джесси прижималась к теплому боку Эрика, изредка поглядывая на шагающую впереди Андре, эмоции которой впервые вытолкнули здравый смысл на задворки. Девушка не злилась на подругу. Напротив, она осознавала, что если бы не этот всплеск, она никогда не смогла бы пройти Первое испытание.

– Знаешь, что я поняла? – начала Джессика, тихо обратившись к Ангелу.

– Что же?

– Это вовсе не испытания Смерти – это испытания самого человека. Я так долго не могла выразить свои чувства словами, так долго не могла набраться смелости и высказать все это, но сейчас я переступила через себя, и... стала словно бы сильнее.

– Вовсе не испытания Смерти, – задумчиво повторил Ангел. – Хотя, мне иногда думается, что люди, пожалуй, и складывают из себя саму Смерть, будто кусочки одной большой мозаики.

Он глянул на девушку, а та лишь усмехнулась.

– Всё же, это было невыносимо, – промолвила она, содрогнувшись от воспоминаний о пережитом.

– Что именно? – многозначительно улыбнулся Эрик, дав понять, что вопрос риторический. – Я знаю, – после добавил он.

– Откуда?

– Я чувствовал твою боль. Поэтому я кричал, – тихо ответил Ангел, не поднимая глаз.

– Что? – Джессика изумилась. – Ты... ты чувствовал это? То же, что и я?

– Мы связаны, – мужчина вновь улыбнулся уголками рта.

Джессика могла поклясться, что в зеленых глазах засверкали радостные искры.

Она сама не понимала, в какой момент она не только начала воспринимать Ангела всерьез, но и считать его неотъемлемой частью своей жизни. Она чувствовала себя как никогда защищённой рядом с ним, и прекрасно знала, что он не оставит ее, какое бы кошмарное или глупое решение она не приняла. Эрик не откажется от нее, что бы она ни совершила.

Часы летели, а путники всё шли по мрачным и холодным катакомбам, освещая путь догорающими факелами, ежась от сырости и вздрагивая от каждого шороха. Они больше не останавливались, чтобы отдохнуть, в намерении поскорее добраться до северной части и выбраться, наконец, наверх. Коридоры подземелья то расширялись, походя на большую комнату, то сужались до невероятных размеров.

Эрик предложил Джессике протиснуться вперёд, а замыкание цепочки предоставить Курту с Хантером, которые шепотом что-то обсуждали, иногда тихо посмеиваясь. Девушка любовалась ими, стойкими, храбрыми, дружными, чем-то невероятно схожими. Вскоре к ним пристроился Адам, иногда бросая полные гордости взгляды на шагающую недалеко сестру.

Внеорбитная и её Ангел прошли вперёд, когда коридор расширился, поравнявшись с Карой и Андре. Воительницы держались в стороне, белокурая наставница Джесси лишь ободряюще кивнула подруге, что означало, что она действительно гордится подопечной. После пережитого ужаса внутреннего сгорания девушка осознала, что именно этот посредственный кивок является для неё лучше наградой и похвалой.

Факел Андре внезапно потух, догорев. Та выругалась сквозь зубы и, не переставая шагать вперёд, потянулась к Хантеру и Курту, каждый из которых нёс в руке по одному. В то самое мгновение, когда охотник начал передавать подруге свой горящий факел, послышался короткий вскрик Кары, которая резко остановилась, предупреждая товарищей об опасности.

В мерцающем в полутьме катакомб пламени, Джессика видела, как пол внезапно ушел из под ног не успевшей отреагировать Андре, как та, резко выдохнув, скользнула в темноту образовавшейся в полу дыры. Внеорбитная же не успела понять, что произошло, когда суета и крики вокруг заставили её очнуться от короткого забытья.

Её пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье подруги, которая не смогла ухватиться за части обвалившегося пола. Джесси сидела на коленях, наклонившись перед внезапно разверзшейся землёй, одной рукой на весу удерживая воительницу, которая оцепенела от ужаса и неожиданности, другой упираясь в стену, чтобы не свалиться вниз вслед за Андре. Та смотрела на Внеорбитную широко раскрытыми глазами, а сама девушка толком осознала, что произошло на самом деле, когда сильные руки Эрика потянули её назад, подальше от уходившей на несколько метров вниз ямы.

Джессика разжала руку лишь тогда, когда шокированная Андре оказалась на поверхности в объятиях Хантера, который как можно дальше отступил от провала в полу катакомб.

– Не знала, что ты такая сильная, – прошептала запыхавшаяся воительница, в свете факела рассматривая своё бледное запястье, покрывшееся медленно синеющими следами.

– Я тоже, – отозвалась Джессика, тяжело дыша, не смея выпускать чуть дрожащую от напряжения руку Эрика.

– Она как будто прямо перед носом у меня появилась, – протянула Кара, цепляясь за неровности в стене и осторожно наклоняясь над довольно большой дырой, достигавшей диаметром более пяти футов.

– Не вини себя, – Ангел мягко коснулся плеча воительницы. Джессика видела, что он пытается проконтролировать ситуацию, чтобы в случае чего успеть поймать Кару. Сердце неприятно защемило.

– А ты оказалась быстрой, – воительница развернулась к Внеорбитной.

– Я сама не поняла... – отозвалась та, словно в трансе, продолжая глядеть на разверзшуюся посреди пола темную пасть. – Козни Ивла?

– Возможно, – подал голос Курт.

– Спасибо, – проговорила Андре, привлекая внимание Джессики. – Правда, спасибо.

Она мягко отстранилась от Хантера, явно смущенная, быстро утерла выступившие от ужаса слёзы и, разбежавшись, легко перепрыгнула яму, направившись вглубь темного коридора. Остальные путники быстро последовали её примеру, Эрик пропустил Джесси вперёд и та, прыгая на противоположную сторону, могла поклясться, что видела, как на дне провала что-то – или кто-то – зашевелилось.

Девушка была озадачена и, вместе с тем, воодушевлена силой и ловкостью, которая раньше ей и не снилась. Кажется, в прохождении испытаний были и свои плюсы.

– Гляди, так скоро Терминатором станешь, – шепнул на ухо приблизившийся Адам.

Джессика усмехнулась, всё ещё погруженная в себя.

– Хоть что-то хорошее, верно? – тихо уточнила она, устремляясь к идущей впереди Андре мимо растянувшейся шеренги путников.

Оказавшись рядом с ней, девушка, недолго думая, промолвила:

– Я хотела поговорить.

Они шагали бок о бок, ведя товарищей по извилистым и, как оказалось, опасным коридорам катакомб.

– Я тоже, – отозвалась, наконец, воительница после продолжительной паузы. Она всё ещё дышала тяжело, перед поворотом пугливо озиралась. – То, что я сказала тебе... это... просто эмоции понимаешь? Просто истерика. Я вовсе не считаю тебя жалкой, и...

– Зато я считаю, – ответила девушка, поднимая голову. – Раньше считала, – тут же исправилась она, улыбнувшись уголком рта. – Может, твоими устами кто-то озвучивал мои собственные мысли, кто знает? Я была не самого лучшего мнения о себе, да, но ты, сама того не зная, разрушила все мои мысли о собственной ничтожности. Я сделала это. Я преодолела испытание, и это главное.

– Ты молодец, – горделиво улыбнулась воительница. – Жаль, правда, что ты прошла его ценой всех этих слов...

– Мне не жаль, – отмахнулась Джессика. – Я должна была услышать это, Андре. Я должна была понять, насколько жутко мои мысли звучат со стороны.

Воительница потупила виноватый взгляд.

– Я вовсе не хотела тебя задеть, – тут же спохватилась девушка, но Андре лишь покачала головой.

– Я должна быть умнее, верно? Это больно, потерять всё в одночасье, но другие-то держались! Я просто... ослабла, наверное. Поддалась эмоциям, которые унесли меня туда, откуда вернуться порой бывает просто нереально.

– Но ты вернулась всё же.

– Благодаря тебе, – Андре быстро вскинула голову, обратив взор к подруге, но тут же вновь спрятала широко распахнутые карие глаза, полные печали и вины. – Я... я так испугалась, когда это начало происходить. Я вовсе не сразу поняла... и все же... Прости. Они были для меня всем, Джессика. Штаб был домом и последним пристанищем, в котором я чувствовала себя хорошо, но я допустила ошибку. Я позволила себе забыть, где мы находимся и за что боремся. Я позволила себе забыть, что пошла за тобой по собственной воле, как и все собравшиеся здесь.

– Ты пошла не за мной, – покачала головой Джесси. Внезапно она почувствовала себя действительно повзрослевшей. – Ты пошла со мной.

Андре согласно кивнула.

– Твоей вины...

– Есть моя вина, – прервала девушку Внеорбитная. – Ты всё правильно сказала и сама это знаешь. Слова сказаны, дела сделаны, так что не будем отнекиваться и поджимать хвосты, потому что это не имеет смысла. Когда-то одна очень мудрая командующая сказал мне: «Извинения – это лишь желание показаться культурной». Ты жалеешь о своих словах, но я нет, потому что они были правдой. Моей, твоей, чей-то чужой, но правдой – временной и канувшей в Лету.

Андре остановилась и взглянула на Джессику пронзительно, с тенью какой-то опаски.

– Ты станешь отличным человеком! – воодушевлённо прошептала она. – Внеорбитной, – поспешила исправиться воительница, натянув на лицо улыбку.

Джесси слегка вздрогнула от такой поправки, но лишь усмехнулась, не подавая виду, что это напоминание её покоробило. Она не могла позволить себе признать свою истинную личину, сказать себе, кем является и что должна сделать. И это было очередным внутренним испытанием. Но она справилась с одним, значит, преодолеет и другие. Сегодня она точно доказала себе, что может.

– Ты не будешь относиться ко мне как раньше, верно? – проговорила Андре, внимательно глядя на девушку, стоящую напротив.

– Не буду, – отозвалась та, даже и не думая о том, что следовало бы отвести взор. – Потому что теперь ничего не будет так, как прежде.

Не произнося более ни слова, Джессика приблизилась к воительнице и, не переставая шагать, легонько толкнула ту плечом.

– Думаю, я заслужила, – рассмеялась та, явно выдохнув и поставив точку на непродолжительной ссоре, давшей такие плоды.

Если бы только все проблемы решались так легко...

Путники вскоре заметили, что стены подземелья расходятся, образуя новую широкую комнату. Вступив в неё, они не нашли более выхода, кроме узенького тоннеля в одной из стен, в котором можно было протиснуться только ползком. Джесси уже представила себе, как стены давят на нее, а коридор все сужается и сужается. Холодный страх овладел девушкой, и она нервно поежилась.

Курт подошел к небольшому отверстию и присел на корточки, засунув туда факел.

– Пролезть можно, без труда. Он уходит метров на пять вперед, а после снова разрастается в человеческий рост.

– А другого пути нет? – боязливо спросил Адам у Кары, которая устало опустилась на пол.

– Нет, это единственный, – тяжело отозвалась та.

Девушка выглядела не только подавленной, но и какой-то морально пустой. Волевой стержень будто испарился, не было видно вечно воинственного каркаса эмоций. Кара отвечала все больше спутано и туго, не пытаясь прятать свои эмоции.

– Она сломалась, – пробормотала Джесси, подходя к Эрику так, чтобы слышал только он.

– Да мы все ломаемся, как спички, – ответил мужчина, тяжело вздохнув. – Она просто устала.

– Вы ладите? – улыбнулась девушка, но Ангел не поднял головы, старательно разрывая какую-то ткань для нового факела.

– Не знаю. Относительно.

– Вы разные...

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь. Противоположности, притяжение, все эти дела.

– Джесс! – возмущенно воскликнул Эрик.

В глазах Внеорбитной засверкали озорные искорки.

– Война то, конечно войной... Я шучу. Не напрягайся ты так, – улыбнулась она, похлопав друга по плечу, но это явно не утешило его.

– Ребёнок... – пробормотал Ангел сквозь зубы, чтобы никто не расслышал.

Джессика направилась прямиком к воительнице, но с ней шутить она не была намерена. С Карой что-то происходило, и от этого «чего-то» не следовало ожидать хорошего исхода. Некогда холодноватый румянец на щеках сменился мрачной бледностью, глаза были обведены красным ободком из-за слёз и постоянного напряжения.

Кара приглаживала волосы, стараясь собрать их в хвост. Когда Джесси приблизилась к ней, она резко опустила руки и бросила попытки.

– Как ты? – спросила девушка, присаживаясь рядом.

– Это я должна спрашивать у тебя, – слабо улыбнулась та. – Ты умница.

– О, это что, первая похвала от тебя за всё время нашего знакомства? – засмеялась Внеорбитная, приятно польщенная, и Кара тоже не смогла подавить улыбку.

– Больше никогда не буду это повторять.

– Да брось, – девушка отмахнулась, но тут же посерьёзнела. – Я должна была это сделать. Это... как обязанность, долг.

– Тебя никто не может принудить к чему-то, если ты сама не хочешь этого, или в этом не нуждаешься.

– Я нуждалась, – согласно кивнула Джессика. – Нуждалась в произнесённых Андре словах и в том, что последовало после.

Сюжеты видения яркой вспышкой отразились в сознании, заставив Внеорбитную боязливо поморщиться.

– Вот именно, – подытожила Кара.

Девушки замолчали, видимо, пытаясь подобрать слова.

– Ты не в порядке.

– Перестань, Внеорбитная.

– Я, которая прошла испытание Смерти менее часа назад, и то выгляжу лучше тебя.

– Это все стресс, – ответила Кара, нервно ёрзая на месте.

– Я не верю тебе, – тихо проговорила Джессика, приблизившись к подруге, дабы слышала только она. – Что случилось?

– Джессика...

– Кара!

– Хорошо! – сдалась воительница. Томить всё в себе она больше не могла, а Внеорбитная была единственной из всей компании, кому она могла довериться на все сто процентов. – Лорайс... они немного подправили мне, кхм, некоторые органы...

– О Боже... – прошептала Джессика, сжав зубы, опуская голову.

Она тяжело дышала, пытаясь справиться с эмоциями. Дальше воительнице продолжать было не обязательно.

Еще одна жертва незадавшегося с самого начала похода? Ещё один труп в списке Внеорбитной?

– Боже... – повторила Кара. – Его в этих местах редко вспоминают, – девушка ухмыльнулась.

– Это была твоя кровь, тогда на руках и броне. Они... – Джесси подалась вперёд, потянувшись к ладони наставницы, когда их бесцеремонно прервали.

– Ребята... – позвал Адам.

Все резко обернулись, а юноша, казалось, толком и не понимал, что происходило, уставившись в пол, нервно сглатывая и глупо хлопая ресницами.

– В чем дело? – спросил Курт, подходя к сыну.

Не произнося ни слова, парень показал всем клинок из алмазной руды, зажатый в его руке, который сейчас стремительно чернел.

– Они здесь, – прошептала Андре в воцарившейся тишине, и её голос с мрачным гулом отскочил от стен.