Внеорбитные: Рождение Феникса

Джессика не слышала никаких звуков, не считая собственного дикого сердцебиения, и сдавленных криков, которые доносились где-то за пеленой реальности. Её как будто отгородили от мира, дымовая завеса мешала четко видеть, а по щекам ручьями текли слезы.

«Из-за меня» – пронеслось в голове.

Каспия говорила ей о том, что имеет сведения насчёт её предназначения, она убила Невиса, чтобы сохранить жизнь той, кого не знала. Женщина верила в неё и с самого начала всё для себя решила.

Девушка упала на колени, ударившись о землю, и вдруг услышала неистовый вопль, который резал уши. Вопль, пропитанный отчаянием и сожалением, пропитанный скорбью, болью и ненавистью. Вопль, который доносился из её уст.

Сильные руки обхватили Джессику за плечи, но она яро дернулась, продолжая кричать. Эрик крепко схватил её за плечи, она пыталась высвободиться, ударить его, причинить боль ему, причинив тем самым и себе.

В этот момент ей, как никогда раньше, просто не хотелось существовать.

– Джесс! Джесс, посмотри на меня! – кричал Ангел, продолжая сжимать руки девушки, пытаясь своим голосом перекрыть рёв пламени.

– Я не хочу, уходи!

– Я никуда не уйду! – на этот раз тон мужчины был вовсе не мягким и полным сочувствия, а властным и твердым. – Посмотри на меня!

Джессика нехотя, и даже с опаской, подняла глаза на Эрика. Его лицо было залито слезами, в зелёных глазах разливался океан каких-то непонятных эмоций. Внеорбитная потеряла самообладание: слёзы на глазах вечно держащего себя в руках Ангела шокировали её, смутили, и раздавили одновременно.

– Я не хотела, – всхлипнула девушка, обмякнув в руках Эрика.

– Это Ивл, не ты, – ответил мужчина так же тихо, прикрывая глаза и прижимая Джесику к себе, прилагая огромное количество усилий, чтобы успокоить, даже подавить её. Незримые бледно-голубые волны побежали из кончиков его пальцев, исчезая под кожей трясущейся от шока девушки.

– По моей вине. Из-за меня! Эрик... я ненавижу всё это внутри, я ненавижу... я ненавижу себя.

– Я буду любить тебя за нас обоих. Всегда, – проговорил Эрик и крепче заключил Внеорбитную в свои объятия, прижав к отрывисто вздымающейся груди. – Всегда, ты слышишь меня?

Джессика уткнулась в его плечо и обхватила руками шею. Она перестала кричать, лишь немое отчаяние отражалось на её лице, красном от слез. Ангел продолжал уверенно тратить свои силы и энергию ради защиты сознания Внеорбитной, подорванного произошедшей трагедией.

Дым рассеивался и каждый из выживших боялся взглянуть на то, что еще пару часов назад было для них пристанищем. А для кого-то и домом.

Джессика обернулась.

Кара стояла, облокотившись на стену, рядом был Крут, который пытался привести девушку в чувство. Никто и никогда не видел воительницу в таком состоянии. Светлые волосы потемнели, она прижимала окровавленные ладони ко рту и пыталась подавить крики. Глаза были красными от слёз, плечи поникли, и фигура девушки как-то резко стала маленькой и до невозможности хрупкой.

Эрик проследил за взглядом Джесси, и на его бледном лице, которое покрывала маска боли, отразилось сочувствие.

– Иди к ней, – тихо проговорила девушка, понимая, насколько это может быть важно для светловолосой наставницы.

– Что? – мужчина чуть нахмурился.

– Ты сможешь ей помочь. Попробуй повлиять на её эмоции, как тогда со мной. Так же, как сделала сейчас. Я почувствовала, – добавила Внеорбитная, поймав недоуменный взгляд Ангела.

– Я не... – запротестовал тот, но внезапно замолчал. Он мягко поцеловал Джессику в макушку, от чего оба почувствовали электрические разряды, пробежавшие по телу, ушедшие в землю. Он осторожно отстранился и, не произнося более ни слова, направился к Каре. Курт, в свою очередь, совсем скоро оказался подле дочери. Джессика видела, как Эрик склонился над воительницей, как медленно та оперлась на его руку, после обняв, и спрятав заплаканное лицо в его плече. Она видела это и чувствовала себя так, словно у неё на время отняли кусочек сердца, но глушила в себе эти чувства: ревность была не самой подходящей эмоцией после всего произошедшего.

Адам стоял дальше всех и в исступлении смотрел на рассеивающийся дым, представляющий руины здания, некогда бывшего Штабом, под которым сейчас были похоронены десятки и сотни тел, постепенно растворяющихся.

По щеке Джесси снова скатилась слеза и она, наконец, нашла в себе силы, чтобы посмотреть на того человека, чьей реакции боялась больше всего.

Андре сидела на земле и кричала. Она кричала неистово, отражая всю свою боль и ярость, отражая всю свою отрешённость и ненависть. Рядом был Хантер, обнимающий девушку, но его лицо сохраняло каменное выражение, лишь ресницы еле заметно дрожали.

– Андре, перестань, – говорил он, но в его голосе не было слышно той прежней твердости, присущей охотнику. Напротив, он был мягким и даже молящим.

– Как ты можешь не понимать?! Их нет! Никого из них нет! – орала Андре, не в силах поверить в то, что сама говорит.

– Я знаю. Я знаю, – только и мог отвечать мужчина, прижимая к себе девушку, которая продолжала выть.

Джессика обвела глазами округу, смахивая с волос и лица частички чёрной пыли, кружащийся в воздухе. Картина, представившаяся её взору, была воистину кошмарна. Полыхающий огонь, шум и треск пламени, оседающий дым и пепел, летящий с небес, алого цвета небо, будто напоминающее о количестве пролитой крови. И кучка воинов посреди этого хаоса, некогда бывшие храбрыми и сильными, но не имеющие возможности совладать со своим ужасом.

Все это походило на ночной кошмар. Огонь, реки крови и слез, крики и плач, оружие и руины.

Джессика начала медленно подниматься с земли, опершись на руку отца. Тот встрепенулся.

– Нам нужно идти. Демоны будут здесь с минуты на минуту.

Все отреагировали весьма адекватно, не считая Андре, которая, оттолкнув Хантера, вскочила с места и угрожающе приблизилась к Курту.

– Как ты вообще смеешь говорить об этом сейчас?! – вскричала она.

– Ты хочешь умереть здесь? – спросила дрожащим, но вполне окрепшим голосом Кара, которая успела вытереть слёзы.

– Я уже умерла, – промолвила Андре и отвернулась.

– Я не... – подала голос Джессика.

– Закрой рот, – рявкнула воительница, не поворачивая головы.

Девушка вздрогнула, но на её плечо тут же легла рука светловолосой наставницы.

– Успокойся. Твоей вины тут нет, – промолвила она, пытаясь восстановить дыхание. – Мы сейчас же уходим. Если она не хочет идти, пусть остается на месте, это её право. Не время сейчас поддаваться эмоциям. Дело серьезное.

– Дело во мне, – прошептала Джессика, проглатывая горькие слёзы, тонкими струйками затекающие в рот.

– Дело во всем мире, – отрезала Кара, пристально глядя своими глубокими зелёными глазами с красным ободком вокруг. – А Ивл еще заплатит. За всё.

С этими словами она развернулась, поправила волосы, глубоко вдохнула и открыла дверь сарая.

– Вперёд, – скомандовала она, шагнув во мрак.

Когда почти все зашли в помещение, Хантер окликнул подругу.

– Андре?

Та все еще стояла, глядя на то, что осталось от места, некогда бывшего для неё всем.

– Как тебе не больно? – спросила она уже более ровным, но злым тоном. – Ты столько веков знал их...

– Мне больно, – ответил мужчина тихо. – И я уже потерял достаточно на своем веку. Не хочу, чтобы и ты была в списке.

Андре чуть повернула голову, едко усмехнулась, но все же зашла в сарай за охотником.

Сразу повеяло холодом и сыростью, по коже побежали мурашки, но дышать стало легче – дым и пепел, осевшие в воздухе снаружи, в маленькое сооружение не проникли. Кара стояла впереди, но вскоре к ней неохотно присоединилась Андре – только они двое знали эти места. Девушки отворили люк, замаскированный рыболовными сетями и прочим мусором, который вел в подземелье. Тот поддался не сразу, но всё же открылся со скрипом и противным лязгом, и вся компания шмыгнула в дыру в полу. Предварительно Курт и Хантер взяли из сарая прочную веревку, маленький топорик, пару толстых палок, тряпок и банку масла. Спустившись, они тут же сделали пару факелов – один был у Кары с Андре, прокладывающих путь, другой у охотника, который вызвался замыкать цепочку.

Вся компания шла молча, не проронив ни слова. Раздавалось лишь неровное дыхание путников, отчаянное сердцебиение Джессики и хлюпанье ботинок, наступавших в мелкие лужи. Запах сырости, который раньше душил, больше не мешался, но добавлял лишний процент чувства ничтожности и скорби в и так практически переполненную чашу.

– Куда мы направляемся? У нас есть определенный маршрут? – спросил Адам, осмелившись нарушить полную тишину.

– На севере есть старый завод. Он пустует в основном, там можно неплохо укрыться. А если чертовы Демоны найдут нас и там, у нас будет больше шансов на победу, – отозвалась Кара, которая всё ещё шмыгала носом, но держалась гораздо лучше прочих, увереннее, твёрже.

Воительница знала – если не она, то никто.

– А у нас эти шансы когда-нибудь были вообще? – подала голос Андре.

Джессика невольно вздрогнула. Она видела, как Кара легко ударила девушку, идущую рядом, в бок – чтобы поменьше болтала.

Что чувствовала Внеорбитная? Ничего.

Из нее как будто выжали все соки, опустошили, уничтожили, сделали ненужной куклой, которую стоит выкинуть на помойку, чтобы не пылилась. Всё внезапно потеряло смысл, перестало иметь какое-то значение для неё, поэтому девушка просто передвигала ноги, не желая идти куда-то, но понимая, что это необходимо. Хотя кому необходимо?

Джесси ушла в себя, потеряв счет времени. Коридоры катакомб то сужались, то расширялись до такой степени, что в проем мог пролезть целый танк. Мох, которым покрылись мокрые стены, иногда отвлекал внимание бездумно передвигающей ноги девушки, падающие с потолка капли воды на мгновения пробуждали её от забытья, в которое она тут же погружалась вновь. Так было безопаснее. Так было легче принять действительность. Джессика знала это не понаслышке – она жила в этом состоянии все минувшие годы.

– Привал, – внезапно сказал Курт. – Мы идем уже битый час, все устали.

Послышались одобрительнее возгласы со стороны Адама и Хантера. Кара согласно кивнула. Для Внеорбитной, которая сейчас была рабом душевного хаоса, эти часы показались мгновениями.

Через пару минут было выбрано место посуше и разведен огонь с помощью одного из факелов. Все уселись поближе к костру и вытянули продрогшие руки и ноги, чтобы поскорее согреться.

Джессика не чувствовала холода, боли, сырости. Её глаза сразу привыкли к полумраку подземелья, к нескончаемому потолку, который зарос мхом и выглядел так, будто сию минуту рухнет на головы путешественникам. Она не чувствовала ничего, кроме какого-то странного позыва, поднимающегося из недр её личности и готового выплеснуться наружу с неимоверной силой.

Мрачно потрескивал огонь, унылые и уставшие лица сидели вокруг и смотрели словно бы сквозь пелену реальности.

– Вы не должны этого делать, – прошептала, наконец, Джесси. Шесть пар глаз устремили свои взоры на неё. – Вы не должны идти за мной. Вы не обязаны.

– Ты говоришь это сейчас? – едко усмехнулась Андре, которая выглядела так, будто готова была впасть в истерику. – Только сейчас ты это говоришь?!

– Я говорила это всегда, – ответила девушка, стараясь сохранять самообладание, но чувствуя, как коленки предательски задрожали. Она была вымотана. – Вы не обязаны помогать мне в исполнении моей миссии.

– Эта миссия давно стала общей! – рявкнула Андре, вскакивая с места. – Убить Ивла стало коллективным заданием!

– Я здесь не для того, чтобы убить его, – нахмурилась Джессика, осмелившись поднять взор на подругу.

– Тогда какого черта ты вообще тут делаешь? – спросила воительница, приближаясь к Внеорбитной. – Зачем ты вообще тогда нужна?

Девушка не знала, что ответить. А действительно, зачем?

Опешив, она поднялась с места и начала медленно отходить. Андре последовала за ней, дав волю словам и эмоциям.

– Ты приперлась сюда, поставив под угрозу всех, кто пытался мирно существовать в Царстве Тьмы. Ты подставила всех нас, утянув за собой в этот чёртов поход.

– Но я никого не...

– Заткнись! – Андре резво вытянула кинжал из ножен.

Джессика видела, как отец и Эрик за спиной разъяренной воительницы вскочили на ноги. Кара подавленно наблюдала за разворачивающейся драмой, языки пламени брасали на измученное бледное лицо причудливые тени.

– Возьми себя в руки! – гаркнула Хантер, чувствующий приближение заварушки, но Андре его не послушала.

Взяв оружие на изготовку, она медленно шла за отступающей в ужасе Внеорбитной. Джесси чувствовала, как волны ужаса накатывают, накрывая её с головой, утягивая всё дальше, в неизведанные пучины, полные мрака и опасностей.

Она не станет драться с Андре. Она не сможет пойти против подруги, так долго защищавшей её. Она не осмелится подняться против неё.

– Никто не должен помогать тебе в исполнении предназначения, никто не должен давать тебе информацию, никто не должен рисковать ради тебя жизнями! Ты не герой, Эванс! Ты виновата в том, что все умирают, ты виновата в том, что Ивл озверел и натравил своих щенков на обычных граждан! Ты виновата в том, что Невис и Лорайс мертвы! Ты заставила Каспию и Кару убить их, ты заставила, и их кровь всегда будет на твоих руках!

– Андре, я не знала... – Джессика чувствовала, что силы вот-вот ее покинут и она рухнет без сознания. Она не могла оправдываться перед напором воительницы, не могла отрицать ее слова и сопротивляться им, ибо внутри признавалась себе, что считает точно так же. На её глазах вновь выступили слезы, и она больше не пыталась их прятать. Тонкие ручейки заструились по щекам.

Лицо Андре побагровело.

– Нет, слушай меня! Просто слушай! Ты ничтожна, ясно тебе? Все, что ты умеешь – лишь разрушать! К чему не прикоснешься – все ломается! Ты повела нас за собой, мы верили в твой чертов дар Внеорбитных, но ты оказалась пустышкой! Что ты сможешь без нас?! Ты же просто жалкая девчонка, которая не в силах даже ответить за свои поступки! Ты просто слизняк, бесхребетная тварь, у которой нет сил ни на что, кроме создания вокруг себя сущего хаоса! За неделю ты успела убить сотни людей! Я должна была быть там, со своей семьёй! Я должна была погибнуть с оружием в руках плечом к плечу с воинами, а не подле девчонки, которая без помощи не может ступить и шагу! – Андре наступала на девушку, постепенно прижимая ее к стене, и последние слова говорила, почти вплотную прижавшись к ее лицу. В отдалённом пламени костра блеснул нож, приставленный к горлу Джессики. – Ты это уже проходила, верно? Что ты сделала тогда? Стала сопротивляться, бороться за жизнь? Станет ли хоть кто-то из присутствующих здесь спасать тебя сейчас, станет ли отговаривать меня? Каспии больше нет, – Андре поперхнулась слезами, но почти тут же заговорила вновь, – поэтому некому тебя спасать. Знаешь, что самое противное? Всё в этой чёртовой истории, пропитанной чужими страданиями и кровью, замешано на тебе. По твоей вине убивают мирных жителей, по твоей вине мы все здесь, по твоей вине мы все умрем и именно по твоей вине погиб весь Штаб. Ты виновата в том, что у меня больше нет дома.

Андре резко отстранилась от Джессики, перед этим с силой вжав девушку в стену. Она бросила беглый взгляд на зажатый в руке кинжал, едко хмыкнула и убрала оружие в ножны.

– Ты не достойна смерти от моих рук, – проговорила она, поворачиваясь спиной к Внеорбитной, отрывисто бросая полные желчи слова через плечо: – Я ненавижу тебя. Я поверила, но очень сильно обманулась. Мою жизнь прервала вовсе не смерть. Мою жизнь прервала Джессика Эванс.

Внеорбитная сползла вниз по сырой и склизкой стене и опустилась на пол. Она не могла вздохнуть от обилия слез и кома в горле, от только что услышанного. Нет, она не злилась на Андре, нет, она не ненавидела её. Напротив, она соглашалась с ней целиком и полностью.

На несколько мгновений воцарилась тишина, и было слышно лишь, как вода капает с потолка на растерзанные камни. Такие же растерзанные, какой сейчас была и Джесси.

Никто не промолвил ни слова. Разрушить царящее в катакомбах напряжение не представлялось возможным до тех пор, пока каменный потолок над головами путников не задрожал, норовя вот-вот обвалиться. Вернувшаяся на своё место у костра Андре вновь вскочила, задирая голову. Остальные последовали её примеру, боязливо озираясь по сторонам, обнажая оружие, чтобы по нему проверить приближение Демонов Ночи.

Джессика не шелохнулась.

– Я знаю, Андре, – тихо пробормотала она, даже не думая подниматься на ноги. Девушка продолжала сидеть на холодном каменном полу подземелья, уставившись в противоположную стену тоннеля, покрытую плесенью и мхом. – Да, ты права, во всём права. Я ничтожество, способное только рушить и в чьи возможности не входит выстроить что-либо. Я собрала вокруг самых замечательных людей, которых только могла встретить, и я рушу их жизни лишь потому, что они доверились мне, а я не могу оправдать их ожиданий. У меня нет сил, одна я никто, абсолютно пустое место. – Джессика отчаянно желала сорваться на крик, пытаясь заглушить голос собственной ненависти к себе, но могла лишь тихо произносить слова, болью отдававшиеся в груди.

Все слушали ее, раскрыв рты – некоторые еще не отошли от монолога Андре, других серьёзно взволновала усиливающаяся с каждой минутой тряска.

Эрик выглядел подавленным, опустил глаза в пол, не обращая внимания на напуганную Кару, которая держалась за его плечо, пошатываясь. Адам удрученно качал головой, Хантер потирал лицо ладонью, словно пытался спрятаться от царившего вокруг хаоса, но сама Андре смотрела внимательно. Правда вовсе без ликования или ухмылки – лишь с жалостью к самой себе и маленькой девочке, сидящей в грязной луже на полу, ненавидящей свою личность.

– Я виновата в смерти Невиса и Лорайс, да, и они мертвы, лишь потому, что меня хотели от них уберечь. Я виновата в том, что Штаб был взорван, я виновата в том, что погибли люди, я виновата в том, что Демоны преследуют вас и желают убить. Да, это моя вина... – Джесси замолчала, чувствуя, что через мгновение может вспыхнуть. Слёзы побежали по щекам быстрее, внезапный приступ сотряс тело. Долетевший из горла всхлип норовил превратиться в крик. – Но я такую жизнь не выбирала. Всё, чего я хотела – это вернуть отца и брата домой, воссоединить семью и жить нормальной жизнью. Я хотела дома, вернуть то, что дорого и прожить обычную жизнь, как все люди, не вздрагивая от каждого шороха, не боясь собственных галлюцинаций, не считая себя спятившей малолеткой. Я не хотела крови и сражений, не хотела слез и чужих смертей, я не хотела быть здесь. Я не хотела позволять кому-то распоряжаться моим временем, моей жизнью, моими силами, направляя меня то в огонь, то в воду. Я не хотела, чтобы на меня смотрели с неприкрытым разочарованием, заслышав о том, что я «та самая Внорбитная, о которой говорится в древнем пророчестве». Я не хотела, чтобы детские фантазии обращались реальностью, а меня кидали из мира в мир ради проверки: что же предпримет эта загнанная в угол девчонка? Я не хотела, чтобы чертов Князь Тьмы отправлял на мои поиски своих шавок, раздирающих на части любого встречного. Я не хотела умирать, не хотела умирать от ужаса в Реке Душ, понимая, что единственное живое существо – это я, не хотела вновь встречать отца и брата, которых хоронила, не хотела узнавать то, что пришлось узнать, не хотела мучаться и мучать других расспросами о том, как всё обстоит на самом деле в этом мире и других. И тем более не хотела понимать, что никто не знает точного ответа и пазл придётся собирать самостоятельно. Я не хотела крови, сражений, потерь, чужих смертей по моей вине. Мне шестнадцать, и я не хотела войны. И знаешь, что, Андре? – Джессика развернулась к воительнице, которая покусывала щеки изнутри и выждала паузу, чувствуя, как бурение внутри усиливается с каждой долей секунды. – Я не хотела быть Внеорбитной!

Произнеся последнюю фразу, девушка ощутила, как ее обдало каким-то нечеловеческим теплом. Голова налилась свинцом и стала тяжелее в несколько раз, руки опустились и безвольно повисли, она была готова вот-вот потерять сознание от бессилия и... безысходности...

Костер, вокруг которого расселись путники, в мгновение ока потух.

Джессика приоткрыла рот, стараясь втянуть сырой воздух, но лёгкие кто-то словно заморозил. Глаза закрывались сами по себе, девушку незримой силой тянуло вниз, а конечности сводила судорога, будто кто-то втыкал в кожу тысячи маленьких иголок. Тепло стало перерастать в неистовый жар, который обволакивал всё тело и казалось, что огонь полыхал даже в мыслях, проникая в самые далёкие закутки сознания.

– Что происходит? – пробормотала она, из последних сил, перед тем как упала на сырой каменный пол, перед тем как алая пелена перекрыла все перед ее глазами.

Она слышала смазанные крики, чувствовала, как катакомбы сотрясаются, как пол ходит ходуном под её обездвиженным, полумертвым телом, видела очертания людей, но не могла сфокусироваться хоть на чем-либо, ибо к пламени, охватывающем её, добавилась и резкая зудящая боль, распространявшаяся с невероятной быстротой и достигавшая каждой клеточки тела.

Джесси была готова потерять сознание от боли и страха, от ужасного ощущения того, что она горит. Ей хотелось кричать, но она не могла даже двинуться. Все болезненные эмоции разом подкатили к ней, накрыли её с головой, будто окуная в лаву, заставляя плавать в ней и нырять все глубже, погружаясь в самые недра извергающегося вулкана.

В угасающем с каждой секундой сознании возникали картины – он сама, сидящая в тёмной комнате на полу, разбитая и подавленная, сжавшаяся в комок, кричащая от отчаяния, после резко замолкающая. Всё это походило на качели – вопли, полные ярости, сменялись жалким скулением, а те резко прерывались, становясь озлобленными ругательствами.

«Безысходность...» – звучали в голове тысячи страдающих голосов, молящих о помощи, кричащих, повторяющих заветное слово. То слово, описывающее все эмоции Джессики, когда она достигла своего пика. Достигла точки накала. Достигла точки, от которой должна была возродиться вновь, восстав из пепла собственного адского пламени, подобно... Фениксу.

Даже сквозь все нахлынувшее, Джесси услышала пронзительный болезненный крик Эрика, который тут же вернул её в сознание. Кровь прилила к голове, девушка словно бы очнулась, перевернувшись на сыром каменном полу, который продолжал содрогаться под ногами путников, замерших от ужаса.

Девушка чувствовала под животом каждую выпуклость пола, каждый острый камешек, который норовил вонзиться в кожу даже через плотную одежду. Боль от удара в рассечённом локте была смешна по сравнению с тем, что сейчас наполняло душу и тело Внеорбитной, которая, пытаясь подавить собственные болезненные стоны, ползла куда-то вперёд, не видя перед собой ничего, кроме алого полотна. Конечности всё еще не слушались, онемевшие, они отказывались двигаться, в ушах стоял гул, а перед глазами плясали цветные сполохи, не позволяющие видеть, но Джессика ползла вперёд, по ходившему ходуном полу, не понимая толком, для чего делает это.

Эрик уже не кричал, и это пугало девушку еще больше.

Остановившись, она схватилась за голову, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и вновь открыла глаза. Сейчас можно было различить некоторые фрагменты, и зрение постепенно возвращалось в норму, но жжение в груди и давящая боль где-то в черепной коробке сбивала всё увиденное в одну кучу, мешая разобраться, что к чему.

Джессика, наконец, позволила себе раздраженно крикнуть и полностью довериться инстинктам. Она должна была совладать с собой, просто обязана была откинуть прочь весь ужас и мрак, занявший место в её сердце, должна была выскочить из тёмной комнаты, где её бросало от оного угла к другому.

Девушка увидела Ангела, лежавшего так же, как и она сама, на полу. Все остальные метались от Эрика к самой Джессике, пытаясь удержать равновесие, отталкиваясь от сотрясающихся стен катакомб, но явно боялись прикоснуться и к той, и к другому.

– Эрик, – простонала Джесси, пытаясь встать. Несколько попыток закончились неудачно, бросившийся на помощь Курт вскрикнул и отскочил в сторону, как только дотронулся руки дочери: её кожа покрылась оранжевым свечением, которое было столь же жарким, что и настоящее пламя. Не дожидаясь подмоги со стороны друзей, не обращая более ни на что внимание, девушка, подтягиваясь на трясущихся руках, со стонами и короткими вскриками подползла к телу Ангела. С трудом сев, опираясь на каменную стену, она осторожно положила голову мужчины себе на колени, запустив трясущиеся пальцы в светлые волосы.

Рука Джессики непроизвольно потянулась к татуировке за ухом, пальцы мягко легли на рисунок, который вдруг стал ярко-красным. Жар, исходивший от кожи Эрика был гораздо меньшим, чем тот, которым полыхало тело девушки, так что Ангел вздрогнул, когда обжигающие пальцы коснулись его шеи, но противиться не стал.

– Ты... ты в порядке? – хрипло спросил он, усилием воли подняв руку и прижав ладонь к щеке Джесси.

– Да, – соврала девушка, всё ещё из последних сил старавшаяся оставаться в сознании. Мужчине это тоже явно удавалось с трудом. – Что с тобой?

– Она, – Ангел рукой указал на татуировку, где всё ещё покоилась рука Внеорибтной, – внезапно словно загорелась. Так больно...

– Как будто тебя облили лавой, – простонала Джессика, скорчившись от новой порции страданий. Благо, не эмоциональных – те отступили на второй план, позволив девушке бороться, не стремясь убить её всей своей мощью сразу.

– Точно...

Внутренности до сих пор горели, будто Джесси угодила в костёр и не могла выбраться из колючих языков пламени, парализующих её, окутывающих, испепеляющих. Она бы неистово кричала, если бы не ком в горле, мешавший даже нормально вздохнуть.

– Что это было? – спросила она, сильнее склонившись над Эриком, прижимаясь своей щекой к щеке Ангела и крепко держа его за руку. – Что это? – вновь повторила она, дав Ангелу понять, что невыносимая боль ещё не отступила.

– Я... я не знаю...

– Кажется, я знаю, – подал голос Хантер, когда стены катакомб перестали трястись, а потухший костер словно по волшебству вспыхнул вновь сразу после того, как Джессика мельком глянула на него.

Все ошеломлённые взоры обратились к мужчине. Сама девушка и её Ангел, поднявшийся с пола и севший рядом, из последних сил уставились на охотника.

– Я думаю, мы все должны поблагодарить Андре, – усмехнулся он, выступая вперёд.

– За что? – та подалась к другу, обескуражено переводя взор с девушки и сидящего рядом Эрика, на довольного совей догадкой Хантера, сложившего руки на груди.

– За то, что помогла Джессике пройти её Первое испытание.

Охотник протянул руку девушке с бордовыми волосами, мягко улыбнулся ей и её Ангелу.

– Вставай, малышка Внеорбитная.

Та, растерянно воззрившись на мужчину, тихо засмеялась перед тем, как вновь свалиться на пол и провалиться в небытие.