Внеорбитные: Рождение Феникса

Обжигающий холод воды принял Джесси с распростертыми объятиями. Она беспорядочно мотала руками в разные стороны, отталкивалась от незримых барьеров воды ногами, отчаянно пытаясь вынырнуть на поверхность.

Из лёгких, при внезапном ударе об воду, выбило почти весь воздух, страх подхлёстывал её извиваться всем телом, затрачивая последние силы, и девушка чувствовала себя так, будто получила сотню ударов в живот.

Распахнув глаза, и превозмогая жжение в них, она стала усиленно оглядываться, но не увидела ничего, кроме непроглядной тьмы. Вновь.

Джессика отчаянно старалась не дышать, но понимала, что долго в таком состоянии продержаться не сможет – лёгкие постепенно наполнялись водой, ужас поглощал её, она запуталась в его цепких сетях. Дно совсем не чувствовалось под ногами, стен у колодца словно бы и вовсе не существовало и девушка подумала, будто находится в глубоком, открытом водоёме.

Но из этого следовало, что на поверхность всплыть вполне реально.

«Это конец» – всё же промелькнуло в голове.

Глаза адски болели, голова закружилась, и Джессика больше не могла держать дыхание. В груди беспощадно жгло, легкие будто сжались от недостатка кислорода. Сердце больно отбивало удары, эхом отзываясь в висках.

Девушка постепенно теряла сознание.

Не в силах больше сдерживаться она приоткрыла рот и судорожно вдохнула. Вода тут же попала в горло, потребность в воздухе только возросла и Джесси начала нервно барахтаться в воде, будто в приступе эпилепсии. Темнота всё сильнее давила на неё, возникало ощущение, что она неумолимо тянет свою жертву всё ниже, к далёкому, смертельному дну.

Через несколько томных мгновений страх полностью завладел ею. Он тянул свои длинные, костлявые пальцы, горя желанием проникнуть в каждую клеточку ослабевшего тела. Силы были на исходе, а ужас заставлял Джесси лишь сильнее барахтаться во тьме воды, быстрее растрачивая последние частички спасительного воздуха.

Разве можно умереть дважды? Скорее бы мучения закончилось, скорее бы тело и разум сдались.

Она больше не могла сопротивляться. Закрыв глаза, она попрощалась с жизнью и стала погружаться всё ниже, в самую глубь.

Было даже обидно погибнуть вот так, по собственной глупости и неосторожности. А может, это рок, и люди вовсе не владеют своими жизнями, проходя по заранее уготованному и распланированному пути? Как нелепо...

Неужели путь после смерти так долог? Неужели человек должен пройти столько испытаний, чтобы просто отправиться на покой? Нет, не жизнь – вечная битва. Сам мир полностью состоит из войн. С врагом, с несправедливостью, с системой, с самим собой...

В голову стали закрадываться мысли, что, скорее всего, Джесси должна бы попасть в Рай, где её определённо уже ждут отец и брат. Вряд ли они будут рады такому скорому появлению ещё одного из членов семьи в рядах умерших.

Или, всё же Рая нет? Или всё же есть только пустота и это течение заблудших душ, ставших тенями? Или всё же есть только эта толща воды, на поверхность которой выбраться уже не суждено?

Если бы не тонны давящей на неё со всех сторон воды, если бы не удушье, на глаза девушки обязательно навернулись бы слёзы от обиды и сожаления, что она оставила маму совсем одну, в этом странном и будто бы даже не живом мире. Совершенно одну...

Понимая, что ещё пара секунд и её жизнь прервётся, Джессика решила погибнуть с улыбкой на устах, но уже на исходе своей краткой жизни, когда готова была отойти в мир иной (какой же по счету?), и даже видела этот самый «свет в конце тоннеля», она почувствовала легкое прикосновение ног к чему-то твёрдому.

Резко распахнув глаза, с застывшим на лице изумлением и отблесками надежды, она начала беспорядочно шарить руками по неизвестной поверхности, и с замиранием сердца поняла, что это земля. Только через пару мгновений к девушке пришло осознание того, что она погрузилась слишком глубоко, достигнув спасительного дна.

Все прочие чувства откинулись прочь, и в голове засела единственная мысль: «Пора выбираться, Джесси!»

Тут же произошёл некий толчок. Адреналин хлынул в кровь, мышцы налились силой, несмотря на то, что девушка задыхалась от количества воды, попавшей в лёгкие. Окончательно умирать она, кажется, не спешила – девушка уцепилась за этот островок надежды посреди мрака глубинных вод, энергично пробивая себе путь наружу, к свету.

Отчаянно цепляясь за остатки жизненной силы, Джессика стремительно развернулась в воде, оттолкнулась ногами от песчаного дна и, собрав волю в кулак, попыталась поплыть вверх. Вода давила на неё ещё сильнее прежнего, но она, стиснув зубы, и работая изо всех сил руками и ногами, подталкивала тело вверх – желание жить оказалось намного богаче прочих эмоций. Только жизнь ли там, наверху? Или то, с чем суждено встретиться, будет куда хуже смерти?

Пытаясь больше не совершать вдохов и из последних сил борясь с водой и тьмой, которая то и дело норовила утащить Джессику обратно на дно, она разгребала руками воду, поднимаясь всё выше. Глаза начали постепенно привыкать к мраку, но виделись лишь смутные очертания своих беспорядочно двигающихся конечностей, которые толкали её всё выше к спасительному воздуху.

Каждый новый толчок вверх забирал слишком много сил, девушка вновь боролась с желанием вздохнуть, но, понимая, что этот вдох может стать для неё губительным и даже последним, отчаянно сопротивлялась порывам организма получить спасительный кислород.

Так ли ощущают себя мёртвые? Могут ли они дышать, могут ли бояться, могут ли умирать вновь от нехватки кислорода? Или они должны смешаться с пустотой и безвольными куклами слоняться по отведённому для них миру?

Где-то вдалеке забрезжил свет, Джессика продолжала отталкиваться ногами от толщи воды, не спуская с него взгляда, будто то был её спасительный маяк, освещающий путь и манящий к себе путешествующего по яростным волнам путника. Свет отражался в поверхности воды, рассекал своими лучами мрак водной тиши. Блик света казался так близко к девушке, что она могла бы дотянуться до него, если бы силы так стремительно не покидали её.

Голова гудела, конечности продолжали работать, уже из последних сил, направляя девушку всё выше, а кислород был так нужен... Но наконец, сделав последний рывок, она вынырнула на поверхность, встрепенув холодную водную гладь. Тут же дышать стало ещё тяжелее, ибо лёгкие слишком внезапно наполнились воздухом, который Джесси так резко втянула.

От количества света, ударившего в глаза, девушка зажмурилась. Голова закружилась, грудь сдавили незримые тиски, заставляя сердце участить свой ритм, перед взором стояла сплошная светлая пелена, но Джессика старалась спокойно держаться на воде, пусть это и давалось с неимоверным трудом. Ей казалось, что она не выбралась, казалось, что это чья-то отвратительная жестокая игра – постоянно закидывать её в ситуации, в которых она попросту умирала от страха. Как бы прозаично это ни звучало...

Девушка ждала, что вот-вот из глубин воды к ней протянутся руки, обхватив лодыжки, и затянут её обратно, ко дну, не позволяя больше всплыть. Не открывая глаз, подхлёстывая себя ужасающими фантазиями, она начала искать точку опоры руками, чтобы зацепиться и вылезти прочь из воды. Намокшая одежда, на которую раньше Джессика не обратила внимание, сейчас внезапно показалась неимоверно тяжелой – она тянула её вниз, но девушка старалась не поддаваться и находиться в расслабленном положении, доверившись водной глади, которая держала в своих объятиях её изможденное тело. Ей показалось опрометчивым и даже чуточку забавным доверять тому, что пару мгновений назад норовило тебя убить, но выбирать не приходилось.

Джессика беспорядочно шлёпала руками по воде, будто слепой котёнок. Глаза жутко болели, она не могла открыть их, хоть и очень желала этого, но душу вновь холодил страх – было тяжело представить, где она оказалась. Конечно, она понимала, что давным-давно находится вовсе не в колодце.

Любопытство было сильнее прочих опасений – так происходило всегда.

Сделав над собой усилие, она смогла чуть приоткрыть глаза, но тут же под веки попали капли воды, стекающие по лицу. Девушка часто заморгала, стараясь, наконец, увидеть, хоть что-то, за что можно было бы ухватиться.

Вспомнив, какая тьма стояла перед глазами, когда она впервые приблизилась к колодцу, Джесс удивилась, не понимая, откуда здесь, на поверхности, столько света.

Она всё ещё тяжело дышала, пытаясь восполнить запасы кислорода в лёгких.

Превозмогая боль и холодную панику, девушка распахнула веки. Перед взором стояла всё та же пелена света, что и прежде, будто бы завеса. Глаза начали слезиться, хотелось вновь закрыть их, но, не обращая внимания на дискомфорт, она продолжала всматриваться в белую пустоту. Осознание того, что она ничего не видит, стало порядком раздражать и напрягать. Джесси тяжело дышала и пыталась не нервничать, но вся история, развернувшаяся столь стремительно, выводила её из себя и сильно волновала, пусть в её душе и присутствовала маленькая доля интереса ко всему происходящему. Некогда жившая в ней жажда приключений наконец-то дала о себе знать.

После нескольких мгновений глаза стали привыкать к обильному количеству света, появились нечёткие очертания некоторых предметов. Всё ещё держась на плаву, страшась того неизвестного существа, которое должно было утащить её на дно, придуманного зараженным страхом мозгом, девушка всё же не переставала надеяться, что очень скоро сможет прозреть и выбраться. По лицу, до сих пор, стекали тяжёлые капли, густые бордовые волосы прилипли к телу и тянули её вниз. Через пару секунд после тупого вглядывания в появившиеся очертания, Джессика поняла, что смотрит на берег.

Изумление и паника достигли наивысшего предела, когда она, порядком шокированная, стала оглядываться по сторонам, и поняла, что находится в небольшом пруду. Растерянно моргая, девушка двинулась с места и подплыла к землистому берегу, где росли камыши и разные водные травы.

Найдя точку опоры, она подтянулась на трясущихся, уставших руках и, слегка развернувшись, села на мягкую землю. Она медленно провела рукой по растениям, мирно шатающимся под дуновением лёгкого ветра – ворсинки слегка щекотали ладонь. Девушку немного напрягал тот факт, что они были бледно-жёлтыми, будто на дворе уже стояла поздняя осень.

В недоумении она глянула на свои ноги, которые до сих пор находились в воде, и обвела взглядом пруд, из которого только что вылезла. Джесси резко выскочила из воды полностью, пустив по уже утихомирившейся глади новую порцию кругов, расходящихся во все стороны, и в итоге, соприкасающихся с берегами, испугавшись, что может вновь соскользнуть с почвы и вернуться в страшную, давящую мглу. В этот день с ловкостью у неё явно были проблемы, а ещё одно падение она просто не выдержит.

Девушка, в страхе, начала отползать всё дальше от воды, пока, наконец, не оказалась на расстоянии нескольких метров от пруда. Под ладонями до сих пор была невзрачная, твёрдая солома, которая мало походила на траву.

Не обращая более ни на что внимания, Джессика в непонимании уставилась на озерцо, которое всё ещё беспокойно колыхалось. Отбрасывая прочь изумление, сосредотачиваясь на происходящем, девушка пыталась успокоить готовое вырваться из груди сердце, старалась дышать как можно глубже, хотя всё ещё сдавливающие грудину незримые клешни, доставляли много боли. Она изредка кашляла, чувствуя противное першение в горле, ёжилась от холода и неудобства в прилипшей к телу мокрой одежде, но все физические ощущения меркли перед ужасом и подавляющим оцепенением.

Водоем, из которого ей только что удалось выбраться, казался девушке до неприличия знакомым, будто она видела его прежде, и далеко не единожды.

В памяти начали мелькать изображения, за которые измотанная Джесси никак не могла ухватиться. Пруд, окружённый камышами, какие-то здания вокруг, обрывки воспоминаний, связанные с этим местом. Вот-вот, в поле зрения, маячил ответ, до него было так просто и легко дотянуться рукой, но девушка не могла, попросту не могла из-за адской головной боли и чувства, словно её разрывают изнутри.

В Брадфорде был такой же пруд. В парке, рядом с Карлос-стрит, находилось точь-в-точь такое же озерцо, в котором постоянно плавали утки, а толпы прохожих, мирно гуляющих по парку в знойные деньки, постоянно подкармливали уже почти ручных птиц.

Тут же в голове Джессики что-то щёлкнуло, будто кто-то включил, наконец, нужную опцию в её голове. Она вскочила на ноги, принявшись крутиться по сторонам, осматриваться, внутри надеясь, что не ошиблась.

Глаза ещё не полностью отвыкли от водной тьмы, капли до сих пор стекали с ресниц и волос на веки, ей приходилось часто моргать, но постепенно зрение нормализовалось. Через некоторое время стали вырисовываться очертания зданий, улочек, домов, а после и знакомых предметов – раскидистых деревьев, почему-то отливающих оранжевым, лавочек, вывесок бутиков на другой стороне дороги.

Джесси думала, что окончательно спятила. В голове девушки уже роились мысли, что после падения с крыши, она сильно ударилась об землю, и всё, что она видит сейчас – защитная реакция затухающего сознания. Может, после удара об землю, она лежит в коме, и препараты, которыми её напичкали, так влияют на разум?

– Я не безумна! – возмущенно воскликнула девушка в пустоту, стоя посреди Брадфордского парка, абсолютно мокрая, босая, с прилипшими к лицу и телу тяжелыми, сырыми бордовыми волосами, только что выбравшаяся из пруда «Миррор-пул». – Я не безумна! – громче повторила она, пытаясь убедить в этом больше себя, чем кого-то.

Радовало одно – вокруг не было ни души.

В голове всё смешалось: взволнованная все дни накануне мама, её тихие разговоры с мистером Броуком по телефону, тишина в ответ на волнующие дочь вопросы, страх и откровенная паника в глазах, видения и галлюцинации, которые преследовали Джессику четвертые сутки подряд.

Быть может, это посттравматический шок? Быть может, она действительно сошла с ума после смерти близких? Быть может она так и не смогла смириться с этой реальностью, такой жестокой и неправильной? Быть может, она именно поэтому создала свою собственную?

Джессика часто-часто заморгала, пытаясь подавить подступившие к глазам слёзы.

Только не это.

Перед взором, недалеко от девушки, стояло хорошо знакомое здание Галереи Импрессионистов, а в нескольких метрах от него, Брадфордский универмаг, в который каждые выходные ездила мама. За ним виднелась небольшая площадка, на которой они с Адамом, ещё детьми, всегда дрались за место на качелях – брат всегда уступал, пусть и надувал губы обиженно. Оружейный магазинчик подле универмага был любимым местом отца, который заходил туда каждые выходные, ведя своих детей за руку в кино. Он останавливался у витрины, долго разглядывал холодное и огнестрельное оружие, иногда заходил внутрь, просто чтобы присмотреться к кинжалам с увесистыми рукоятками, излюбленным лукам для стрельбы и стрелам с ярким оперением, но никогда ничего не покупал. Джесси так и не смогла понять, как такого мягкого и добродушного человека, как Курт Эванс вообще может интересовать оружие.

На другой стороне улицы, чуть слева, должен был стоять самый лучший магазин мороженого. Девушка обернулась туда и почувствовала, как сдавило сердце – шоколадное было любимым вкусом Адама. Каждую субботу, ровно в час дня, они шли сюда, покупая сладости, садились на ступеньки широкого крыльца или скамейку и смотрели на проезжающие машины, считая, сколько из них будет красного цвета. Джессика всегда сбивалась со счёта, потому что не могла оторвать глаз от разгуливающих по парку людей. По тому самому парку, посреди которого сейчас стояла она сама.

Но сейчас всё было не так, как прежде.

Дома, некогда красивые и ухоженные, как и всё вокруг, сейчас походили на ветхие развалины, времён войны. Запущенные здания, разрушенные предметы декора, разбитые витрины и загубленные вывески магазинов совсем сводили с толку. Сухая трава, колющая ноги, прохладный ветер, заставлявший девушку ежиться, втягивая голову в плечи и часто дрожать, добавляли жути ко всему увиденному.

Такие знакомые здания, пруд «Миррор пул», связанные с этим местом воспоминания не оставляли ни единого шанса на сомнения.

Джессика, промокшая до нитки, стояла посреди парка родного Брадфорда.

Или его жалкого подобия.