Глава 10. Какофония
Не захлебнуться бы в потоке громких голосов.
Глава 10. Какофония
Ю Фэн и Ши Чанг украдкой поглядывали друг на друга. Тишина была густая, как смола. В ней утопало всё: и то, что нужно сказать, и то, что сказать невозможно.
Раньше любые паузы заполнялись эйфорией - слова перегоняли друг друга, спотыкались, но несли этот лихорадочный поток жизни. Сейчас же обрывки смысла не складывались в диалог. Всё выходило криво, но было тепло - от этого чуть покалывало в кончиках пальцев.
Глаза встретились. У Ю Фэна они блестели. Ши Чанг не понял: от счастья или от соли?
Руки так и норовили коснуться - жалко, что единственного, кого хочется, не решались тронуть. Короткие вздохи - стоило только взглядом провести по нему. Изо рта вылетала какая-то нелепица, и как хорошо, что он её поддерживал. Глупая тема ни о чём разбудила давно забытые чувства. Лицо щемило от улыбки. Всё было так нелепо и мило, что хотелось выть - или вцепиться в этого человека, расплакаться и нести бред про то, как надежда всё же не была убита.
Перемалывать прошлое не хотелось. Казалось, тот ужас случился не с ними и не вчера, а где-то в выдуманном кошмаре. Просто подумать: Ю Фэн мог вовсе не вернуться из Сада встреч. Раствориться там. От одной этой мысли холодели ладони.
Острой болью стреляло в голове Инь Лина. Внутри черепа было тесно. Всё разрывалось изнутри. Затуманенное сознание металось, билось о кости, сжимало всё в тугой пульсирующий узел. Ноги двигались сами. Резкие, небольшие шаги. Короткие, рваные глотки воздуха. Белый шум схлопнулся в одну ноту. Сквозь неё пробилось, почти смакуя: «Если бы только ни одна душа не имела права превращать другую в вещь...»
Набегая на последние слоги, истошный крик резанул по ушам: «А я только хотел быть счастливым!». Сорванный мальчишеский голос разбился о череп изнутри. Перед Инь Лином мелькали заплаканные глаза Ши Чанга. В холодном анализе хотелось вырвать сердце и душу. Чтобы в грудной клетке угасло всё. Чтобы кровь наконец остановилась и неумолимое биение не отзывалось в частях тела. Чтобы больше не было разрывающего чувства и горечи на языке.
Сквозь кошмар проступали недавние дни. Разговор с Ши Чангом, его голос, когда он вспоминал светлое. Безымянные свидания в тени ветвей. Где слова резонировали с телом. Где хотелось смотреть не отрываясь, говорить в такт пульса и слушать с остановкой дыхания. Где никогда не хотелось впускать кого-то ещё.
Всё это невозможно уместить в линиях на дереве. Но лишь крохи, что отголоском дотянулись с прошлого, разворачивали чувства, что невозможно держать в себе.
Ши Чанг сиял от счастья, когда наконец смог затараторить без умолку. Ему не терпелось показать Ю Фэну новый ткацкий станок: на дереве изображены самые душещипательные моменты их общих дней. Ю Фэн и представить не мог, как это выглядит со стороны. Его охватил ужас при мысли, что всё происходящее - лишь предсмертный сон, и он не успеет досмотреть его до конца.
За долгие годы вина въелась в него тысячей заноз. Они уже не болели - просто стали частью тела, его привычной тяжестью. И пусть каждая из них вопьётся заново. Он заплатит болью за право быть там.
Тревога глухо отбивала часы. Инь Лин ощущал на себе всё, что прожил Ю Фэн, - кожей, каждой клеткой. Горело всё тело. Раны, залитые алкоголем, фантомами отдавались в плоти: жжение, спазм, чужой крик, застрявший в горле, - его хотелось вытолкнуть кашлем. Ноги подкашивались. Инь Лин упал на колени в реку Сян. Холодная вода сомкнулась вокруг бёдер, и сквозь неё, как через мутное стекло, в него впивались взгляды семьи Мяо.
Ритм становился лихорадочным. Юные сердца бились часто, трепещали. Старый разум трещал по швам, расщепляясь. Молодые руки держались друг за друга - Ю Фэн и Ши Чанг полностью растворились в мгновении. Инь Лин сжимал голову руками, пытаясь вырваться из кошмара, который пульсировал в унисон с чужими сердцами.
•°•°•
Ши И увидела, что Ши Чанг тянет за руку Ю Фэна. Она была рада вновь видеть брата радостным. А главное - никто не помешал.
Только Чжун Чоу, заметивший молодую девушку семьи Ши, решил поговорить.
- Не верится, что это происходит вновь. Как же я рад это видеть.
- Да, - выдохнула Ши И. В её голосе чувствовалось облегчение.
- Матушка была права. Принуждение не переубедит сердце, не станет истинным, - Чжун Чоу никак не мог остановиться, он походил на свою мать - говорил много и без устали верил в светлое. - Матушка будет в восторге, когда узнает, что случилось! Юная девушка из семьи Ши давно к нам не захаживала. Не желаете поделиться радостью сегодняшнего дня за чашкой чая?
Ши И посмотрела в глаза Чжун Чоу. В голове мелькнуло что-то непривычное. Она всегда считала этого мужчину недалёким и не видела смысла тратить на него слова. Но сейчас подумала: эта «недалёкость» - лишь скромная душа, готовая распахнуться и согреть теплом.
- Я с удовольствием выпью с вами чая.
В доме Чжун Ши И почувствовала, что даже в гнилой деревне могут теплиться крохотные островки жизни. Старуха Чжун с удовольствием слушала гостью. Чжун Чоу с горящими глазами поддерживал рассказ.
Ши И рассказывала о том, как Инь Лин чинил станок, как вырезал на дереве фигурки, как Ши Чанг впервые за много лет улыбнулся. Её голос звучал тихо, но в нём не было привычной колючей ноты.
- Какой же сегодня хороший день, - старуха Чжун блаженно покачивалась в кресле-качалке.
Чай остыл, а солнце уже сместилось к закату. Чжун Чжао вдруг встрепенулась, будто что-то вспомнила, и похлопала сына по плечу сухой, но цепкой рукой.
- Дети, Мяо Куай должна прийти в дом Ши, дабы с заклинателем по душам поговорить. Если она там с Ю Фэном столкнётся - быть беде! Поторапливайтесь. Надо встрять в диалог, если он уже идёт. Мэй Линг не выдержит напора в одиночку.
Ши И побледнела. Она быстро поднялась, поправила рукава, и все трое поспешили к дому Ши.
По прибытии они увидели едва ли не всех жителей деревни у дома Ши. Все собрались во дворе. Старуха Чжун посмотрела по сторонам. Она нигде не видела заклинателя.
Ши Чанг прикрыл собой Ю Фэна, оба стояли подальше от центра конфликта - Мэй Линг и Мяо Куай. Ши Гуан, казалось, был отвергнут всеми из сторон.
Мяо Куай в ярости бросилась вперёд. Голос её гремел на весь двор.
- Твоё ведение дел непозволительно. Никакое учение не даёт права седьмой воде на киселе участвовать в вопросах родства! Мало того, что Гуан действует отдельно от тебя, так ещё ты смеешь препятствовать мне, не давая пройти к генитору? Да что ты о себе возомнила? Твои дети даже не несут твоей фамилии. Ши Гуан променял каждого из вас на свой статус. А бедная твоя девочка И несёт на себе фамилию Ши! Хочешь сказать, ты бывшая заклинательница? Нет, ты как была грехорождённой, так и осталась. Собственная совесть не позволяет дальше пускать от себя корни? Ты не способна на ведение дел внутри своей семьи. Не суйся не в своё дело!
Мэй Линг стояла прямо. Голос её не дрожал.
- Я всю жизнь придерживалась учениям, что несут мир и процветание. Не мой грех, что другой человек не способен следовать этому пути. Статус - пустой звук, если он ведёт к гибели! Вся деревня в шаге от смерти!
Мяо Куай, перебивая, ещё громче повысила голос:
- Да как ты смеешь! Именно под моим руководством деревня всё ещё держится! Добыча сырья у подножия гор и транспортировка в столицу! Знаешь, чего это стоит? Это держится также и на твоей семье. Ши Гуан рискует и вовсе не вернуться. Знаешь, в каком состоянии его здоровье? А знаешь, какого Ю Фэну поддерживать в порядке документы и вести счёт деньгам? Он - часть семьи Мяо. Каждый из нас живёт на благо деревни!
Мэй Линг сделала шаг вперёд. В её глазах блеснуло то, чего никто не видел годами, - гнев.
- Каждый здесь - часть деревни, которая хочет жить несмотря ни на что. И никто не имеет права вмешиваться в судьбы. Ты обрекла собственную дочь и Ю Фэна на годы страданий. Запугала мальчишку смертью любимого, вывернула всё наизнанку. А Ши Чанг? Восемь лет он прожил не свою жизнь. И всё из-за тебя!
- Вздор! Помолвка была по согласию обеих сторон. Моя дочь совместно со мной вела переговоры с семьями. Каждый в семье Ю был заинтересован в союзе. Жизнь начала рушиться из-за демона. Я не удивлюсь, что именно твой Чанг является тем, кто довёл деревню до гибели!
Толпа зашумела. Перебрасываясь словами, люди зашептались:
- Да, а если так подумать, то оно и правда могло так произойти...
- Не думаю. Ши Чанг очень робкий, он не способен на такое.
Мэй Линг возвысила голос, перекрывая гомон:
- Какие бы умозаключения в твоей голове ни имелись, это не отменяет того, что ты нарушила небесный порядок. Ты лишила Мяо Ань и Ю Фэна свободы души. Ты насильно закрепила их души друг к другу! Ю Фэн ежедневно был под гнётом мёртвой, не любящей его девушки! Ты посмотри только на него! Он от документов и подсчётов изо дня в день не чувствует жизни!
Толпа оживилась:
- Церемония действительно была?
- Формальный союз закрепили по-настоящему?
- Да-да, я помню эту церемонию...
- Какой ужас! Немыслимо!
Мяо Куай не находила слов, чтобы парировать. Губы её сжались в тонкую нить.
Мэй Линг продолжила, и голос её стал спокойнее - от этого ещё страшнее:
- Каждому известно, что любое нарушение небесного порядка влечёт последствия. Ты пришла отчитывать Сяньси Инь Лина? Заклинатель не в силах идти против богов. Единственное, чем он может помочь, - это немного улучшить качество нашей жизни.
В этот момент вперёд выступила старуха Чжун. Голос её, скрипучий, но звонкий, разнёсся по двору:
- Да, этот заклинатель приходил ко мне говорить. В печальных глазах я разглядела его сострадание. Хоть он не может пойти против небесного порядка, но он уже сделал кое-что очень важное. Он понемногу возвращает всё на круги своя. Сяньси Инь Лин освободил душу Мяо Ань от страданий и позволил ей завершить свой путь в мире живых, а также вернул Ю Фэну свободу души. Также заклинатель переживает, не холодно ли нам. Он учил Ши Чанга, чтобы тот смог помочь починить ткацкие станки. Да, он не властен над небесным порядком, и прощения нам не вымолить. Но хотя бы он не отворачивается. Уже за это стоит сказать ему спасибо.
На несколько мгновений во дворе воцарилась тишина. Мяо Куай сбавила тон и продолжила более спокойно.
Мэй Линг не была намерена вскрывать карты, что обернут ситуацию не в её пользу. Она старалась не вестись на провокации и идти по плану - каждый должен услышать правду.
Пока голоса стихали, в стороне от толпы происходило своё.
Ю Фэн вышел из-за спины Ши Чанга. Сделал шаг вперёд. И упал на колени.
- Восемь лет назад я оклеветал Ши Чанга. Всё, что я тогда сказал, - неправда.
Толпа замерла.
- Моя мать заключила договор с семьёй Мяо. Меня наказали за то, что я ослушался. Я не хотел входить в семью Мяо.
Голос его дрожал, но слова падали тяжело и ровно, как камни в воду.
- Я люблю Ши Чанга. Любил тогда. Люблю сейчас. Я не брошу обязанности и продолжу заниматься счётом финансов деревни. Прошу вас позволить мне остаться с семьёй Мэй Линг.
Он не поднимал головы. Пальцы вцепились в землю.
Тишина стала другой. Кто-то из толпы переглянулся, кто-то опустил глаза. Мяо Куай побелела. Мэй Линг не сказала ни слова - только смотрела на Ю Фэна, и в её взгляде было что-то похожее на прощение.
Старуха Чжун начала поднимать Ю Фэна:
- Нам всем тут осталось как рыбе на сухой траве. Единственный, перед кем ты должен каяться и просить остаться, - это Ши Чанг.
Мяо Куай возмущённо что-то хотела сказать, но старуха Чжун перебила её:
- Зачем тебе этот мальчишка? Он уже сказал, что не бросит свою работу. Что ещё нужно?
- Да так не положено!
- Ты в кое-чём права. - Все повернулись на голос Мэй Линг. - Мои дети не будут нести клеймо отступника. - Она повернулась к Ши Гуану. - Ты больше не имеешь никакого отношения ко мне и моим детям. В моём доме больше нет людей, что желают тебя видеть.
Ши Гуан, который ранее пытался слиться с толпой, чтобы о нём не вспоминали, теперь не смог молчать.
- Ты не можешь так поступить со мной. Мы столько прошли вместе! Я ведь всегда думал лишь о том, чтобы мы жили хорошо!
Мэй Линг посмотрела на него - долго, устало, без прежней боли.
- Ты заключил союз с грехорождённой лишь потому, что я достигла высот на пути бессмертия. Твоё отношение изменилось, когда я получила ранение и моё золотое ядро угасло. Ты ни дня не прожил ради семьи.
Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Ши Гуан постоял ещё мгновение, огляделся - никто не вступился за него. Даже те, кто когда-то кивал ему на улицах, теперь смотрели с презрением. Он хотел молить о прощении, но слова Мяо Куай не дали этому случиться. Не выдержав взглядов, Ши Гуан развернулся и побрёл прочь.
Мяо Куай перевела взгляд на Ю Фэна. Глаза её не смягчились, но на мгновение в них мелькнуло что-то тяжёлое - усталость или покорность.
- Раз тебя здесь принимают, я не стану перечить. Отчёты - твоя забота. Надеюсь, напоминать не придётся.
Она не ждала ответа. Развернулась и пошла прочь, держа спину прямой.
Ю Фэн наконец поднялся. Ши Чанг подошёл, взял его под руку.
- Я помню, - тихо сказал Ю Фэн, глядя вслед уходящей старосте.
Мяо Куай не обернулась. Следом за ней в разные стороны расходились остальные. Какие выводы каждый сделал, знать не хотелось.
Ши Чанг повёл Ю Фэна в дом. Ши И не отставала, а Мэй Линг жестом пригласила семью Чжун зайти следом.
Ю Фэн замер на пороге, едва взгляд упал на станок. Он не смог сдержать лица - слишком много всего разом нахлынуло. Ши Чанг мягко потянул его вглубь комнаты, показывая каждую фигуру, каждую вырезанную линию.
Старуха Чжун опустилась за стол, умилённо вздыхая. Ши И взялась за пипу, и первый же звук наполнил комнату теплом. Чжун Чоу говорил без умолку, и его голос вплетался в музыку. В доме было по-особенному уютно.