Глава 3. Демон в лунном свете
Душа покорная судьбе своей влачится по обители последней. Там существование твоё незримо, либо излишне – в тягость всем.
Глава 3. Демон в лунном свете
Структура общества Империи Мин Юнксу основывается на строгой иерархии, где статус и возможности людей зависят от уровня их совершенствования и места в социальной системе. Каждая ступень этой иерархии представляет собой сложную картину: население делится на слои, уровни развития духовной Ци и отведённые роли в обществе. Однако среди простых людей скромные жители деревни имели одинаковый социальный статус — шестой. Ниже, то есть седьмой, статус присваивался лишь тем, кто был неугоден империи Мин. В иерархии можно было подняться за счёт своих обязанностей на определённой территории. Простой пример — староста деревни. Он обладал четвёртым статусом, так как являлся значимой фигурой и отвечал за всю деревню. И всё же деление в обществе не столь важно за пределами больших городов. Среди людей, которые не занимаются самосовершенствованием, тема иерархии упоминается лишь иногда.
День приезда Ши Гуана в деревню Динсян. Каждый в деревне с нетерпением ждал его возвращения. Ши Гуан, представляя интересы всей деревни Динсян, отправился в город за продовольствием. Остальные жители боялись покидать свои дома: стоило им выйти за пределы деревни, как их самочувствие резко ухудшалось, словно сама природа отвергала их, не желая отпускать за пределы земель Динсян.
На улице, возле одного из домов, сидели мать и сын. Дух их был весел, словно они предчувствовали некое радостное событие. Оно и впрямь приближалось, но не для всех. Беседовали они о делах насущных, которые касались жизни всей деревни.
— Хвалился же, что один из фармацевтов в столице скупил все собранные у нашей реки цветы Юй Шуй! — произнесла старуха Чжун Чжао, и её голос был полон уважения и восхищения. — Ши Гуана и в самом деле заслуженно подняли по статусу в империи Мин. Его умения должны остаться в истории нашей деревни! Несмотря на все невзгоды, что обрушились на семью Ши, он не теряет доброты. Если он уйдёт навсегда, ох, что же тогда будет?
Слова старухи постепенно ушли в печаль, наполняя воздух тревогой. Она бросила кусок рыбы кошке с повреждённым левым ухом.
— Цинь, прохвостка! — кошка шикнула на подачку старухи и убежала в сторону реки Сян.
— Не нужно так, не ругайтесь на Цинь. Она, скорее всего, зла и обижена на нас, — произнёс Чжун Чоу, мужчина средних лет. У него, как и у кошки, тоже было ухо с дефектом. — Ши Гуан своими силами поднял семью Ши вверх по статусу, до сих пор не понимаю, зачем ему это? Пятый номер ничего не меняет в его жизни. Всё так же никаких привилегий в империи Мин Юнксу он не получил. Допустим, что он поднимется до уровня Мяо Куай, старосты деревни. И даже если бы ему позволили взять ещё одну женщину, детей бы не было в этом проклятом демонами месте, — не нравилось Чжун Чоу говорить об этом — уж слишком резким он становился в высказываниях.
Ши Чанг, проходя по тропе, услышал часть разговора. Его сердце, окружённое мраком, сжималось при каждом слове. Они были правы — жизнь каждого в семье Ши никак не изменилась с поднятием в статусе. Размышляя об этом, он имел лишь одно желание — закатить глаза. Ши Чанг направлялся к реке Сян за водой, как же он надеялся без происшествий пройти мимо.
— Ши Чанг! Ши Гуан ещё не прибыл домой? — спросила Чжун Чжао с лёгкой улыбкой, её лицо светилось надеждой.
— Здравствуйте, бабушка Чжао! Нет, отец ещё не в деревне, — ответил он с лёгким поклоном, стараясь скрыть своё раздражение. И уже развернулся, чтобы поскорее уйти, как его задержал мужской голос.
— Ши Чанг, ты опять к реке? — заговорил Чжун Чоу.
— Да, — коротко ответил Ши Чанг, не оборачиваясь.
— Знаешь, я всегда думал, что река Сян — это как наша жизнь. Течёт себе спокойно, но иногда под поверхностью скрываются такие глубины, что и не разглядишь, — сказал Чжун Чоу, словно пытаясь завязать разговор.
Но Ши Чанг лишь кивнул. Он чувствовал, что Чжун Чоу хочет сказать ещё что-то, поэтому задержался на секунду. Вот только слов не последовало, и Ши Чанг так и ушёл.
Быть не просто человеком, а иметь ценность в обществе — последнее, о чём заботился Ши Чанг. При рождении ему был присвоен шестой номер, но в деревне обращались с ним как с седьмым — номером, означающим «грязь». Единственное отличие Ши Чанга от «побочного седьмого статуса» заключалось в том, что у него не было метки, которая сигнализировала бы о том, что он получил жизнь в результате нарушения указа Императора Мин о половой распущенности.
Ши Чанг ускорил шаг, стараясь избавиться от этих тяжёлых мыслей и воспоминаний, но они, как тени, следовали за ним. Остановившись у края реки, он смотрел на своё отражение. Ветер, игравший с листьями деревьев, напоминал ему шёпот жителей деревни, которые смеялись над ним. Река Сян, как зеркало, отражала небо, но её воды казались Ши Чангу мутными. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, но он быстро разжал пальцы, словно боясь, что даже это движение выдаст его чувства. Наклонившись, он провёл рукой по воде, нарушив спокойную гладь.
Всё началось так давно. Ши И и Ши Чанг уже шесть лет совершенствовали свои элементы звука и воды, будучи демонами среднего класса, что, в свою очередь, равно уровню Очищения души в мире заклинателей. Ненависть к каждому жителю деревни, которая когда-то была для них домом, лишь укоренилась в их головах с годами. Гнев был неумолим, сердца брата и сестры переполняла обида. Всё это время они не сидели сложа руки, а постепенно претворяли план мести в жизнь. Оба понимали, что деревня близка к ордену Чужи Моу — клану заклинателей, которые могли вмешаться. Нельзя было действовать необдуманно. Ведь заклинатели быстро поймали бы их, если бы была допущена ошибка. Поэтому они нарастили силу и распространили недуг по деревне.
Их план был прост: заразить всех и замедлить развитие болезни каждого. «Все должны сгнить!» — думали они, ощущая, как тёмная Ци проникает в каждую клетку деревенских жителей. Каждый в деревне Динсян пил из реки Сян, которую отравил демонической Ци Ши Чанг. Ши И, в свою очередь, используя свою демоническую мелодию, словно «поправляла стрелки таймера», отводя немного назад процесс гноения, но даже её способности не могли остановить неизбежное.
С каждым днём функции в организме людей замедлялись. Обмен веществ и усвоение пищи затормаживались, а развитие чего-либо постепенно сходило на нет. Поначалу, на кого игра Ши И не распространялась, жители сталкивались с недостатком органов или их отказом. Ши И усовершенствовала свои навыки до такой степени, что слепота, глухота и остановка дыхания стали редкостью, а размах её сил достигал границ самой деревни. И всё же был побочный эффект, который нельзя исправить. Ши И не могла контролировать зачатие и развитие — это было вне её власти.
Подняв вёдра, Ши Чанг направился домой, где встретил отца. Ши Гуан был жив и здоров, снова привёз риса для жителей и даже продал всё то, что было добыто в горах и пещерах деревни Динсян. И в этот раз привёз «бессмертную душу», но это событие не удивляло. Ши Чанг фыркнул в душе: «Надо же. Неужели до заклинателей дошло, что деревня на грани вымирания?»
По просьбе матушки Ши Чанг разгружал тележку. Все его мысли занимал новый гость: «Привёз высокомерную персону. Ха! Заклинатель, ты слишком поздно! Уже не выйдет спасти это место!»
Инь Лин пообещал Ши Гуану разобраться с демоном? Ши Чанг не волновался, лишь насмехался. Слишком самонадеянно. Если заклинатель убьёт его, ничего не изменится. Тёмная Ци демонов уже овладела каждым организмом — клетки разрушат сами себя в любом случае. Ши И позаботилась о скрытности. Если не понять, что демоническую Ци покрывает звук, частота которого мастерски скрывает что-либо, то люди покажутся лишь больными. А вот при убийстве Ши И возникнут проблемы, и они будут у заклинателей и заразившихся. Заклинание Ши И рассеется, и ничто не будет удерживать проклятие! Все сгниют в считанные минуты.
Ши Чанг не скрывал своего самодовольства, глядя на уходящую фигуру заклинателя и Ши Гуана. Занеся домой некоторое количество мешков с рисом, он залил в казан воды из вёдер. Ши И тихонько играла на пипе в углу кухни.
— Волнуешься, что тот заклинатель что-то может сделать? — он поднял в удивлении брови, но лицо всё равно было самодовольным.
— В нём нет никакого смысла, — холодно произнесла Ши И, не переставая играть.
Небрежное высказывание о заклинателе насмешило Ши Чанга, его реакция согревала сердце сестры.
В тени деревни Динсян зрела буря — буря, которая была готова смести всё на своём пути и оставить ни с чем тех, кто осмелился навредить невинным. Столько было вложено сил. Брат и сестра наслаждались мыслью о том, как месть будет сладкой и неизбежной.
Через какое-то время в доме стоял аппетитный запах еды. Ши Чанг перемешивал рис, а Ши И следила через плечо за его действиями. Она любила вот так проводить время с братом.
— Я всё делаю, как и ты, но всё равно не выходит правильно, — девушка вздохнула, положив щеку на плечо Ши Чанга. — Всё равно не выходит у меня такого же замечательного риса, — она увидела, как Ши Чанг слегка улыбнулся.
Вот только у него было ощущение, что и сегодня он не останется на общую семейную трапезу.
Ши И и Мэй Линг — те люди, ради которых Ши Чанг отдаст остаток своего времени. Радостные лица любящих его людей — это единственное, из-за чего он вообще возвращался в этот дом раз за разом.
Ши И томно вздохнула. Её красивое лицо исказилось, когда Ши Гуан вступил на порог. Он сел за стол, нервно постукивая по столешнице. Ши Чанг отложил всё и сел напротив отца.
— На какое-то время комната будет передана бессмертному заклинателю.
Ши Чангу не нужно было уточнять, о какой комнате идёт речь. Он прекрасно понимал, что тот не досказал. Ши Гуан дал понять, что нужно выметаться из дома. А взгляд говорил: «Не смей попадаться на глаза ни мне, ни заклинателю».
Никто в деревне не знал о том, что Ши И и Ши Чанг — демоны. Ведь болезненный вид был у всех. Причина плохого отношения к Ши Чангу иная: он бельмо на глазу, ошибка природы, ублюдок неисправимый. Ши И и Мэй Линг не по силам повлиять на отношения между отцом и сыном. Обе знали особенность Ши Чанга, а также помнили день, когда жизнь мальчика изменилась полностью.
Ши Чанг приподнял бровь.
— А один из пустых домов не могли ему дать? — покачиваясь на стуле, сказал Ши Чанг.
— Дома умерших не будут тронуты никем. Ночи тёплые, переночуешь на улице.
Ши Гуан не отходил от темы. Голос был спокойным, взгляд прожигал Ши Чанга.
— Моя комната достаточно просторна. Если придётся, то потеснимся немного. Не думаю, что бессмертный заклинатель будет против, — он не сдержал ухмылку.
Ши Гуан резко встал, двинув стол, — стул с Ши Чангом опрокинулся. Схватил, что попалось под руку, и за несколько шагов подошёл к сыну. В руке Ши Гуана была деревянная доска. Удары пришлись по ногам, и за несколько взмахов доска окрасилась кровью.
Безумные глаза Ши Гуана блестели, кажется, он ничего не слышал и не понимал. Не заметил прихода жены и её просьб остановиться. Просто наносил удары один за другим. В одно мгновение старик застыл и схватился за сердце. Мэй Линг наконец подошла ближе к мужу, дала ему облокотиться и довела до стула.
«Снова Ши И нервничает. Когда беспокоится, то всегда играет. Старый дурак сына уродует, нас доводит и себя тоже!» — в беспокойстве Мэй Линг оглянулась. Ши Чанг закрыл за собой дверь.
«Стемнеет скоро, как же он на улице будет-то ночевать…»
Сердце матери болело, но она знала нрав Ши Чанга. Дабы насолить отцу, пуще вывести того из себя, он будет давить на больное до конца. Ши Гуан не мог себе позволить ещё больше опуститься в глазах людей. И без того на сердце у него неспокойно из-за жалостливых глаз каждого в деревне. Опозориться перед заклинателем было недопустимо. Ши Гуан просто знал, что Ши Чанг снова окунёт их семью в дерьмовую ситуацию.
•°•°•
Долгое время Инь Лин экспериментировал с использованием светлой и тёмной энергии. Будто ребёнок с новой игрушкой, он игрался до самого вечера. Инь Лин наблюдал за каждым жителем деревни без труда: в некоторых домах лежали бездыханные тела, а где-то ещё теплилась более-менее счастливая жизнь, если о последнем вообще можно было так выразиться. Призраки не делали ничего. Они просто слонялись туда и обратно, и Инь Лин научился их игнорировать.
Вернувшись в деревню, он узнал, что Ши Гуан взял комплект одежды для заклинателя у старосты деревни. Инь Лин заметил беспокойный взгляд Мэй Линг, когда та осматривала его при первой встрече. У него не было сомнений, что именно она попросила Ши Гуана о сменной одежде перед их уходом. Хотя на самом деле это было не так. Мэй Линг сама протянула комплект заклинателю.
— Если вам не подойдёт, только скажите! — её звонкий голос казался родным.
Также Мэй Линг показала комнату, где заклинатель мог остановиться на какое-то время. Инь Лин заметил печаль на лице пожилой женщины, когда та закрывала за ним дверь. Но поскольку Мэй Линг не хотела говорить сама, заклинатель ничего не спросил. Да и у самого Инь Лина было о чём подумать. В комплекте было достаточно тряпок, чтобы в них запутаться. Одна деталь привлекла его внимание — одежда жителей. Инь Лин вспомнил негласное правило: разница между женскими и мужскими одеяниями. В этом же мире только ханьфу белой мышки отличалась, да и то цветом и качеством. Если подумать, моды у здешних жителей как таковой не было. Волосы убирали чем придётся: заколками или тканью. Одежда была одинаковой по цвету и фасону. Никто не выделялся. Даже узоры на тканях были одинаковыми!
— Зачем мне вообще другая одежда? Мне и в этой неплохо, — свернул комплект обратно и сунул в рукав, который, словно бездонный, вмещал множество вещей (в основном это были камни), не переполняясь и не становясь тяжелее.
В доме семьи Ши чувствовался новый запах крови и гнили, а также давящая атмосфера. Некомфортно. Захотелось вдохнуть свежего воздуха.
«Ужасно всё тут. Столько пустых домов, да и такой смрад стоит. Жить тут невозможно!»
Инь Лин вышел во внутренний двор дома Ши. Он увидел там Ши И. Девушка никак не отреагировала на присутствие заклинателя, когда Инь Лин сел рядом и молча смотрел перед собой.
— Что вы будете делать?
Ши И спросила это, потому что была уверена, что заклинатель уже знал их истинную сущность. Она хотела услышать его намерения. Будет ли он жестоким в расправе с демонами или, может, считает, что справится с массовым отравлением? Она чувствовала, что этот бессмертный заклинатель не так прост. Почему-то девушка не могла выкинуть из головы, что этот человек сможет испортить весь план, а хуже всего — излечить каждого. Уж до тошноты спокоен этот заклинатель.
— Не беспокойся. После выполненной работы я не буду настаивать на том, чтобы забрать тебя из семьи в качестве жены.
Ши И застыла. Что он сказал? Не так. Что этот круглый идиот несёт?! Таких мелких демонов, как Ши И и Ши Чанг, видно невооружённым глазом! Испортить план он уж точно не сможет. Ши И не удивится, если этот недозаклинатель помрёт здесь тоже. Постановка предложения немного резала слух, будто тот вырос в другой культуре.
Инь Лин подумал, что девушка беспокоится о том, что её принудительно отдадут. И по её реакции он понял, что попал в самое яблочко: «Небось думает, настолько я великодушен», — вздохнул про себя Инь Лин.
Разговаривать им больше было не о чем. Ши И уже полностью убедилась в полной некомпетентности заклинателя. Разговаривать с такими, как он, — пустая трата времени. Тем временем Инь Лин надеялся, что девушка не нарушит ход его мыслей. Тот был сам себе на уме.
Солнце уже полностью село, и Ши И отправилась в дом. Инь Лин совсем не хотел возвращаться. Хоть изначально он был против ночевать на открытом воздухе, но теперь это не казалось плохой идеей.
«Напоследок использую дивное „сканирование“ пространства — и спать».
Инь Лину до безумия нравилась эта способность. Он увидел, что «дорожка» крови тянется в лес к парню, похожему на Ши И.
«Ребёнок побитый домой не идёт! В этой деревне нет какого-либо сочувствия? Почему он не обратится к кому-то?»
Инь Лин приблизился к юноше и остановился прямо перед ним. Тот сидел, носом уткнувшись в колени, и не поднимал головы. При первой встрече Инь Лин не обратил внимания на то, насколько изношены вещи парня. Они были влажными из-за тумана, да и ночью было прохладно: «Наверняка ему холодно», — пронеслось в голове Инь Лина.
Чтобы привлечь к себе внимание, заклинатель раздвинул ногой листья в траве, как вдруг увидел злые глаза. Этот взгляд Инь Лин помнил с прошлой жизни, такое не забудешь никогда.
«Тут ведь нет приюта для детей, да и большой он уже. Шестнадцать лет ему точно есть».
Инь Лин протянул мальчишке новые одежды.
— Я не чувствую холода, эти вещи мне ни к чему. Ты сегодня помогал семье Ши. Я поговорю с Ши Гуаном, думаю, он не будет против, если ты у них переночуешь.
Мальчишка от слов заклинателя лишь нахмурился. Инь Лин всё ещё держал протянутый комплект, однако юноша лишь скрыл глаза, даже не думая что-либо брать.
— Тебе одиноко? — заклинатель сел на корточки. — У меня самого уже давно нет никого из близких и родных. В этом мире я никому не нужен, — он увидел, как парень наконец поднял глаза, в них уже не было злости. — Не хочешь идти в дом семьи Ши, тогда пошли со мной. Я покажу одно прекрасное место в горах. Скажи мне своё имя.
— Я Ши Чанг... — он сжал кулаки, его голос дрожал от гнева. — Зачем вы вообще здесь? Вы ничего не измените. Никто не может изменить то, что происходит в этой деревне.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что всё бесполезно.
Ребёнок, говорящий такие вещи, по мнению Инь Лина, нуждался в заботе. Тот весь был в синяках, да и сам по себе, похоже, жил. Совсем один. Инь Лин аккуратно подхватил Ши Чанга и использовал вторую любимую способность — быстрое перемещение. В одно мгновение они оказались у реки Сян. Положив Ши Чанга, Инь Лин оторвал лоскут от своих и без того потрёпанных одежд.
— Раздевайся, — так просто сказал Инь Лин, полоща лоскут в воде, будто попросил налить чай, а не что-то иное.
Ши Чанг опешил, но, недолго думая, последовал словам заклинателя. Когда Инь Лин повернулся к мальчишке, он увидел многочисленные гематомы и шрамы на серой коже, а также застывшую кровь. Инь Лин томно вздохнул, сдерживая злость на бессердечных жителей этой деревни. Он мог лишь промыть раны, ибо не было ни обеззараживающего, ни каких-либо лекарств. Инь Лин осторожно протирал раны Ши Чанга.
— Зачем... зачем вам всё это делать? — мальчишка сжимал себя руками.
— Хотя бы сам себе не делай больно.
От этих слов Ши Чанг чуть вздрогнул, но уверенность во взгляде не убавилась. Инь Лин понял, что парнишка ждёт ответа на поставленный вопрос. Отойти от темы не получилось.
— Спрашиваешь причину? Помочь тебе — это моё искреннее желание, не более.
Ши Чанг залился хохотом.
— Ахах, искреннее? Знаете, а я ведь демон! Деревню всю отравил! Ещё хотите мне помочь?!
— Есть разница между тобой, человеком, и тобой, демоном?
— Никакой!
— Тогда бери и переодевайся, — Инь Лин всучил чистый комплект вещей. — Твою одежду нужно постирать. Высохнет, а после можешь надеть её снова.
Ши Чанг не мог найти слов. Заклинатель не достал оружие при встрече с демоном? Бред какой-то! Через какое-то время Ши Чанг оделся в новое, а Инь Лин быстро собрал пару веток разной толщины. Сделав небольшое углубление в земле, снял сырую кору. Он сложил костёр и ловкими движениями зажёг огонь.
Ши Чанга не покидала мысль, что заклинатель не тот, кем хочет казаться. Но в словах и действиях до сих пор не было намёка на агрессию. Наоборот, веяло теплом и заботой. Всё казалось неправильным.
«Нет, это я неправильный от начала и до конца. В его глазах я не больше побитой собаки. Какой же я жалкий».
Инь Лин заметил, как Ши Чанг потирал глаза.
— Если хочешь спать, то можешь головой лечь мне на ноги.
— Ты ещё не показал красивый вид гор, — хмыкнул Ши Чанг.
— Обязательно покажу, но не сейчас, — он похлопал себя по ноге.
Ши Чанг всё же лёг на заклинателя, носом уткнувшись тому в живот.
Инь Лин устремил взгляд в небо.
«Мир этот точно такой же, как и мой предыдущий. Обделённые и нелюбимые сами по себе, и всем плевать на них. Навевает воспоминания о сиротах с церкви...»
Всё, что имеют дети, заложено старшими. Простая истина, которую наблюдал в прошлой жизни Инь Лин. Дабы скрыться, он укрылся в другой стране, где-то на отшибе. Там была деревушка, похожая на эту, но в ней кипела жизнь. Его приняли в церковь, там и работал. Благодаря харизме и быстрой адаптации ему не составило труда понравиться епископу. Там было немало бездомных детей. Инь Лину дали небольшую группу из семи детей разных возрастов. И хоть до самого конца он был уверен, что бога нет и на его решения влияют собственные убеждения, детям нужна была вера в чудо. Они должны были верить, что они не брошены и не оставлены. Божьи дети не могут быть оставлены богом. Он всегда будет и всегда присмотрит. В противном случае у детей не было бы даже такого иллюзорного счастья.
— У нашего пестуна самые добрые глаза!
— Да-да, а ещё самые тёплые руки и большое сердце!
Звенящие детские голоса были записаны на собственную плёнку в душе. Инь Лин гладил по волосам Ши Чанга.
— Ты не один.
Инь Лин смотрел на луну, пытаясь не поддаться заставшей его тоске. Ещё не уснувший Ши Чанг чуть повернул голову для того, чтобы посмотреть в лицо заклинателю. Он увидел, как у того катится слеза по щеке, а потом быстро отвернулся, будто ничего не видел.
Инь Лина не тянуло в сон, да и за костром нужно смотреть. Медитация помогала на протяжении всей прошлой жизни. «За этот день многое произошло, не помешает освободиться от новых тревог», — думал Инь Лин, опустошая от мыслей сознание. Он чувствовал, как по венам циркулирует кровь и по каналам идут две разные энергии: «Саморегуляция», — усмехнулся про себя Инь Лин. В прошлой жизни такого не было при медитации.
«Могу ли я так же посмотреть организм Ши Чанга?»
Тёмную энергию Инь Лин встречал чаще. Она исходила от воды в этих местах и от самого Ши Чанга сейчас. Инь Лин в этой энергии прятался от мастера меча Дэцао и ей же атаковал.
Инь Лин просмотрел организм Ши Чанга. Количество повреждений беспокоило. Какое же удивление охватило Инь Лина, когда он заметил, что раны мальчишки стремительно затягиваются от его вложенной тёмной энергии.
Инь Лин поддерживал костёр всю ночь. Ни скуки, ни желания поспать до сих пор не было. Собственный организм был так интересен. Он и сам не заметил, как солнце стало подниматься. Ши Чанг всё ещё спал. Его лицо не было искажённым ни злостью, ни страхом. Он лишь мирно посапывал.
Инь Лин вспомнил, какие дети попадали к ним. Самое неприятное, когда дети приходили старше десяти лет или же те, кто видел войну. Их жизненная ситуация была невыносимой для них. Этим детям до конца не дано было забыть. И сейчас, пока Ши Чанг спал, он мог не думать о плохом.
«Увижу ли я улыбку на этом лице?»