Глава 4. Влияние прошлого
Камень выбило волной на сушу, на солнце — блеск влечет к нему. Одиноко он стоять не продолжил — маленькая ручонка добавила друзей, и какой-то случайный прохожий обронил пирамидку камней.
Глава 4. Влияние прошлого
Тело не болело. Впервые за годы Ши Чанг проснулся без ломоты в суставах, без ноющего чувства в конечностях. Но вместо облегчения — лишь жгучее смущение. Он всё ещё лежал на коленях Инь Лина, а голову пронзили яркие ночные сцены: тёплые ладони заклинателя по обнажённому телу, смывавшие грязь и кровь.
«Уйти и не видеть его!» — вопил внутренний голос. Ши Чанг резко вскочил, едва не повалив Инь Лина.
— Спасибо… — бросил он вполголоса и исчез в чаще, словно тень.
Стыд гнал его вперёд, пока он не наткнулся на мать. Мэй Линг, с корзиной белья у реки, обернулась — и её глаза расширились.
— Ты цел? — Она потрогала его щёки, будто проверяя, не мираж ли. Ни синяков, ни синевы на губах. — Голоден? — Женщина заметила другую одежду, а также приподнятое настроение у сына и тут же улыбнулась. — На тебе нет ссадин и других повреждений.
Из-за Ши Гуана на этом ребёнке всегда были раны. После вчерашнего избиения не могло не остаться множества гематом.
Из-за утреннего смущения Ши Чанг не заметил изменений в здоровье.
— Бессмертный заклинатель помог мне, — и снова эти чувства — казалось, ещё чуть-чуть, и он разлетится на атомы.
Мэй Линг наблюдала, как её сын стыдливо отводит взгляд. Решив, что калейдоскоп эмоций у Ши Чанга из-за проведённого времени с бессмертным заклинателем Инь Лином, она погладила его по волосам.
— Будь аккуратнее в этот раз, — Мэй Линг грустно улыбнулась.
«В этот раз?»
В следующее мгновение Ши Чанг понял, о чём говорит матушка. Сердце сжалось. Матушка помнит инцидент с Ю Фэном. У юноши защемило в носу.
«Нет, этого не может быть! Это не правда…»
На Ши Чанга вновь нахлынули воспоминания о Ю Фэне. Короткие и до боли в сердце удручающие сцены менялись одна за одной.
Это было давно. Яркие солнечные лучи тогда приятно ласкали кожу, а дни проходили легко. Река Сян когда-то журчала, как смех Лин Нуаня. Шестнадцатилетний Ши Чанг с нетерпением ждал каждой встречи с ним. Лин Нуань окунал его в мир фантастических рассказов. Каждая встреча оставляла в его сердце трепет, который становился всё сильнее. Они стали глотком свежего воздуха в мире, где каждый день был наполнен тяжёлыми обязанностями и строгими взглядами Ши Гуана. Зелёная трава, тени деревьев и поток реки Сян — всё это было частью их маленького рая. Ши Чанг ловил себя на мысли, что даже одно воспоминание о Лин Нуане заставляло его сердце биться чаще. Каково же было его удивление, когда он узнал, что чувства взаимны.
До сих пор стоял камень в груди. Играючи, парни оставили засосы друг на друге. Как только их заметили на Ю Фэне — неизвестно. Вот только главе деревни, Мяо Куай, было сказано, что Ши Чанг приставал, что Ю Фэн не по собственной воле действовал, а по принуждению. С того дня Ши Чанга называли «сексуально извращённым».
Всё было уничтожено так же быстро. Кровь смешалась с водой, а слёзы, которые он не успел пролить, растворились в реке. Лин Нуань — нет, Ю Фэн, так на самом деле звали его, — стоял на берегу, его лицо было неподвижным, как маска. Река Сян унесла с собой тело Ши Чанга и остатки их мечты.
Казалось, прошло достаточно времени, и болеть уже не должно. Но сейчас Ши Чанг боролся с тем, чтобы не заорать, что есть сил.
«Чувства были взаимны! И я был предан! А искренность обернулась тем, что меня и сестру забили камнями до смерти! И сейчас души коснулся заклинатель? Будь ему неважно, что мы одного пола, но я ведь демон! И что бы он ни говорил о том, что нет никакой разницы между человеческой сущностью и демонической, когда он выйдет на публику, то его слова будут иными!»
— Пойдём домой? — Мэй Линг утешающе гладила его по спине.
•°•°•
Инь Лин забрал высохшие одежды Ши Чанга. Их нужно было вернуть. Засунув вещи в рукав, направился в деревню. Оставаться посреди леса было незачем, да и его самого тянуло прочь отсюда, да и вообще вон из деревни. Никакого покоя в этом месте. Боль и смерть — ничего больше. Это тяготило. Хотелось отречься от этого мира и вернуться в свой, где было место, к которому он привык: добрые лица и сердца простых работяг, безработные шумные дети. Переполненный тоской, Инь Лин мог лишь тяжело вдыхать.
«Если сравнивать прошлую жизнь и эту, то в той всё было теплее…»
Лес обступил его, словно стены императорского лабиринта. Воздух пропитался запахом гниющих пионов, а под ногами заплясали блуждающие огни, холодные, как лунный свет на могильных камнях. Они кружили, сливаясь в зловещий хоровод, и их шёпот напоминал скрип бамбуковых табличек под ножом писца:
— Пойдём с нами. Мы расскажем, каково это — умереть.
Инь Лин замер. Все мышцы в теле одеревенели, а ноги, словно корни старой ивы, вросли в землю. Голоса блуждающих огней липли к коже:
— Пойдём с нами! Стань же наконец одним из нас!
Блуждающие огни кружились вокруг Инь Лина, словно пьяные танцовщицы на пиру демонов. Их синие язычки лизали воздух, выписывая иероглифы «смерть» и «обман», а смех звенел, как разбитые колокольчики на ветру. Тени впились в него пальцами-шипами, и холод, как змея, пополз по жилам. Сквозь веселье блуждающих огней послышался знакомый смех из кошмаров.
— Ты бьёшься, как рыба в сети. Но разве сеть когда-нибудь отпускает?
В голову ударила волна боли. Она ушла вместе со смехом «урода» из кошмаров. Контроль над телом вернулся.
На сей раз всё закончилось уж больно быстро. Инь Лин сжал виски, пытаясь отогнать остатки видений. Подходящих слов не было. Осмотревшись, он заметил дом семьи Чжун — низкое строение с крышей, поросшей мхом, больше похожее на убежище отшельника, чем на жилище. На пороге, словно страж прошлого, замерла старуха в платье цвета увядшего лотоса. Её пальцы перебирали чётки из кости, будто отсчитывая секунды до встречи.
— Бессмертный, ваш приход — словно дождь после засухи. Наш скромный дом недостоин вашего света. Дом Чжун склоняется перед вашей мудростью, — поклонилась Чжун Чжао, прижав чётки к груди.
Инь Лин слегка склонил голову, его пальцы сложились в жесте цзоцзи.
— Ваши слова — как ветер, несущий аромат цветущей сливы. Если мой скромный свет сможет помочь вашему дому, я буду рад.
— Я Чжун Чжао. Скажите, пожалуйста, своё имя. Как мне можно к вам обращаться?
Секунду подумав, Инь Лин ответил: «Сяньси Инь Лин». Так называли его Ши Гуан и Мяо Куай — такое обращение уже стало привычным. Старушка указала на лавку, приглашая заклинателя сесть.
Разговор Инь Лина и Чжун Чжао нарушил Чжун Чоу. Старушка представила мужчину средних лет как своего сына. В голове снова не укладывалось: «Фамилия Чжун, сын носит иероглиф матери, как и в семье Мяо? Интересно». На разные вопросы Чжун Чжао отвечала. Какие-то давали общее понимание структуры в деревне, а какие-то затрагивали личные отношения между жителями. Инь Лин сначала чувствовал себя старой сплетницей на лавке, а после пришёл к выводу, что ему нужен сборник правил этой жизни. Так-то спросить более подробно нельзя — сразу выдаст, что он «вчера родился». «Сплошная головная боль» — единственное, к чему пришёл Инь Лин. Настолько сильно не хотелось вникать в новые устои.
Пальцы Чжун Чжао продолжали перебирать чётки, но вдруг её лицо побледнело. Она схватилась за грудь, дыхание стало прерывистым.
— Матушка! — Чжун Чоу бросился к ней, подхватив под руку. Его голос дрожал, но движения были уверенными. — Прошу прощения, Сяньси Инь Лин. Позвольте мне отвести её внутрь.
Инь Лин слегка наклонил голову. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалось беспокойство. Он наблюдал, как Чжун Чоу бережно поддерживает мать. Её шаги были неуверенными, а плечи сгорбились под тяжестью лет.
Через несколько минут Чжун Чоу вернулся, его лицо было серьёзным.
— Прошу прощения, бессмертный заклинатель, — начал он, садясь на лавку рядом с Инь Лином. — Матушка… Она не так крепка, как раньше. Я вижу, что деревня постепенно умирает. Сяньси Инь Лин, — казалось, мужчина набирался смелости что-то сказать, — каждый здесь получит заслуженное.
— Меня интересует семья Ши. Чжун Чжао много говорила хорошего, но на деле не всё так хорошо. Расскажи всё что знаешь.
— Да, матушка только и говорит о хорошем: герой деревни Ши Гуан, неколебимые и решительные Мяо Куай и Ю Фэн, и многое другое, – Чжун Чоу тяжело выдохнул. — Думать о хорошем важно. Но и скрывать правду глупо. Ши Гуан, Мяо Куай, да и родители Ю Фэна одинаково мыслят, одного и того же добиться хотели. А по итогу сегодня-завтра все умрут. Нет желания кого-то выделять, все они хороши. Не хотелось бы судить поступки старших, просто скажу как есть – вычеркнуть Ши Чанга не вышло.
Инь Лин поднял бровь. Его взгляд стал чуть холоднее. Он не сказал ни слова, но его глаза будто говорили: «Продолжай. Я слушаю».
— От Ши Чанга многие отвернулись лет восемь назад, — продолжил Чжун Чоу, понизив голос. — Когда тот Ю Фэна хотел опорочить и разрушить его брак с Мяо Ань.
— Прямо так и хотел? — спросил Инь Лин. Его тон был ровным, но в словах чувствовалась лёгкая ирония.
Чжун Чоу задумался, его пальцы сжали край рукава.
— Я не считаю это правдой. Мяо Ань же является дочерью старосты деревни. Она была той, кто выбрала Ю Фэна в мужья. Такое предложение отклонить попросту нельзя. А тут такое произошло. Вот и семья Мяо выставила всё нужным ребром. Не знаю, что тогда было в головах у Ши Чанга и у Ю Фэна. После скандала столько произошло – всего не упомнишь.
— Что ты сам думаешь по поводу этого инцидента?
— Ши Чанг — хороший парень. Я поступил не хорошо. Жаль его. Если бы только Ю Фэн проявил себя раньше, в самом начале скандала, то этого могло вообще не произойти.
Инь Лин кивнул. Его глаза сузились, словно он взвешивал каждое слово.
— Ю Фэн, я видел, живёт в доме Мяо, — произнёс заклинатель, как будто констатировал факт, но в его голосе звучал скрытый вопрос.
— Да, — вздохнул Чжун Чоу. — Мяо Ань хоть и вышла за него, но ребёнка за столько лет так и не появилось. Мяо Ань взяла второго мужа. Ха, привилегии людей четвёртого статуса. Некоторые за глаза говорят, что Ю Фэн в душе выбрал Ши Чанга, и потому судьбой ему не иметь продолжения рода. Но жизнь несправедлива: один Ши Чанг несёт всю боль.
Инь Лин слегка приподнял бровь. Его взгляд стал чуть холоднее.
— Удобно вышло. Удобная мишень! Да и вообще, издеваться только потому, что парень влюбился в Ю Фэна? – Инь Лин не удержался от этого вопроса.
Он не сказал этих слов вслух, но его глаза кричали: «Вы реально сделали эту дурь?».
Чжун Чоу, почувствовав этот взгляд, поспешил добавить:
— Ну, если бы это был какой-то другой парень, а не сватоник семьи Мяо, то исход был бы другим. По крайней мере, я хочу в это верить. Не заслужил Ши Чанг всего того, что с ним сделали.
В этот момент мимо проходили Мэй Линг и Ши Чанг. Парень лишь на мгновение посмотрел в сторону заклинателя и Чжун Чоу.
— Глаза у него до сих пор полны боли, — произнёс Чжун Чоу, его голос стал тише. — Я уверен, что бессмертный заклинатель не кинет в беднягу камнем. Попробуйте поговорить с ним. Может, ему от этого хоть немного легче станет.
Инь Лин не ответил. Его взгляд был устремлён вдаль, где Ши Чанг скрылся за поворотом. Внутри него боролись два чувства: любопытство и сострадание.