Глава 4. Прогулка
Оказывается, вставать просто на ноги — это целый труд. Кто бы мог подумать, что человеческое тело, точнее, детское, такое неудобное и неуклюжее? Каждое утро я начинал с попыток встать на ноги, когда мама не смотрела. Да, мама. Теперь я могу так её называть, и на удивление, это не вызывает дискомфорта. Наоборот — внутри тепло.
Голос тоже приходится тренировать — от природы он звонкий, но управлять им непросто. А ведь скоро мне исполнится целый один год. Целый год в новом мире. Даже не заметил, как пролетело время в этом маленьком теле, среди новых лиц, ощущений, запахов.
— Малыш, пора кушать, — раздался знакомый голос. Мебуки зашла в комнату, её мягкие шаги и тихая речь были уже почти родными. Думаете, почему она так спокойно оставляет меня одного? Одиннадцатимесячного, по сути, младенца? Всё просто: я очень спокойный. Не ворочаюсь, не ползу, куда поставили — там и сижу. Сначала мама волновалась, ходила с этим вопросом к другим мамочкам, но, к счастью, поняла, что дети бывают разные, и успокоилась.
Она подошла, легко подняла меня на руки. Я снова почувствовал её тепло, знакомый запах — свежий, чуть терпкий, с нотками цветов и чего-то древесного.
— Хочешь есть? Проголодался? — с улыбкой спросила она.
— ...Да! — выдавил я, пытаясь максимально чётко произнести это слово.
Попытка была не идеальной, но Мебуки, услышав её, рассмеялась и усмехнулась.
— Ну ты даёшь, говорун маленький, — сказала она и понесла меня на кухню.
Меня усадили в деревянный стульчик, немного грубоватый, но крепкий. Столик был чуть поцарапан — видно, им уже пользовались до меня. В миске — остывающее пюре. Сегодня смесь: тыква и картофель. Не самое любимое, но сносно. Я открыл рот послушно. Надо есть, чтобы расти. Надо расти, чтобы... выжить. В этом мире явно не выжить с моими офисными привычками.
— Мама... всё! — попытался сказать я, когда насытился.
— Насытился? Хорошо. Сейчас всё уберу и сходим на прогулку, — сказала она и поцеловала меня в лоб.
Я с интересом наблюдал, как она ловко убирает со стола. Движения отточены, быстрые, почти автоматические. Удивительно, как шиноби может быть такой... домашней. Её хвостик подпрыгивает с каждым движением, за ухом прядка выбилась, а на фартуке — крошки и пятна от пюре.
Когда она переоделась — в лёгкое тёмно-зелёное кимоно с коротким рукавом и накинула плащ, мы вышли из дома.
— Пошли, моё солнышко, — шепнула она, беря меня на руки.
На улице было чудесно. Осень в Конохе — это золото листвы, лёгкий ветер и свежесть в воздухе. Солнце ещё греет, но уже не печёт. Деревня жила своей жизнью: кто-то тренировался во дворах, звучал звон кунаев, где-то дети играли с мячом, визжали от смеха, а торговцы выкрикивали утренние предложения. Уличный кот лениво растянулся на подоконнике, следя за нами одним полуприкрытым глазом.
Этот мир... Он странный. Он как будто соединяет древность и технологии. Есть повозки с лошадьми, но в доме — холодильник и электрическая плита. Парадокс. Я так и не понял, это всё из-за чакры или здесь просто другая логика развития. Историк из меня никудышный, да и желания разбираться особенно нет. Пока. Зато чакра — вот это действительно интересно.
Чакра ощущается повсюду. Как будто воздух дрожит от неё, особенно рядом с шиноби. Я начал чувствовать её интуитивно, даже в себе — что-то теплится внутри, будто искра. Маленькая, но настоящая.
Мама заметила, что я уставился в одну точку:
— О чём думаешь, Сакурай? — прошептала она.
Я не ответил. Только прикрыл глаза. Просто хотелось впитать этот момент. Тепло её рук, запах её волос, осенний воздух, шум деревни. Впервые — по-настоящему — мне не хотелось никуда спешить.
Просто быть. Жить. Сейчас.