Глава 3. Встреча
— Милая, ты дала ему имя?
Я услышал низкий мужской голос и медленно повернул голову. Передо мной стоял мужчина — достаточно высокий, крепко сложенный, с хорошо натренированным телом. По осанке сразу было видно — шиноби. Его волосы — пастельно-фиолетовые с лёгким розоватым оттенком — были немного взъерошены после дороги, кожа смуглая, глаза ярко-голубые, как чистое небо над Конохой. Он выглядел приятно, не красавчик, но определённо притягивал внимание спокойной уверенностью в себе.
— Да, его зовут Сакурай, — с тёплой улыбкой ответила Мебуки. Она аккуратно взяла меня на руки, прижимая к себе, и сделала шаг в его сторону, явно собираясь передать меня отцу. Но я, как мог, вцепился в её одежду крошечными пальцами и всем видом показывал, что не хочу его рядом.
Ну а что он ожидал? Мне почти восемь месяцев, а он впервые появляется передо мной. Даже имени моего не знал до этого момента. Безответственность в чистом виде, как по мне.
— Что случилось, мой хороший? — тихо спросила мама, улыбаясь. Её взгляд был мягким, тёплым, понимающим. — Это твой папа. Он не мог приезжать раньше из-за работы, но сейчас ему дали недельный отпуск. Он очень хотел тебя увидеть. Не хочешь?
Я сначала посмотрел на неё, потом на него. Его глаза… Они смотрели на меня так, будто я — всё, что у него есть в этом мире. Там не было ни капли отчуждённости, только безграничная нежность. Мне даже стало неловко от этой искренности.
С опаской, но всё-таки я протянул к нему руки. Если бы взглядом можно было пообещать всё, что есть в этом мире, его взгляд выглядел бы именно так.
Кизаши, мой отец… или пока ещё «отец?», аккуратно взял меня на руки. Его ладони были тёплыми, сильными, но при этом он держал меня так бережно, будто я был самым хрупким существом на свете.
— Здравствуй, мой малыш. Сакурай, — тихо сказал он, улыбаясь так искренне, что в груди защемило. — Обещаю, ради тебя и твоей милейшей матери… ради вас двоих я сделаю всё возможное и невозможное.
Он начал меня аккуратно укачивать на руках. Его движения были немного неуверенными, словно он боялся причинить мне вред. Но в этом ощущалась вся его любовь и желание быть рядом. Мебуки села рядом и, поглаживая меня по голове, начала напевать колыбельную. Голос её был мягким, чуть уставшим, но полным тепла.
В комнате было тихо. Солнце клонилось к закату, и его лучи окрашивали стены дома в золотисто-оранжевый цвет. Лёгкий ветерок колыхал занавески на окне, принося с улицы запахи трав и далёкий смех детей. В этот момент всё казалось таким… правильным. Таким, каким, наверное, должна быть семья.
Я сам не заметил, как задремал, убаюканный их голосами, теплом и ощущением безопасности, которого так не хватало в прошлой жизни.
***
Когда я уже спал, мои родители осторожно уложили меня в небольшую деревянную люльку. Она стояла у окна, рядом с низким комодом, на котором лежали аккуратно сложенные детские вещи. Мебуки накрыла меня мягким одеялом, поцеловала в щёку, а следом — Кизаши. Их движения были осторожными, будто они боялись разбудить меня.
— Он такой тихий… — шепнула Мебуки, с нежностью глядя на меня. — Я так за него волнуюсь.
— Он в порядке, — тихо ответил Кизаши, обняв её за плечи. — Он просто… особенный. Всё у него будет хорошо.
Она кивнула и, ещё раз бросив на меня долгий взгляд, позволила мужу вывести её из комнаты. Они давно не виделись, и в их глазах было слишком много тоски и любви, чтобы не воспользоваться этой короткой передышкой. Ведь война не оставляла много шансов на простое человеческое счастье.
А я… я впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, именно этих двоих однажды смогу назвать своей семьёй. Не сейчас. Но скоро...