Глава 2. Новая жизнь
«Поверить не могу». Эта мысль крутится в моей голове уже слишком долго. Неделя, месяц? Время тянется вязко, и я до сих пор не могу понять, сколько прошло с того момента, как я… переродился? Или, если быть честным, занял чужое тело? Слово «занял» звучит неприятно, но именно так всё и ощущается.
Поначалу я не понимал, что происходит. Новый мир, новое тело, новое ощущение себя. Всё чужое: руки, ноги — крошечные, слабые. Тело реагирует само, я не могу его контролировать. Слишком непривычно — быть таким беспомощным.
Главное, что вызывает у меня больше всего вопросов — эта женщина. Моя мать. Сказать «мама» пока не могу. Не получается. Слово застревает где-то в груди.
Она постоянно пытается вызвать у меня эмоции: улыбается, тихо напевает, играет со мной пальцами, гладит по щеке. Я вижу, как она ждёт хоть какой-то реакции. Но я слишком спокоен. Не плачу, сплю хорошо, даю ей отдыхать по ночам. Казалось бы, идеальный ребёнок. Но её это тревожит. Я чувствую это по её взгляду, по тому, как она иногда смотрит на меня, словно проверяя — всё ли в порядке.
Она успокоилась лишь однажды — после того, как я заплакал. Это произошло ночью: я внезапно проголодался и не знал, как позвать её. Слёзы вырвались сами — это тело, похоже, не способно сдерживаться. Сначала на её лице был шок, но потом — радость. И странно, но именно тогда я впервые почувствовал «умиротворение»?. Будто это и правда нужно ей. Будто мой плач для неё — доказательство, что я живой.
До сих пор неловко об этом думать. Но, видя её радость, я понял, что хотя бы иногда придётся подыгрывать. Не хочу, чтобы она волновалась.
***
Мебуки Харуно — так зовут мою мать. Она очень молода, я бы дал ей лет 16–18, и при этом она уже умеет держать себя с достоинством. Красивая, с мягкими чертами лица, светлой кожей, светлыми волосами и большими зелёными глазами. Она улыбается часто, но даже в её мягкости чувствуется внутренняя сила, стержень, будто она может в любой момент стать серьёзной и решительной.
К счастью, она не кормит меня грудью. Спасибо тому, кто решил так устроить мою жизнь. Не знаю, смог бы ли я спокойно смотреть на неё после этого. Хотя кого я обманываю — в глубине души я всё равно начинаю к ней привыкать. Странно, но в её взгляде столько тепла, что порой становится не по себе.
Дни тянутся одинаково. Спать — есть, есть — спать, иногда плакать, чтобы она не беспокоилась слишком сильно. Вдруг подумает, что с её сыном что-то не так? Так что плачу я преимущественно днём. Не думаю, что приятно просыпаться от детского крика по ночам.
Пока не понимаю, что с моей апатией. Она никуда не делась, как будто перешла вместе со мной в эту жизнь. Я словно наблюдатель, даже теперь, когда у меня есть шанс на всё изменить.
Что касается отца… Его нет. Ни слуха, ни духа. Я здесь с самого рождения, но он ни разу не появился. Может, он в командировке? Или на задании — если судить по тому, что видел до перерождения, деревня явно не самое мирное место.
Но мысль неприятная. Не хотелось бы вторую жизнь провести без отца. Это не больно, но… ощущение пустоты всё равно остаётся.
Мебуки иногда разговаривает с соседками, когда приходит кто-то из деревни. Я слышу слова «война», «муж», «задание». Похоже, мой отец — Кизаши Харуно — на фронте. И если это так, то, возможно, он даже не знает, что я уже появился на свет.
Моя мать часто садится со мной возле окна. Деревня Коноха за окном кажется тихой, почти безмятежной. Узкие улочки, деревянные дома, зелёные деревья. Иногда я слышу смех детей с улицы, лай собак, разговоры взрослых. Но при этом чувствуется напряжение — будто сама деревня ждёт чего-то. Слишком много людей в форме шиноби, слишком много разговоров о потерях.
Иногда я ловлю на себе её взгляд — долгий, задумчивый. Она слегка нахмурена, будто думает о чём-то тяжёлом. Наверное, о войне. О том, вернётся ли он. О том, что будет с ней и со мной, если не вернётся.
И тогда я впервые понимаю — её мягкость, её улыбки, всё это лишь часть маски. Внутри неё сталь, и она готова бороться за то, что любит. И, хоть мне и странно это признавать, мне хочется, чтобы у неё всё получилось.
Пока я просто существую, учусь заново жить, быть частью чужого мира. Но уже чувствую — долго таким пассивным я не останусь, не смогу. В этой жизни придётся делать выборы. И, наверное, впервые за долгое время я жду, что будет дальше...