Глава 6. Мы шиноби
— Женский совет? — с лёгким удивлением спросила Мебуки, поправляя на плече ремень сумки и обернувшись к тётушке, которая как раз протирала прилавок своего продуктового ларька.
Харука Мураками — женщина лет тридцати восьми, с мягкими чертами лица, карими глазами и русыми волосами, стянутыми в аккуратный пучок. Морщинки у глаз выдавали в ней опыт, но не старили — наоборот, делали выражение лица теплее. Ларёк, который она держала, всегда пах сушёной рыбой, рисом и свежей лапшой.
— Да, совет, — кивнула Харука, убирая пустые ящики под прилавок. — До конца войны осталось совсем немного. Коноха и Ива собираются подписать мирный договор. В связи с этим все куноичи хотят созвать собрание. Но нас слишком много, — она усмехнулась, вытирая руки о фартук, — поэтому решили, что от каждой стороны будут представители: от клановых куноичи, от потомственных шиноби и от первого поколения. По три человека с каждой стороны. С нашей стороны выбрали Кохари Умино, меня… и тебя, Мебуки.
Слова повисли в воздухе. Мебуки невольно напряглась. Она бросила взгляд на Сакурая — тот сладко спал, устал после беготни на детской площадке. Щёчки у него чуть порозовели, дыхание было ровным. Сердце матери сжалось: мысль о том, чтобы оставить его хотя бы на несколько часов, была ей неприятна.
Харука заметила её колебания.
— Если ты волнуешься о сыне, то не стоит, — мягко, но твёрдо сказала она. — Он уже большой, от трёх-четырёх часов разлуки не умрёт.
Мебуки нахмурилась, но промолчала.
— Мебуки, — продолжила Харука, чуть понизив голос, — ты жена одного из токубетсу джонинов. А сама — продвинутый чуунин. Если бы не ребёнок, ты уже была бы известным джонином. А среди потомственных шиноби это не так уж часто встречается. Твой сын через год пойдёт в детский сад шиноби. Ему будет три. А ты уже сейчас боишься его отпускать.
Она прищурилась и чуть кивнула в сторону Сакурая:
— Пойми, мы шиноби. Наши дети — тоже шиноби. От твоей чрезмерной опеки ему лучше не станет. Я со своим сюсюканьем двоих потеряла. Не хочу, чтобы он вырос мягкосердечным. В этом мире мягкосердечность часто стоит жизни.
Слова легли тяжело. Мебуки почувствовала, как внутри всё сжалось, но Харука не остановилась:
— Совет через неделю, в среду, в четыре часа дня. Ребёнка можешь взять с собой. Там будут и другие дети. Они присмотрят.
— Хорошо… я вас поняла, — тихо произнесла Мебуки.
— Вот и чудненько, — Харука облегчённо выдохнула. — Поверь, я говорю это не потому, что хочу тебя задеть. Просто я не хочу ещё раз видеть, как кто-то хоронит своего ребёнка из-за собственной беспечности.
Она на мгновение задержала взгляд на спящем Сакурае, вздохнула и добавила:
— Ладно… пока. Желаю тебе и твоему малышу хороших снов.
— До свидания, тётушка. И вам того же, — кивнула Мебуки, натянув лёгкую улыбку.
Харука ушла, растворяясь в вечерней толпе.
Мебуки вернулась в дом, села на край кровати сына. Она смотрела на него долго, словно пытаясь запомнить каждую черту лица, каждый вдох. И всё думала: правильно ли она поступает, окружая его такой заботой… или Харука права, и пора становиться жёстче?
За окном уже начинало темнеть. Лёгкий ветер колыхал занавески, а в голове Мебуки крутились одни и те же слова: «Мы шиноби. Наши дети — тоже шиноби».