Сад. Никто не вернется прежним

Волтер ворвался во двор первым, будто его из пушки выстрелили. За ним, тяжело дыша, бежали Настя и Арина. Егор и Лиза приехали на машине Лизы минуту спустя, Кира выскочила из неё, даже не захлопнув дверь.

Картина, открывшаяся им, была хуже любых кошмаров «Сада». Алекс сидел на корточках рядом с телом Даника, который лежал на асфальте, свернувшись в позу эмбриона. Глаза Даника были открыты, но смотрели в никуда. Он не двигался. Только грудь вздымалась — слишком часто, слишком судорожно.

— Что случилось? — Волтер подлетел к ним, падая на колени с другой стороны.

Алекс поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, но он даже не замечал этого. Глаза — безумные, растерянные, виноватые.

— Я... она... эта девка из бара, которая тогда приставала... она опять полезла... Даня просто посмотрел на неё... и она... — он задохнулся. — Она упала. И не встала. Я думал, просто в обморок, но... Волтер, мне кажется... мне кажется, она умерла.

— Ты видел труп? — жёстко спросил Волтер, мгновенно переключаясь в режим анализа. — Проверял пульс?

— Нет! Я побежал за ним! Мы ушли сразу! — Алекс схватился за голову. — Боже, что я наделал... Надо было остаться, вызвать скорую...

— Если она мертва, ты бы уже ничего не изменил, — отрезал Волтер. — А если жива — скорую вызовут прохожие. Сейчас главное — он.

Настя уже была рядом. Она профессиональным движением отодвинула Алекса, положила руку на шею Даника, проверяя пульс. Её лицо сосредоточенно. Секунда. Две. Три.

— Странно, — пробормотала она. — Пульс есть, но очень слабый и какой-то... нерегулярный. Как будто сердце бьётся через раз.

— Давайте поднимать его, — скомандовал Егор, подходя. — Нельзя здесь оставаться. Если вызвали полицию, нас заметят.

Вчетвером они кое-как погрузили безвольное тело Даника в багажник внедорожника Волтера. Алекс сел рядом с ним, держа его голову на коленях.

— Куда? — Волтер уже завёл мотор.

— На мою дачу, — быстро сказала Настя, забираясь на переднее сиденье. — Там никого, далеко от города, есть аптечка и кое-какое оборудование. Егор, ты за нами?

— Да, — кивнул тот. — Лиза, Кира, садитесь ко мне.

Кортеж из двух машин вылетел со двора и через десять минут уже петлял по просёлочным дорогам за городом. В машине Волтера было тихо, только всхлипывания Алекса и прерывистое дыхание Даника нарушали тишину.

Настя обернулась с переднего сиденья, посмотрела на Даника. Его лицо было бледным, почти синюшным. Глаза закрылись.

— Волтер, гони быстрее, — тихо сказала она. — Мне это не нравится.

---

Дача Насти встретила их запахом сырости и закрытого на зиму дома. Но внутри было чисто, и в кладовке нашлась даже старая раскладушка, на которую они переложили Даника.

Настя мгновенно взяла управление в свои руки. Пока остальные топтались в тесной прихожей, она открыла свой неизменный саквояж, достав тонометр, фонендоскоп, пульсоксиметр.

— Арина, принеси воды. Егор, найди в шкафчике на кухне зелёную коробку — там успокоительное, мне может понадобиться. Лиза, отойди от него, не загораживай свет. Кира, сядь и дыши, у тебя истерика на подходе. Алекс, держи его руку, если очнётся — он должен видеть тебя первым.

Все разбежались выполнять команды. Даже Волтер, обычно не терпящий, чтобы им командовали, молча отошёл к стене и достал свой блокнот.

Настя приложила фонендоскоп к груди Даника. Слушала долго, с закрытыми глазами. Потом надела пульсоксиметр на палец. Прибор показывал нули.

— Этого не может быть, — пробормотала она, снимая и надевая снова. — Сатурация ноль? Он же дышит...

Она проверила пульс на сонной артерии. Пальцы чувствовали биение, слабое, но отчётливое. Пульсоксиметр упорно показывал прочерки.

— Настя, что там? — не выдержал Алекс.

Она подняла на него глаза. В её взгляде было что-то, от чего у Алекса похолодело внутри.

— Я не знаю, — честно сказала Настя. — Физически он жив. Сердце бьётся, дыхание есть, зрачки реагируют. Но приборы... они не видят его. Как будто его тело есть, а физиологических показателей — нет. Или они вне диапазона, который может зафиксировать техника.

— Что это значит? — Лиза подошла ближе, вглядываясь в экран пульсоксиметра.

— Это значит, — медленно произнесла Настя, — что его организм сейчас работает по каким-то другим законам. Не тем, по которым работаем мы.

В комнате повисла тишина. Её нарушил голос Волтера, и этот голос был... другим.

— Да твою ж мать! — рявкнул он, с силой захлопывая блокнот. — Хватит! Хватит уже этой херни!

Все обернулись. Волтер стоял, сжимая блокнот так, что костяшки побелели. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас искажала гримаса злости — не холодной, аналитической, а самой что ни на есть человеческой, горячей.

— Волтер, ты чего? — осторожно спросила Арина.

— Чего? — он расхохотался, и смех был горьким, злым. — Я сижу тут, как последний идиот, и пытаюсь найти логическое объяснение тому, что наш друг только что, возможно, убил человека силой мысли! У него пульс не бьётся по приборам, но он дышит! А я всё ищу какие-то паттерны, какие-то закономерности! Да пошли они в жопу, эти паттерны!

Алекс поднялся с колен, глядя на Волтера с удивлением и какой-то новой тревогой.

— Волтер, успокойся...

— Не указывай мне, что делать! — Волтер шагнул к нему. — Это ты виноват! Ты! Если бы ты тогда не довёл его до срыва в этом гребаном отеле, он бы не пошёл в ту ночь шататься! И его бы не похитили! И этот хренов Икс не влез бы ему в голову! И сейчас мы бы не сидели тут, гадая, не проснётся ли он монстром!

Алекс побелел. Кулаки сжались сами собой.

— Ты думаешь, я не знаю? — закричал он в ответ. — Ты думаешь, я каждую ночь не просыпаюсь от мысли, что это я во всём виноват? Я виноват! Я! Но ты... ты сейчас со своими графиками и тестами... ты его доканал! Он пришёл к тебе за помощью, а ты превратил его в подопытного кролика!

— Я пытался его научить контролировать это! — Волтер ткнул пальцем в неподвижное тело Даника. — Чтобы он не натворил того, что натворил сегодня! И если бы ты не был таким слюнявым идиотом, а привёл его ко мне сразу, как только заметил первые признаки...

— А если бы ты не был бездушным роботом, он бы не чувствовал себя лабораторной крысой! — Алекс шагнул вперёд, их лица оказались в сантиметре друг от друга.

— Роботом? — Волтер вдруг улыбнулся, но улыбка была нехорошей, пьяной, как тогда, в другой реальности. — Знаешь, что, Алексей? А ведь прав был тот я, пьяный, в параллельной вселенной. Жизнь — это случайность. Дерьмовая, бессмысленная случайность. И сколько ни строй схем, сколько ни анализируй — всё равно в конце концов всё идёт по жопе. Потому что мы — люди. Тупые, слабые, ничтожные люди, которые только и умеют, что делать больно друг другу.

— Заткнись! — Алекс толкнул его в грудь. — Ты не имеешь права так говорить! Ты нас всех вытаскивал! Ты был нашим мозгом! А сейчас...

— А сейчас я устал быть мозгом! — рявкнул Волтер и толкнул Алекса в ответ, сильнее. Тот пошатнулся, но устоял. — Я устал просчитывать риски! Устал быть холодным! Я хочу просто... просто наорать на кого-нибудь! Просто ударить! Как нормальный человек!

— Так давай! — Алекс взмахнул рукой, и его кулак врезался Волтеру в скулу. Удар был не сильным, но неожиданным. Волтер мотнул головой, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Ах ты... — он бросился на Алекса.

Они сцепились, покатились по полу, молотя друг друга куда попало. Это была не драка — это была разрядка. Двухлетняя боль, страх, бессилие выплёскивались наружу в этих неуклюжих, злых ударах.

— Прекратите! — закричала Кира.

— Идиоты! — Лиза бросилась к ним, пытаясь ухватить кого-то за руку.

Егор подскочил с другой стороны, вцепился в Волтера. Арина — в Алекса. Женщины и Егор тянули их в разные стороны, но разъярённые мужчины были сильнее.

— Да разнимите же их! — крикнула Настя, не решаясь оставить Даника.

И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Тело Даника на раскладушке дёрнулось. Его глаза распахнулись — белые, без зрачков, как тогда, в лесу. Он сел рывком, механически, будто его дёрнули за нитки.

— Нет... — выдохнула Настя, отшатываясь.

Даник посмотрел на дерущихся Алекса и Волтера. Его лицо не выражало ничего. Но Волтера вдруг подняло в воздух — оторвало от пола и с силой швырнуло к стене. Он ударился спиной, охнул и сполз вниз, хватая ртом воздух.

— Что за... — прохрипел Егор, отпуская Алекса.

Даник медленно встал с раскладушки. Его ноги держали неуверенно, но он шёл. Прямо к Волтеру, сидящему у стены. Его рука поднялась, пальцы сжались в кулак — и Волтера начало душить. Невидимая сила сдавила его горло, он захрипел, вцепившись себе в шею, пытаясь убрать то, чего не было.

— Даня! — заорал Алекс, бросаясь к нему. — Нет! Остановись!

Он схватил Даника за плечи, развернул к себе. Белые глаза смотрели сквозь него, не видя. Волтер продолжал хрипеть у стены.

— Даня, это я! Алекс! Ты меня слышишь? Очнись! — Алекс тряс его, бил по щекам. — Вернись, слышишь? Вернись, мудак!

На секунду в белых глазах мелькнуло что-то человеческое. Хватка на горле Волтера ослабла. Но потом лицо Даника исказилось, и он отшвырнул Алекса в сторону невидимой волной. Алекс пролетел метра два и грохнулся на пол.

Даник снова повернулся к Волтеру. Тот уже синий, пытался что-то сказать, но не мог.

И тут Алекс, не думая, схватил первое, что попалось под руку. Это была старая чугунная сковородка, оставленная кем-то на тумбочке. Он размахнулся и со всей силы ударил Даника по голове сзади.

Звук был глухой, страшный. Даник обмяк и рухнул лицом вниз.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только хрипами Волтера и тяжёлым дыханием Алекса, который стоял над телом Даника с сковородкой в руках, глядя на неё с ужасом.

— Я... я убил его? — прошептал он.

Настя, превозмогая дрожь, подскочила к Данику. Перевернула, проверила пульс.

— Жив, — выдохнула она. — Без сознания, но жив. Алекс... ты вовремя.

Алекс выронил сковородку. Она с грохотом упала на пол. Он опустился на колени рядом с Даником, провёл рукой по его лицу, убирая волосы.

— Прости, — прошептал он. — Прости, малыш. Я не хотел. Я никогда не хотел тебя бить.

Волтер, кашляя и массируя шею, поднялся. Его лицо было бледным, но глаза — прежними, холодными, аналитическими.

— Надо его зафиксировать, — сипло сказал он. — Пока не очнулся снова. Егор, в сарае должны быть цепи. Я видел, когда заходили.

Егор кивнул и выбежал.

Лиза подошла к Алексу, положила руку ему на плечо. — Ты сделал правильно. Если бы не ты, Волтер был бы мёртв.

— Я ударил его сковородкой, — тупо повторил Алекс. — Своего... своего...

— Своего любимого человека, — закончила за него Арина тихо. — Который сейчас не в себе и чуть не убил нашего друга. Ты выбрал меньшее зло. Это не делает тебя чудовищем.

Алекс закрыл глаза. По его щекам текли слёзы, но он даже не всхлипывал.

Егор вернулся через минуту с тяжёлыми ржавыми цепями, явно оставшимися от прежних хозяев дачи. Вдвоём с Волтером они прикрутили Даника к толстой трубе отопления, проходящей вдоль стены. Цепи намотали на запястья и лодыжки, оставив немного свободы, чтобы не передавить конечности.

— Этого хватит? — сомневаясь, спросила Кира.

— Если он захочет — порвёт и не такое, — мрачно сказал Волтер, потирая шею. — Но пока он без сознания, цепи дадут нам время.

Волтер сел за стол, раскрыл свой блокнот и начал лихорадочно листать, бормоча что-то под нос.

— Что ты ищешь? — спросила Арина, садясь рядом.

— Там, в архивах, я видел... заметки о Громовых... о том, как они сдерживали... своих... — он листал, почти вырывая страницы. — Должен быть способ... должен...

— Волтер, — тихо сказала Арина, кладя руку на его блокнот. — Посмотри на меня.

Он поднял глаза. В них плескалось что-то, чего она никогда раньше не видела — настоящая, живая паника.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы искать, — мягко сказала она. — Ты только что чуть не умер. Дай себе минуту.

— Нет времени, — отрезал он, но голос дрогнул. — Он очнётся. И если мы не найдём способ...

— Мы найдём, — перебила Арина. — Все вместе. Как всегда. Не надо быть одному. Ты не один.

Волтер смотрел на неё долгую секунду, потом перевёл взгляд на остальных. Алекс, сидящий на полу рядом с прикованным Даником и держащий его за руку. Настя, готовящая какой-то раствор в шприце. Егор, проверяющий прочность цепей. Лиза, обнимающая дрожащую Киру.

— Мы не одни, — повторила Арина. — Помнишь? Ты сам нас этому научил.

В этот момент раздался резкий стук в дверь.

Все замерли.

— Откройте, полиция! — раздалось снаружи.

Кира тихо ахнула. Лиза прижала палец к губам. Егор метнулся к окну, выглянул.

— Машина у ворот, — прошептал он. — Обычный УАЗик. Двое.

Волтер встал, жестом велел всем оставаться на местах. Сам подошёл к двери, глубоко вздохнул и открыл.

На пороге стояли двое — участковый, судя по нашивкам, и молодой лейтенант.

— Здравствуйте, — Волтер говорил ровно, будто ничего не случилось. — Чем обязан?

— Проверка, — лениво сказал участковый, заглядывая через плечо Волтера внутрь. — Сообщение поступило, что в этом районе видели подозрительных лиц. Машины две у ворот стоят. Что за сборище?

— Друзья собрались, — Волтер посторонился, пропуская их взгляд. — Шашлыки, дача. Ничего криминального.

Участковый вошёл в комнату. Его взгляд скользнул по лицам, по стенам... и остановился на Данике, лежащем на полу у стены, прикованном цепями к трубе.

— Это что? — он нахмурился.

Алекс, сидящий рядом, поднял глаза. Его лицо было опухшим от слёз, но он нашёл в себе силы улыбнуться.

— Брат, — сказал он. — Младший. Спит.

— Спит? — лейтенант подошёл ближе. — А цепи зачем?

— Игры у нас такие, — встрял Даник, который в этот момент вдруг зашевелился. Он открыл глаза — нормальные, тёмные, человеческие. Посмотрел на ментов и слабо усмехнулся. — Ролевые игры. Я пленник, они спасатели. Весело, знаете ли.

Алекс сжал его руку до хруста костей. Даник ответил таким же сжатием.

Участковый переводил взгляд с одного на другого. Ситуация была странной, но явных признаков преступления не было. Люди на даче, спят на полу в цепях — ну, мало ли, у каждого свои причуды.

— Документы покажите, — на всякий случай потребовал он.

Волтер, Егор и Настя предъявили паспорта. Лейтенант проверил, вернул.

— Ладно, — сказал участковый, направляясь к выходу. — Но чтоб без глупостей. И шум не поднимайте поздно. Соседи жалуются.

— Обязательно, — кивнул Волтер. — Счастливого дежурства.

Дверь захлопнулась. Минуту все стояли, не дыша, прислушиваясь к звуку отъезжающей машины. Когда он стих вдалеке, напряжение спало.

— Ты как? — Алекс повернулся к Данику.

Тот смотрел на свои запястья в цепях. Потом на Алекса.

— Голова болит, — хрипло сказал он. — И... что я опять натворил?

Алекс не ответил. Просто прижался лбом к его лбу и закрыл глаза.

— Всё нормально, — прошептал он. — Мы разберёмся.

— Алекса, — голос Даника дрогнул. — Я чувствую твою боль. Она... она как моя собственная. Что бы ты ни чувствовал сейчас — я это чувствую с тобой. Поэтому я очнулся. Потому что ты страдал. Я не могу... не могу, когда ты страдаешь.

Алекс всхлипнул, не сдерживаясь больше.

— Я тебя сковородкой ударил, — выдавил он. — Чугунной. По голове.

Даник слабо усмехнулся.

— Ну, значит, заслужил. Я, наверное, опять кого-то душил?

— Волтера, — сказала Арина.

Даник перевёл взгляд на Волтера, сидящего за столом. Тот молча кивнул, потирая шею.

— Прости, — тихо сказал Даник. — Я не хотел. Я вообще ничего не хочу из того, что делаю. Это просто... происходит.

— Знаю, — Волтер открыл блокнот. — И поэтому я ищу способ это остановить.

— Найдёшь? — в голосе Даника прозвучала такая отчаянная надежда, что у всех защемило сердце.

— Найду, — твёрдо сказал Волтер. — Потому что вариантов нет.

Кира подошла к ним, присела на корточки рядом с Алексом и Даником.

— Дань, — осторожно спросила она. — Ты помнишь, что случилось с той девушкой? В городе?

Даник замер. Его лицо побледнело ещё сильнее.

— Я... — он сглотнул. — Я помню только, что она приставала к Лехе. И что я вдруг захотел, чтобы её не было. Просто... чтобы исчезла. А потом — пустота. И ужас. И темнота. — Он посмотрел на свои руки. — Я убил её?

Никто не ответил. Молчание было страшнее любого ответа.

— Господи, — выдохнул Даник. — Я убил человека. Из-за того, что она тронула моего парня.

— Мы не знаем, — быстро сказала Настя. — Может, она просто в обморок упала. Может, жива. Мы не видели трупа. Не надо себя накручивать раньше времени.

— Но если...

— Если — то будем разбираться, — жёстко перебил Волтер. — Сначала — контроль. Потом — последствия. Иначе ты наворотишь дел ещё больше.

Даник кивнул, уткнувшись лицом в плечо Алекса. Тот гладил его по голове, бормоча что-то успокаивающее.

— Я люблю тебя, — прошептал Алекс ему в волосы. — Слышишь? Что бы ты ни сделал. Я люблю тебя.

— Я знаю, — так же тихо ответил Даник. — Поэтому и очнулся.

Лиза отошла к окну, закурила, хотя обычно не курила. Егор прислонился к стене, закрыв глаза. Кира села на пол, обхватив колени. Арина подошла к Волтеру, положила руку ему на плечо.

— Что там? — спросила она, кивая на блокнот.

— Ничего, — глухо сказал Волтер. — Пока ничего. Но я продолжу.

В комнате висела тяжёлая, напряжённая тишина, в которой каждый думал о своём. О девушке, которая, возможно, лежит сейчас в морге. О цепях на руках друга. О том, что завтра принесёт новые кошмары.

И вдруг Волтер, всё ещё смотрящий в блокнот, замер. Его глаза расширились.

— Вот оно, — прошептал он.

— Что? — все повернулись к нему.

— В заметках Громовых... ритуал усмирения... они использовали его для своих... особенных детей... — он поднял глаза, полные странного, тревожного света. — Это не лечение. Это подавление. Временное. Но нам хватит, чтобы выиграть время.

— Что нужно делать? — спросил Алекс, не отпуская Даника.

— Вода. Серебро. И кровь того, кто... — Волтер запнулся, посмотрел на Алекса. — Того, кого он любит больше всего.

— Моя кровь, — без колебаний сказал Алекс. — Бери сколько надо.

Даник дёрнулся в цепях.

— Нет! Леха, нет! Я не хочу, чтобы ты из-за меня...

— Заткнись, — ласково сказал Алекс. — Я уже говорил: ты — моё всё. Если моя кровь поможет тебе не убивать людей — я готов хоть каждый день сдавать.

— Это опасно? — спросила Лиза, подходя ближе.

— Не знаю, — честно ответил Волтер. — Заметки обрывочны. Но если не попробуем — он может очнуться снова и сделать то же, что с той девушкой, но уже с кем-то из нас.

Даник закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза.

— Делайте, — прошептал он. — Только... Леха, если что — не смей умирать из-за меня. Слышишь? Я этого не переживу.

— А кто тебе сказал, что я собираюсь умирать? — Алекс улыбнулся сквозь слёзы. — Я только начал жить. С тобой.

Волтер поднялся, нашёл на кухне старую серебряную ложку — единственное серебро в доме. Настя подготовила шприц и стерильные салфетки.

— Готов? — спросил Волтер у Алекса.

Тот кивнул, закатывая рукав.

— Тогда начинаем, — сказал Волтер, и в его голосе впервые за долгое время не было холода. Только усталость и решимость.

В комнате было тихо. Только тикали старые часы на стене, отсчитывая секунды до того, как всё изменится снова.