Сад. Никто не вернется прежним

Дача Насти. Вечер.

Волтер стоял над импровизированным алтарем — обычным кухонным столом, на котором лежали серебряная ложка, миска с водой и пустой шприц. Алекс сидел рядом с прикованным Даником, сжимая его руку. Остальные столпились в дверях, наблюдая.

— Я всё проверил, — Волтер ещё раз пролистал блокнот. — Вода освящённая? Нет, не освящённая, просто из-под крана. Серебро есть. Кровь есть. По идее, должно сработать.

— По идее? — переспросил Егор скептически. — Ты собираешься проводить ритуал на основе «по идее»?

— А у тебя есть другие предложения? — огрызнулся Волтер. — Сидеть и ждать, пока он снова начнёт душить людей?

— Давайте уже, — тихо сказал Даник. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но взгляд был осмысленным. — Чего тянуть?

Алекс молча протянул руку Волтеру. Тот протёр сгиб локтя спиртом, набрал кровь в шприц. Тёмно-алая струйка наполнила прозрачный цилиндр.

— Теперь воду, — скомандовал Волтер.

Арина поднесла миску. Волтер медленно, по каплям, выпустил кровь Алекса в воду. Та замутилась, стала розовой. Волтер опустил серебряную ложку в миску, размешал.

— Пей, — он поднёс миску к губам Даника.

Даник поморщился, но послушно сделал глоток. Потом ещё один. Все затаили дыхание.

Секунда. Две. Три.

Ничего не произошло.

— Ну? — нетерпеливо спросил Алекс. — Чувствуешь что-нибудь?

Даник прислушался к себе. Пожал плечами.

— Вкус противный. И всё.

— Должно быть больше, — пробормотал Волтер, снова утыкаясь в блокнот. — Я что-то упустил. Какой-то компонент.

— Может, вся эта хрень не работает? — с надеждой спросила Кира. — Может, он сам справится?

— Не справится, — отрезал Волтер. — Способности растут с каждым днём. Скоро он не сможет их контролировать даже в сознании. Нам нужен полный ритуал.

— И где искать недостающий компонент? — спросила Лиза.

Волтер посмотрел на Арину. Та кивнула, понимая без слов.

— В архивах. В библиотеке. Там должны быть старые записи, дневники, что угодно. Мы поедем.

— Сейчас? — удивился Егор. — Ночь на дворе.

— Библиотека работает до девяти, — Волтер уже надевал куртку. — Успеем. А вы... — он обвёл взглядом оставшихся. — Сидите тихо. Никого не впускайте. Если Даник снова начнёт буйствовать — усыпляйте. Настя, у тебя есть чем?

Настя кивнула, показывая шприц с прозрачной жидкостью.

— Снотворное. На пару часов хватит.

— Отлично. Мы вернёмся, как только что-то найдём.

---

Дача. Час спустя.

После отъезда Волтера и Арины в доме воцарилась странная атмосфера. С одной стороны — напряжение, с другой — какое-то облегчение, что хотя бы двое заняты делом, а не сидят и смотрят на прикованного Даника.

Даник сидел на полу, прислонившись спиной к трубе. Цепи позволяли двигаться в радиусе метра, но не больше. Алекс устроился рядом, положив голову ему на плечо.

— Слушай, — вдруг сказал Даник. — А пожрать тут есть что? Я ж со вчерашнего дня не ел. Если меня и кормить собрались, то хотя бы хлеба кусок киньте, как собаке.

Алекс фыркнул.

— Собаке? Ты себя слышишь? Только что чуть человека не убил, а теперь про еду.

— Ну извини, — Даник дёрнул цепью. — Процесс метаболизма никто не отменял. Тем более после таких энергозатрат. Я там, пока вас душил, знаешь сколько калорий сжёг?

— Даника, заткнись, — беззлобно сказала Кира, роясь в холодильнике. — Сейчас посмотрю, что есть. Настя, у тебя холодильник как склад боеприпасов — одни лекарства и травы.

— Я редко тут бываю, — отозвалась Настя из комнаты, где раскладывала медикаменты. — В морозилке должны быть пельмени.

— Пельмени! — оживился Даник. — Кирка, ты гений! Свари пельменей, а?

— Я тебе не прислуга, — фыркнула Кира, но уже ставила кастрюлю на плиту. — Егор, помоги воду налить.

Егор, сидевший за столом с ноутбуком (он пытался найти хоть какую-то информацию в интернете), поднял голову.

— Я похож на водовоза?

— Ты похож на инженера, который боится испачкать руки, — парировала Кира. — Тащи воду.

Егор вздохнул, но пошёл к колонке.

Лиза сидела в кресле, листая какой-то старый журнал, найденный на полке. Она поглядывала то на Даника с Алексом, то на дверь, словно ждала, что вот-вот кто-то войдёт.

— Расслабься, — сказала ей Настя. — Волтер и Арина скоро вернутся. Всё будет хорошо.

— Ты правда в это веришь? — Лиза подняла глаза.

Настя помолчала.

— Я верю в то, что мы справлялись и с худшим. А это... это просто очередной этап.

— Просто этап, — горько усмехнулась Лиза. — У нас вся жизнь — сплошные этапы. Когда уже наступит обычная, скучная, нормальная жизнь?

— Никогда, — раздался голос Даника. — Мы слишком много дерьма пережили, чтобы стать нормальными. Но мы можем стать... привычными к этому дерьму. Как тараканы.

— Философ, блин, — хмыкнул Алекс.

В этот момент в кастрюле закипела вода, и Кира бросила туда пельмени.

— Дань, сколько тебе? — крикнула она.

— Двадцать! — отозвался тот. — И побольше бульона!

— Ему двадцать пельменей, — пробормотала Кира, закатывая глаза. — Как будто мы тут ресторан.

— Он после комы, ему нужно восстанавливаться, — вступился Алекс.

— После комы он уже полгода как, — парировала Кира. — А жрёт как слон.

— Сам ты слон, — огрызнулся Даник, но без злости. — Просто организм требует.

Через десять минут Кира поставила перед ним тарелку с дымящимися пельменями. Даник потянулся, но цепи не пускали.

— Блин, — он дёрнул рукой. — Лех, покорми, а? Не достаю.

Алекс усмехнулся, взял тарелку, сел рядом и начал кормить Даника с вилки, как маленького.

— Открывай рот. Самолётик летит.

— Иди ты, — буркнул Даник, но рот открыл.

Кира прыснула. Лиза улыбнулась, пряча улыбку за журналом. Даже Егор, поднимавший голову от ноутбука, не сдержал усмешки.

— Вы как старые супруги, — заметил он.

— А мы и есть старые супруги, — с набитым ртом сказал Даник. — Только без штампа и с цепями.

— И с периодическими попытками удушения, — добавил Алекс, поднося очередной пельмень.

— Это были не я. Это был злой я.

— А добрый я сейчас ест пельмени с вилочки?

— Ага. И очень довольно чавкает.

— Ты чавкаешь, — Алекс ткнул его вилкой в нос. — Я просто кормлю.

— Любовь, — мечтательно сказала Кира. — Какая она разная.

— Завидуй молча, — отмахнулся Даник.

В этот момент в дверь постучали. Не громко, но отчётливо.

Все замерли.

— Кто это? — прошептала Кира.

— Не знаю, — так же тихо ответил Егор, вставая. — Настя, свет выключи.

Настя щёлкнула выключателем. В доме стало темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески.

Стук повторился. Теперь настойчивее.

— Откройте, это я! — раздался голос. Молодой, женский.

Лиза вздрогнула и рванула к двери.

— Соня?!

Она распахнула дверь. На пороге стояла их дочь — Соня, восемнадцатилетняя, с рюкзаком за плечами и недовольным лицом.

— Мам, ты чего не берёшь трубку? Я уже полчаса звоню! Еле нашла эту дачу по навигатору. Что за тайны мадридского двора?

Лиза обернулась на остальных, ища поддержки.

— Соня, милая, мы тут... просто отдыхаем. А почему ты не предупредила?

— А ты бы сказала, где вы? — парировала Соня, входя в дом и включая свет. — Вы все тут как в подполье сидите. Ого, а это что? — она уставилась на Даника, прикованного к трубе, с тарелкой пельменей в руках Алекса.

Наступила неловкая пауза.

— Это... игра, — быстро сказал Алекс. — Мы в игру играем.

— В игру, где дядя Даня прикован цепями? — Соня прищурилась. — Вы там с катушек съехали?

— Соня, иди сюда, — Лиза потянула дочь в сторону кухни. — Я всё объясню.

— Ничего ты не объяснишь, — отрезала Соня, вырывая руку. — Я не маленькая. Что происходит?

Даник, поняв, что ситуация пахнет керосином, решил взять инициативу в свои руки.

— Сонь, привет, — он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Выглядит странно, согласен. Но мы тут... ну, короче, эксперимент ставим. По психологии. Я доброволец. Цепи для достоверности. А Леха кормит, потому что я занят — мысли материализую.

Соня смотрела на него как на сумасшедшего.

— Вы все ненормальные, — вынесла она вердикт. — Мам, я есть хочу. У вас тут хоть еда есть?

— Пельмени есть, — подала голос Кира. — Сейчас сварю.

— Сама сварю, — буркнула Соня, проходя на кухню. — А вы продолжайте свои... эксперименты.

Когда она скрылась за дверью, все облегчённо выдохнули.

— Блин, — прошептал Егор. — Как она нас нашла?

— Умная, в меня, — хмуро сказала Лиза. — И упрямая. Теперь придётся ей всё рассказывать.

— Не всё, — возразил Алекс. — Часть. Дозированно. Она же видела особняк тогда, маленькой? Помнит что-то?

— Помнит, — вздохнула Лиза. — Слишком много. Но про способности Даника... это перебор.

— А если она случайно что-то увидит? — спросила Кира. — Например, как Даня ложку взглядом гнёт?

— Не согну, — пообещал Даник. — Буду паинькой. Только вы меня покормите быстрее, а то эти пельмени стынут.

Алекс сунул ему в рот очередной пельмень.

— Жуй давай, паинька.

---

Городская библиотека. Вечер.

Волтер и Арина ворвались в здание за десять минут до закрытия. Библиотекарша, пожилая женщина с пучком седых волос, подозрительно на них посмотрела.

— Молодые люди, мы уже закрываемся.

— Нам очень нужно, — Волтер включил всё своё обаяние, которого, впрочем, было немного. — Архивные материалы. Краеведческий отдел. Фамилия Громовы.

— Громовы? — библиотекарша оживилась. — А вы кто им будете?

— Исследователи, — быстро сказала Арина. — Пишем книгу об истории города. Нам нужны любые записи, дневники, письма... Очень важно.

Женщина поколебалась, потом махнула рукой.

— Проходите. Только быстро. Краеведческий отдел на втором этаже, последняя комната. Ключ у вахтёра.

Через пять минут они уже сидели в пыльной комнате, заваленной старыми папками и коробками. Волтер лихорадочно перебирал документы, Арина просматривала книги на полках.

— Тут ничего, — бормотал Волтер. — Метрические книги, списки купцов, налоговые ведомости... Не то.

— Волтер, — тихо сказала Арина. — Посмотри на меня.

Он поднял голову. Она стояла в двух шагах, и в её глазах было что-то, чего он не видел давно — тепло.

— Ты устал, — сказала она. — Давай на минуту остановимся.

— Некогда останавливаться, — отрезал он, но голос дрогнул.

— Дима, — она подошла ближе. — Посмотри на меня. Просто посмотри.

Он смотрел. Она прикоснулась к его лицу, провела пальцем по шраму на скуле.

— Ты всё время держишь себя в руках, — прошептала она. — Всё время думаешь, анализируешь, ищешь решения. А кто подумает о тебе?

— Я в порядке.

— Врёшь, — она улыбнулась. — Ты не в порядке. Ты боишься. За Даника, за Алекса, за всех нас. И за меня.

Он молчал, глядя на неё.

— Знаешь, — продолжила Арина. — В той пещере, когда меня держал Громов, я думала только об одном: что никогда не скажу тебе самого главного. Потому что мы всё время были в режиме «выживание». А когда выживание кончается, начинается жизнь. Я хочу жизни. С тобой.

Волтер медленно поднял руку, коснулся её волос.

— Ты... ты необычная, — сказал он тихо. — Ты единственная, кто пробивается сквозь мои схемы.

— Это плохо?

— Это... — он запнулся. — Это страшно. И приятно.

Она притянула его к себе и поцеловала. Не быстро, не торопливо. Долго и глубоко, как будто пыталась передать ему всё, что не могла сказать словами.

Старые стеллажи, пыльные книги, тусклый свет настольной лампы — всё исчезло. Остались только они.

Арина отстранилась на секунду, заглянула ему в глаза.

— Здесь? — спросила она шепотом.

— А почему нет? — он улыбнулся — впервые за долгое время настоящей, тёплой улыбкой. — В библиотеках тоже бывает жизнь.

Он прижал её к стеллажу, и книги за их спинами качнулись, но не упали. Их поцелуи становились жаднее, руки — нетерпеливее. Арина расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди. Волтер выдохнул, уткнувшись лицом в её шею.

— Я скучал, — прошептал он. — По тебе. По нам. По тому, чтобы просто быть, а не спасать.

— Так будь, — ответила она, прижимаясь сильнее.

Они опустились на пол, на груду старых газет, и время перестало существовать. В этой пыльной, забытой всеми комнате они наконец позволили себе не думать о ритуалах, способностях и опасностях. Только двое. Только сейчас.

---

Через полчаса они лежали рядом, тяжело дыша. Арина уткнулась носом в плечо Волтера, он гладил её по спине, рассеянно целуя в макушку.

— Нам нужно искать дальше, — тихо сказал он.

— Знаю, — вздохнула она. — Ещё минуту.

— Хорошо.

Вдруг Арина замерла, приподнялась на локте и уставилась на нижнюю полку стеллажа.

— Волтер... посмотри.

Он повернул голову. На нижней полке, почти на полу, стояла старая, потрёпанная книга в кожаном переплёте. На корешке едва читалось: «Записки о необычайных явлениях. Арсений Громов».

— Господи, — выдохнул Волтер, хватая книгу. — Она всё это время была здесь. Под нами.

— Судьба, — улыбнулась Арина.

— Или хороший маркетинг, — хмыкнул он, открывая книгу.

Они листали её вместе, прижавшись друг к другу. Страницы были исписаны мелким, старомодным почерком. Описания способностей, которые проявлялись у некоторых членов рода Громовых. Способы их подавления и контроля. И наконец — тот самый ритуал, который Волтер пытался провести.

— Вот, — ткнул он пальцем. — «Кровь любящего, вода, серебро... и воля самого одержимого. Ритуал лишь открывает дверь. Пройти через неё должен он сам. Встретиться с тенью внутри себя и победить её. Иначе сила сожрёт носителя».

— Победить себя, — медленно проговорила Арина. — То есть, мы можем дать ему инструмент, но драться он должен сам.

— Да. Со своими демонами. С детскими травмами, с болью, с тем, что его сломало.

— С отцом, — тихо сказала Арина. — С тем, что он пережил в детстве.

Волтер кивнул.

— Но есть одна деталь. Тот, кто знает, как правильно провести эту внутреннюю битву. В книге сказано: «Старый друг рода, Фёдор Степанович, ведал тайны укрощения. Ныне в заведении для душевнобольных пребывает».

— Фёдор Степанович? — переспросила Арина. — Кто это?

— Друг Громовых. Возможно, последний живой свидетель, который знает, как помочь Данику не убить себя в этой внутренней схватке.

Волтер захлопнул книгу и посмотрел на часы.

— Психбольница работает круглосуточно. Но приёмные часы... Чёрт, нужно как-то попасть к нему.

— Сделаем вид, что мы родственники, — решительно сказала Арина, вставая и отряхивая одежду. — Я твоя жена, ты мой муж, мы приехали навестить дядю Федю. У них там наверняка есть комнаты для свиданий.

— Ты гениальна, — Волтер поднялся, чмокнул её в щёку. — Идём.

Они выбежали из библиотеки, даже не попрощавшись с вахтёршей, которая только головой покачала, глядя на растрёпанную парочку.

---

Дача. Поздний вечер.

Соня, наевшись пельменей, сидела за столом и сверлила взглядом прикованного Даника.

— Дядя Дань, а больно в цепях сидеть?

— Терпимо, — усмехнулся тот. — Главное, не дёргаться.

— А зачем вы вообще это делаете?

— Наука, Соня, наука, — развёл руками Алекс. — Мы исследуем границы человеческой психики.

— Вы исследуете границы своего безумия, — фыркнула Соня. — Мам, ну скажи им.

Лиза вздохнула.

— Сонечка, это сложно объяснить. Мы все... ну, мы все через многое прошли. И сейчас Даник проходит через сложный период. А цепи — это мера предосторожности.

— Чтобы он не сбежал?

— Чтобы он никому не навредил, — честно сказала Настя.

Соня посмотрела на Даника с новым интересом.

— А ты опасный, да?

— Очень, — серьёзно кивнул Даник. — Особенно когда пельмени кончаются.

Соня прыснула.

— Дурак ты, дядя Дань. Но смешной.

— Это я знаю, — самодовольно сказал Даник.

Егор, всё это время сидевший с ноутбуком, вдруг поднял голову.

— К нам кто-то едет.

Все насторожились.

— Волтер с Ариной? — спросила Кира.

— Не похоже. Машина другая, мощная. И быстро.

В окно ударил свет фар. Все, кроме прикованного Даника, метнулись к окнам. К дому подъезжал чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Машина остановилась прямо у крыльца.

Из неё вышел мужчина. Высокий, в строгом чёрном пальто, несмотря на вечернюю теплынь. Лицо — незнакомое, резкое, с тяжёлым подбородком и глазами, которые, казалось, видели насквозь.

Он не спеша подошёл к двери и постучал. Три раза. Коротко. Деловито.

— Кто там? — спросила Лиза, не открывая.

— Откройте, — голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я знаю, что вы здесь. И знаю, что у вас тот, кто мне нужен.

Все переглянулись. Егор бесшумно подошёл к Данику, проверил цепи. Алекс встал между гостем и другом.

— Кто вы? — повторила Лиза.

— Можете звать меня... Куратор. — В голосе послышалась усмешка. — Я здесь, чтобы помочь. Или забрать. Смотря как вы поведёте разговор.

Соня, не понимающая всей серьёзности, отдёрнула занавеску и выглянула.

— Дядя, а вы к кому? — крикнула она.

— Соня, отойди! — рявкнул Егор.

Но было поздно. Мужчина посмотрел прямо на девочку, и в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь интереса и сожаления.

— Ко всем, — ответил он. — Открывайте. Разговор будет долгим.

В доме повисла тишина. Только цепи Даника тихо звякнули, когда он напрягся, готовясь к самому худшему.