неспокойная ночь.
В мою комнату мягко постучались, и когда я дала разрешение войти, дверь открылась, и в моей комнате оказался дворецкий, который встречал нас на крыльце, и первый человек, назвавший меня по фамилии мужа. Кажется, это и есть Себастьян. За ней стояла девушка, одетая в сиреневое платье, с фартуком и аккуратно уложенными волосами. Похоже, вот и прислуга.
— Миссис Бан, это ваши вещи. Приглашаем вас спуститься на ужин, — мягким и нежным голосом сказала девушка с кудрявыми и русыми волосами.
— Пару минут, пожалуйста.
Когда оба покинули мои покои, я посмотрела на себя в зеркале и, убедившись, что выгляжу прилично, направилась вниз. Проходя по коридору вновь, я замерла, когда вновь увидела портрет мужа. Он величественно стоял на фоне увядающего сада. На нем была великолепная военная форма, чем-то напоминающая английскую. Его взгляд был направлен вдаль, а на его руках было багровое пятно. Художник, похоже, слегка промахнулся с красками. Развернувшись, я все же спустилась вниз. Слуга указал мне вниз на лестницу.
— Прошу, проходите, — он указал на левое крыло первого этажа. Напротив двери в гостиную.
Пройдя внутрь, я увидела огромную банкетный зал с длинными и вместительными столами. Две огромные хрустальные люстры висели над нашими головами. Растения стояли вдоль стен, на которых так же висели картины, но теперь пейзажи леса, гор и лесного ландшафта.
Передо мной был один длинный стол, который был накрыт. На одного.
— А Кристофер? Он не будет ужинать? — я повернулась к высокому сопровождающему, на что он опустил голову и кивнул.
— Мистер Бан предпочитает ужинать в своем кабинете. Как-никак, он ведь доктор, — я фыркнула и повернулась к нескромно накрытому для меня ужину.
— Его жена переселилась в новый дом к нему, а он даже не удосужился просто спуститься к ужину? — мое возмущение в голосе было громким, поэтому мой сопровождающий сразу понял, о чем я.
— Я позову мистера Бана.
Я кивнула и села на предназначенное для меня место. Неужели мой муж думал, что вот так просто я останусь с титулом его жены? Пусть соответствует, раз он позволил себе забрать мою жизнь.
— О, моя дорогая жена, неужели вы сочли оскорбительным мое отсутствие на ужине? — послышалось за спиной, когда я только хотела попробовать мясо. В голосе отчетливо слышалось недовольство.
— Да. Сочла. — твердо прочеканила я, не повернувшись к фигуре Кристофера.
— Тогда прошу простить мою некомпетентность, — он сел рядом со мной, раздраженно процедив сквозь зубы. Служанки немедля накрыли стол для своего хозяина. Бан взял салфетку и заправил ее край за ворот рубашки. Он взял столовые приборы и взглянул на еду. Но его взгляд был не голоден или полон насыщения, а наоборот, полон отвращения.
— Что ж, приятного аппетита, дорогой. — я криво улыбнулась и наконец положила кусочек сочного мяса в рот, наслаждаясь ее прелестным и нежным вкусом.
— Взаимно.
Под конец ужина я аккуратно вытерла рот салфеткой и подняла глаза на мужа, который не притронулся к еде, лишь поковырял уже холодное мясо пару раз вилкой. В его глазах до сих пор было отвращение. Он что, вегетарианец? Но тогда не стали бы ему подавать мясо.
— Ты не притронулся к еде, — заметила я, переводя взгляд на его лицо. Его взгляд направился на меня.
— Аппетита нет, — в его голосе вновь искры раздражения.
Мои глаза были направлены прямо на него. Но мой взгляд был направлен на его цвет глаз. Они черные. И нет прежнего отблеска орехового оттенка. Я нахмурилась, но затем встряхнула головой и гордо подняла подбородок.
— Не соизволите провести меня до моих покоев? — выгнув бровь, я протянула свою ладонь. Его взгляд был полон раздражения, но, несмотря на это, он выдавил из себя.
— Конечно.
Он обхватил мою ладонь, и я вновь почувствовала мерзкий холод его тела, будто оно не живое. Медленно поднявшись, мы вместе прошли по лестнице наверх и оказались в том же коридоре. Он смотрел прямо, ведя меня к себе, но я резко остановилась, повернув голову в сторону портрета моего мужа. Он в недоумении тоже остановился и последовал за моим взглядом.
— На этом портрете ведь ты? — начала я, рассматривая холст снова.
— Как видишь.
— Художник очень умело рисует. Только, похоже, ошибся, и теперь у тебя на руке пятно.
— Ничего страшного, — выдал он, сделав шаг к своему портрету. Кристофер внимательно осмотрел свою фигуру. — Это был один известный... румынский художник-самоучка. Он решил нарисовать меня, а я был не против.
— Ты был в Румынии? — он кивнул.
— Точнее сказать, что имею румынские корни. — я вскинула брови вверх.
— Ты румын? — он усмехнулся, а я нахмурилась сильнее. — Бан Кристофер Чан... Разве такая фамилия и такое имя румынское?
— Скажем так. У меня есть азиатские корни.
— Азиатские корни? Это что за сочетание такое? — он усмехнулся.
— У меня многонациональные родственники, — его взгляд задержался на мне, а затем скользнул чуть ниже, но вскоре вернулся к моему лицу. — Как-нибудь я обязательно познакомлю тебя с ними.
<...>
— Сир, понятия не имею, как вы держитесь! Этот приторный аромат разливается по всему дому, я скоро сойду с ума! — громко страдал Себастьян, меряя шагами мой кабинет, пока я непринужденно рассматривал книгу о растениеводстве.
— Вот поэтому ты и сидишь на диете, — пробубнил я ему, переворачивая книгу, словно заинтересован написанным, ну а сам внимательно вслушивался в ее аромат, который был слышен по всему моему дому.
— Я устал сотню лет питаться животными! Я так давно не пробовал крови человека... — с грустью и жалостью в голосе Себастьян рассматривал мое лицо, думая, что я разрешу ему слезть с его diaeta*. Между тем мое молчание говорит само за себя, и Себастьян в отчаянии роняет голову.
Но отрицать слова Себастьяна было равносильно лжи самому Господу. Ее аромат был приторным, сладким и безумно манящим. За свои шестьсот лет я научился контролировать свое желание, и ни один змей-искуситель в виде свежей и алой крови человека не мог заставить меня переступить через свои инстинкты. Но когда этим ярким ароматом пропитан весь дом, искушение сжимает твою глотку, и желание отведать плоти человеческой становится невыносимо тягостным. Неудивительно, что Себастьян разрывается между искушением и здравым разумом.
— Без твоей диеты ты бы перегрыз пол-Англии, — продолжал я, отложив бессмысленную на сей момент книгу о растениеводстве на стол и переметнув взгляд на сегодняшнюю газету, которую принесли с самого утра.
Мои руки потянулись к таблоиду, и я открыл его, рассматривая заголовки главных вестей Англии. Мой взгляд зацепился за громкий заголовок «Массовая погибель в лесу».
"Два дня назад местный охотник сообщил, что нашел несколько трупов людей. Полиция направилась в лес и они нашли около пяти тел на небольшой полянке. Некоторые трупы уже почти разложились, а некоторые уже были съедены дикими зверями. Огромная поляна стала "поляной смерти", покрытая вся кровью и частями тел. Позже оказалось, что это жители отдаленной деревни крестьян, которые сообщили, что те мужчины, погибшие на той "поляне смерти" направлялись убить вампира, который кошмарил их на протяжении нескольких лет, и что их было куда больше.
Куда же делись остальные трупы людей? Неужели вампир действительно убил их или дикие животные уже насытились другими телами? И если это действительно вампир, то он теперь обитает в Лондоне? Стоит ли нам бояться, что теперь нашим жизням угрожает опасность?"
— Что за бред они опять пишут? — злобно процедил я сквозь зубы. — Никого я не терроризировал и уж тем более не кошмарил несколько лет. Просто убивал парочку раз, когда голоден был.
— Парочку раз — это десять раз? — я метнул озлобленный взгляд на Себастьяна.
— Я же не за один день убил десятерых! Я это делал на протяжении тридцати лет. Не так уж и подозрительно, — закатил я глаза.
— Ну конечно, ничего подозрительного! — я просто промолчал, не желая вступать в дискуссию с ним, ведь знал, чем это закончится. — К слову, как думаете, как скоро ваша женушка узнает о вас? — я нахмурился.
— О чем ты?
— Ну как же? Думаете, госпожа Элмерз всегда будет думать, что вы человек? — Себастьян усмехнулся, медленно подойдя к камину, и, подобрав кочергу, стал ворошить обугленные дрова, от чего огонь стал искрить.
— Она не узнает, — уверенно заявил я, хотя сам был неуверен в моих словах.
— О-о-о, она уже почти знает. Я уверен, в скором времени она сама во всём догадается, — загадочно усмехнулся он, смотря на разгорающееся пламя, которое было единственным источником света.
— Даже если узнает, то что она сделает? Будет до смерти пугаться меня и сидеть молча. Ты же знаешь, как они устроены — эти люди, — Себастьян кивнул.
— Вы правы. К тому же, вам лучше знать, доктор.
Уже тише сказал Себастьян, пока мы оба наблюдали за языками пламени, что разгорались в камине. Моя тайна рано или поздно станет явью. И я это знаю.
<...>
Ветер стучал в окно, а вместе с ним мне не давали покоя и ветви фруктовых деревьев в саду имения. Они агрессивно стучали по стене дома и по окну, от чего я иногда вздрагивала от страха и испуга. Уже довольно долгое время я не могла уснуть. И на это есть вполне понятная причина: новое место. Мне тяжело привыкнуть к новому месту, поэтому я страдаю бессонницей, когда переезжаю. К тому же, сильное волнение повлияло на мое состояние.
Я села на постели, когда поняла, что этой ночью я точно не усну. На мне была шелковая сорочка, открывающая ключицу и декольте. Под большими одеялами в доме мужа было тепло, даже жарко, поэтому я не боялась замерзнуть. Поставив босые ноги на безумно мягкий и светло-серый ковер, я поднялась и накинула на себя длинный халат. Аккуратно направившись по коридорам, я уже внимательнее рассматривала каждую деталь. Ни фонарь, ни восковая свеча мне не понадобилась, чтобы разгуливать по поместью, ведь все еще горели бра, свечи и где-то даже камины, как будто жизнь продолжалась в этом доме даже ночью.
Ветер продолжал биться в окно и выть, пока я ходила по холодному полу, хоть и по ковру. Мои стопы замёрзли. И я вновь встретилась лицом к лицу с тем самым портретом. Он почему-то меня не отпускал. Нет, не из-за красоты. А чего-то другого. Мой взгляд метнулся к правому нижнему углу этого портрета. Чёрной краской была отмечена подпись художника. Этой подписи я никогда не видела, значит, и с художником наверняка не знакома. Но моё внимание привлекло не столько подпись, а сколько цифры. Они были скрыты за рамкой, в которой висела картина. Трудности отодвинуть эту рамку мне не составило, хотя казалось, что рама выполнена из качественного дерева.
Но это уже отошло на второй план. Я пригляделась к году написания картины.
1671.
Я отскочила от картины, словно обожглась холстом. Как такое возможно? Не мог Чан жить двести лет назад! Я взглянула в глаза нарисованного мужа и мне показалось, что они смотрели прямо на меня. Испепеляли душу.
Вдруг я услышала шум и вскрикнула, но быстро прикрыла рот рукой, понимая, что могу привлечь чье-то внимание. Так оно и стало. Я услышала четкие шаги, направляющиеся в мою сторону и быстро прижалась к углу. К счастью, это оказался лишь Себастьян. Он глянул в коридор и, поняв, что никого нет, скрылся дальше ходить-бродить по особняку.
А тем временем в моей голове происходил ураган. Это ошибка? Мне кажется? Или я сошла с ума из-за всего случившегося?
Голова шла кругом.
Кто он такой? Кто мой муж?..
_______________________________________________________
* диета (лат.)
дорогие читатели! хочу сделать замечание: данная история захватывает весь период второй половины XIX века (~1850 - 1899 гг.). здесь нет определенной даты, поэтому в этой истории могут присутствовать вещи из конца XIX и это не будет логической дырой. я специально не основывалась на определенной дате, потому что так легче. но в основном, весь материал я стараюсь фильтровать и подогнать под нужную временную рамку, поэтому если будут вопросы, можете обращаться в комментариях!
мой тгк - somi.💕