попадание

Лес вокруг них снова стал пугающе тихим. Три мёртвых волка лежали на земле, их кровь смешивалась с сосновыми иголками. Ребята тяжело дышали, руки и ноги дрожали от напряжения и адреналина. Запах крови и смерти висел в воздухе.

Сону всё ещё сидел, прислонившись спиной к дереву. Его лицо было бледным, светлые волосы прилипли ко лбу от пота. Перевязанная рука пульсировала болью, но он продолжал слабо улыбаться той самой глупой улыбкой, глядя на Ни-ки.

Ни-ки закончил затягивать узел на импровизированной повязке и резко выдохнул.

— Улыбаешься ещё… — пробормотал он сердито, но уже без крика. — Ты совсем страх потерял?

Сону просто моргнул и тихо ответил:

— Я не мог стоять в стороне. Мы все должны были драться.

Хисын подошёл ближе, его красные волосы были растрёпаны, на щеке виднелась свежая царапина.

— Рана глубокая. Нужно следить, чтобы не загноилась. У нас почти нет лекарств.

Джейк сидел на земле, обхватив голову руками. Он всё ещё дрожал после боя.

— Мы… мы убили волков… Но откуда они здесь? Ни-ки прав — их никогда не было в этих лесах.

Чонвон стоял чуть в стороне и тихо плакал. Он не подходил к волкам — боялся даже смотреть в их сторону.

— Я хочу домой… — прошептал он. — Просто хочу домой…

Сону попытался встать, но Ни-ки сразу положил руку ему на здоровое плечо и заставил сесть обратно.

— Сиди. Ты уже достаточно сегодня навоевался.

Они решили не оставаться на этом месте. Запах крови мог привлечь других хищников. Собрав последние силы, ребята медленно двинулись дальше. Ни-ки шёл рядом с Сону, поддерживая его за локоть здоровой руки, когда тот начинал спотыкаться. Сону не сопротивлялся — сил на споры уже не было.

Через час они нашли небольшую ложбину, защищённую со всех сторон густыми кустами и упавшими деревьями. Здесь решили остановиться на ночь. Джей и Джейк собрали ветки для костра, Хисын помог разжечь его. Костёр получился слабым — сухих веток было мало.

Еды почти не осталось. Те несколько ягод, что нашли утром, давно закончились. Желудки сводило от голода, но никто уже не жаловался вслух. Все просто сидели вокруг огня, молча глядя на пламя.

Сону сидел, опираясь спиной на ствол дерева. Рука сильно болела, повязка уже немного пропиталась кровью. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Ни-ки сел рядом. Он молча достал бутылку с водой, смочил чистый кусок ткани (оторванный от своей же рубашки) и осторожно промыл края повязки.

— Больно? — тихо спросил он.

Сону кивнул, но потом добавил:

— Терпимо.

Ни-ки посмотрел на него долгим взглядом. В его тёмных глазах смешались злость, усталость и что-то ещё — беспокойство, которое он не умел прятать.

— Ты не должен был так рисковать, — сказал он тихо, чтобы другие не слышали. — Ты староста, да. Но ты не пуленепробиваемый. Если с тобой что-то случится… нам всем будет хуже.

Сону повернул голову и посмотрел на него. Улыбка уже исчезла, осталось только усталое, но спокойное выражение.

— Я знаю. Но если бы я стоял и смотрел, как волк нападает на кого-то из вас… я бы себя потом не простил.

Ни-ки не ответил. Просто кивнул и продолжил осторожно поправлять повязку. Его пальцы были неожиданно аккуратными и осторожными.

Остальные постепенно начали готовиться ко сну. Чонвон и Джей легли ближе к костру. Хисын сел чуть в стороне, наблюдая за лесом. Джейк достал свой блокнот и попытался что-то записать, но руки дрожали, и он вскоре отложил его.

Ночь опустилась быстро. Костёр потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на деревья. Все были очень слабыми — голод, бессонница и постоянный страх забирали последние силы.

Сону долго не мог уснуть. Рука пульсировала, мысли крутились вокруг Сонхуна, волков, записок и того, что они уже потеряли одного. Он тихо лежал, глядя на звёзды, которые едва проглядывали сквозь кроны.

Ни-ки тоже почти не спал. Он несколько раз поднимался, подбрасывал ветки в костёр и проверял, как себя чувствует Сону.

Где-то далеко в лесу снова раздался протяжный вой — уже не волчий, а какой-то другой, более низкий и странный.

Все вздрогнули, но никто не сказал ни слова.

Они понимали: лес не собирается их отпускать.

И завтра будет новый день — ещё более тяжёлый.

Ночь была беспокойной. Ребята едва успели немного поспать, когда снова раздался низкий, голодный рык. На этот раз ближе. Гораздо ближе.

Сону резко открыл глаза. Рука пульсировала острой болью, повязка уже сильно пропиталась кровью. Он попытался встать, но Ни-ки уже был на ногах.

— Волки, — тихо, но твёрдо сказал Ни-ки. — Их снова несколько. На этот раз мы не будем драться. Бежим.

Все мгновенно проснулись. Страх подействовал лучше любого будильника. Чонвон тихо всхлипнул, Джейк схватил рюкзак. Хисын молча кивнул, уже готовый бежать.

Они решили не шуметь. Ни криков, ни резких движений. Просто тихо и осторожно уходить в противоположную сторону от рычания.

Но это было рискованно. Особенно для Сону.

Рана на руке сильно болела. Каждый шаг отдавался острой пульсацией, кровь снова начала просачиваться сквозь повязку. Сону шёл последним, крепко прижимая раненую руку к груди. Лицо было бледным, губы сжаты. Он старался не отставать, но двигался заметно медленнее остальных.

Ни-ки постоянно оглядывался. Его тёмные глаза то и дело искали Сону в полумраке.

— Сону, ты как? — тихо спросил он на ходу.

— Нормально, — ответил Сону сквозь зубы. — Не останавливайтесь.

Они бежали уже минут двадцать. Волков почти не было видно — только изредка слышался далёкий треск веток и рычание где-то позади. Но все понимали: звери идут по следу.

Сону начал спотыкаться. Ноги плохо слушались, голова кружилась от потери крови и голода. Он держался за раненую руку и шёл из последних сил, но всё равно отставал.

Ни-ки снова оглянулся и замедлил шаг.

— Дальше так нельзя, — сказал он, останавливаясь. — Сону плохо. Если продолжим бежать в таком темпе — он не выдержит.

Сону, тяжело дыша, догнал их и остановился, опираясь на дерево.

— Идите без меня, — сказал он тихо, но решительно. Голос был слабым, но твёрдым. — Я вас только задерживаю. Бегите. Я попробую отвлечь их или спрятаться.

Все переглянулись. В глазах у каждого был страх и усталость.

Первым заговорил Чонвон. Его голос дрожал, но был твёрдым:

— Я никуда не пойду без тебя. Ни за что.

Джейк сразу кивнул:

— Я тоже. Мы все вместе или никак.

Хисын скрестил руки:

— Не говори ерунды, Сону. Мы не бросим тебя.

Ни-ки не стал ничего говорить. Он просто подошёл к Сону, повернулся спиной и присел.

— Залезай. Я понесу тебя.

Сону хотел возразить, но Ни-ки уже схватил его за здоровую руку и практически силой усадил себе на спину. Сону обхватил его шею, стараясь не давить на раненую руку.

— Держись крепче, — тихо сказал Ни-ки и побежал вперёд.

Они двигались уже медленнее, но всё равно уходили от опасности. Ни-ки тяжело дышал — нести Сону было нелегко, особенно после бессонных ночей и голода. Но он не останавливался.

Через некоторое время они вышли к небольшой пещере — неглубокой, но достаточно скрытой за кустами и камнями. Вход был низким, внутри было темно и прохладно.

— Здесь остановимся, — сказал Ни-ки, тяжело дыша. — Пока не посветлеет. Костёр не разжигаем. Дым и свет могут привлечь волков.

Все забрались внутрь и сели на холодный каменный пол. Чонвон и Джей прижались друг к другу, пытаясь согреться. Хисын остался ближе ко входу, наблюдая за лесом.

Сону и Ни-ки сели чуть отдельно, в самом дальнем углу пещеры. Ни-ки осторожно помог Сону снять куртку и размотать старую повязку.

Рана выглядела плохо. Края покраснели, опухли, кровь продолжала сочиться. Стало ясно, что без нормальной обработки и лекарств может начаться воспаление.

Сону тихо сказал, морщась от боли:

— Не говори остальным, как плохо. Не надо их ещё больше тревожить. Они и так на пределе.

Ни-ки посмотрел на него долгим взглядом, но кивнул.

— Ладно. Но ты должен сказать, если станет совсем плохо.

Он достал остатки чистой ткани и бутылку с водой. Осторожно промыл рану, стараясь делать это как можно аккуратнее. Сону тихо шипел от боли, но терпел. Ни-ки разорвал ещё один кусок своей рубашки и начал туго перевязывать руку заново.

В пещере было тихо. Только тяжёлое дыхание ребят и далёкий шум леса снаружи.

Ни-ки закончил перевязку и тихо сказал:

— Держись. Мы выберемся. Все вместе.

Сону кивнул, прислонившись головой к холодной стене пещеры. Глаза были полуприкрыты от усталости.

Снаружи снова раздался далёкий рык. Но на этот раз он звучал дальше.

Пока они были в безопасности.

Но до утра оставалось ещё несколько долгих часов.

---

Всю ночь Сону метался в полусне. Он сильно потел, рубашка прилипла к телу, лицо было бледным и горячим. Рана пульсировала, жар медленно поднимался. Ни-ки почти не спал — сидел рядом, периодически промокая лоб Сону остатками чистой ткани и проверяя повязку. Каждый раз, когда Сону тихо стонал во сне, Ни-ки напрягался и клал ладонь ему на плечо, словно пытаясь удержать.

Утром, когда в пещеру начал пробиваться серый свет, все проснулись. Сону выглядел плохо, но был в сознании. Он попытался сесть, но Ни-ки мягко придержал его.

— Сегодня остаёмся здесь, — решил Ни-ки, оглядев всех. — Сону плохо. Бегать по лесу с такой раной нельзя. Мы слишком слабы.

Никто не стал спорить. Все понимали, насколько опасно продолжать путь прямо сейчас.

— Мы с Джейком и Чонвоном пойдём искать еду, — сказал Хисын. — Недалеко. Не дальше, чем на крик. Джей остаётся здесь.

Они ушли втроём, осторожно и тихо, оставив Джейка у входа в пещеру на всякий случай.

В пещере стало тихо. Сону сидел, прислонившись к стене, тяжело дыша. Ни-ки устроился рядом, внимательно наблюдая за его состоянием — проверял температуру лба, смотрел на повязку.

Сону вдруг тихо заговорил. Голос был слабым, но спокойным, как всегда:

— Знаешь… быть старостой — это не только списки и порядок в классе. Это когда ты постоянно думаешь обо всех. Даже когда хочется просто помолчать. Я всегда старался сохранять спокойствие, потому что если я начну нервничать — все остальные тоже развалятся.

Он сделал паузу, вытер пот со лба здоровой рукой.

— Дома у меня младшая сестра. Она часто говорит, что я слишком серьёзный. А я просто… привык держать всё под контролем. Чтобы никто не пострадал. Но здесь… здесь я уже не справляюсь. Сонхун… волки… всё это моя ответственность.

Ни-ки слушал внимательно, не перебивая. Его тёмные глаза были сосредоточены только на Сону. Он редко видел старосту таким — открытым, уставшим, настоящим. Ни-ки просто кивнул и тихо сказал:

— Ты не один это несёшь. Мы все здесь. Даже если ты староста.

Они говорили ещё некоторое время. Сону рассказывал о своей жизни — о том, как редко общался с одноклассниками, как любил сидеть с книгами, как иногда завидовал таким, как Ни-ки, которые легко находят общий язык с кем угодно. Ни-ки слушал молча, иногда задавая короткие вопросы. В этот момент между ними не было напряжения — только тихий, усталый разговор двух людей, которые пытаются держаться вместе в самом страшном месте.

Через пару часов вернулись остальные. На их лицах впервые за долгое время было что-то похожее на надежду.

— Мы нашли! — возбуждённо сказал Джейк. — Недалеко ручей расширяется, там небольшая заводь. Мы выловили трёх довольно крупных рыб. И ягод полно — черника, малина. Этого точно хватит на два дня, если экономить.

Чонвон кивнул, улыбаясь сквозь усталость:

— И вода чистая. Набрали полные бутылки.

Все немного оживились. Они осторожно разожгли небольшой костёр прямо у входа в пещеру (дым уходил наружу, и они надеялись, что его не будет видно издалека). Джей и Джейк занялись рыбой — чистили и жарили на палках. Запах готовящейся еды наполнил пещеру и заставил всех сглотнуть.

Пока остальные занимались едой, Ни-ки снова занялся раной Сону. Он аккуратно размотал старую повязку. Рана выглядела воспалённой, но пока не гноилась. Ни-ки промыл её чистой водой и начал перевязывать новой тканью.

Они снова тихо разговаривали. Ни-ки рассказывал какую-то глупую историю из школы про то, как однажды чуть не подрался из-за ерунды, а Сону слабо улыбался, слушая. Разговор был спокойным, почти обычным — будто они сидели не в холодной пещере, а где-то в безопасном месте.

Когда рыба была готова, Хисын первым подошёл к Сону. Он протянул ему самый большой кусок, аккуратно насаженный на палочку.

— Ешь, — сказал он строго, но с заботой в голосе. — Тебе нужно силы. Без разговоров.

Сону взял рыбу здоровой рукой и тихо поблагодарил. Он ел медленно, маленькими кусочками — желудок уже отвык от нормальной еды. Но даже этот простой кусок жареной рыбы показался самым вкусным, что он ел за последние дни.

Ни-ки сидел рядом и тоже ел, но его взгляд то и дело возвращался к Сону — проверял, нормально ли тот себя чувствует.

В пещере стало чуть теплее от костра и от еды. На короткий момент страх отступил. Но все понимали — это только передышка.

Рана Сону всё ещё была опасной, волки где-то рядом, а выход из леса оставался неизвестным.

Но хотя бы сегодня у них была еда, вода и немного тепла.

---