Смертельная клятва

Где-то вдалеке резко хрустнула уже почти треснутая ветка. Мужчина в слегка потрёпанном виде, – с грязными штанами, большой шапкой-ушанкой и лицом, полным множеством шрамов и неприятной щетиной, – тихонько остановился в ожидании чего-то неожиданного. У него складывалось ощущение, словно сердце вот-вот и выпрыгнет из груди.

Казалось бы, это не первая охота для такого бесстрашного мужчины, как Майкл Чанг, но почему-то сейчас его одолел жгучий страх, способный полностью одурманить разум. Он был в оцепенении, словно в него воткнули острое копьё, из-за чего он не имел возможности двигаться.

«Так, Майкл, спокойно, спокойно... Ты уже много раз ловил всяких животных, убивал роботов, ты справишься...» – стал подбадривать себя Майкл.

Снова хруст. Уже более приближённый и отчётливый. Слегка вздохнув, мужчина лёг ничком, спрятавшись в большом, темно- зелёном кусте. Прыжок за прыжком. Хруст за хрустом. Отодвинув часть «зелени», Майкл направил своё внимание на источник звука, и его глаза резко заблестели. Коричневый, пушистый заяц задорно допрыгнул до своих детишек – кучи зайчат, что дрались за большую морковь, которая была в центре.

– Черт...

Молчание. Майкл держал в руке ружьё двадцатого калибра, затаив дыхание, пока его жертвы уплетали свою еду. А затем прогремели выстрелы. Все зайцы были раскиданы по разным сторонам – одни лежали, предварительно попытавшись быстро допрыгать до безопасного места, другие же просто отлетели от удара. Только самая большая зайчиха, которая при первом выстреле сразу же исчезла прочь, смогла спастись, оставив умирать своих детёнышей.

Казалось бы, жалко этих обычных, ничем не примечательных животных, которые не угрожали жизни. Но Майкл держался твёрдо – он без какой-либо жалости взял свою добычу, закинул в рюкзак и, проверив, что за ним никого сзади нет, ушёл прочь в сторону своего «убежища».

По дороге его встречали одни сплошные «золотые» деревья с оранжево-красными листьями. Солнце очень необычайно ярко блестело, освещая весь лес своими тонкими лучами. То, что видел Майкл, напоминало хранилище с сокровищами – казалось, словно на деревьях висели золотые монеты, но также и лежали на земле.

– Она проснулась!

Юноша в большой, зелёной кепке побежал через толпу других людей, что стояли у палаток, занимаясь своим делом. На его ногах были потрепанные, слегка дырявые кроссовки, благодаря которым Итан, так звали его, чувствовал небольшую боль в области стопы. Но несмотря на это, он бежал и бежал, как мог, пока вскоре горячее дыхание не остановило его, после чего парень уменьшил скорость.

Рядом с костром, мешая большой, серебряной ложкой суп, сидел уже бородатый во всю Майкл Чанг. Он смотрел пустыми глазами на смесь, что была в кастрюле, и только когда Итан коснулся его плеча, тот наконец-то отозвался. Услышав, кто проснулся, Майкл резко побежал в определенное направление, оставив одиннадцатилетнего наедине с супом.

«Дейв... Дейв... Д...» – первое, что выплеснула из своих уст Изабель. Каждый раз, произнося это имя, она чувствовала, как её сковывало от боли. Будто кто-то неугомонно стрелял в неё, отдавая колкими ударами.

«Изабель, ты самая лучшая девушка, что пришлось мне когда-либо встретить. Клянусь, я никогда не брошу тебя, мы будем с тобой навсегда».

Ложь. Ложь. Ложь. Такие ядовитые, словно скользкая змея, эти слова залезли в душу, закрыв глаза на истину. Он ведь обманул её – сказал, что всегда будет рядом, но затем подло и яростно бросил Изабель в темницу боли.

Она уже привыкла к предательствам. Её жизнь была постоянно затянута именно этой нитью – красной, плотной, что сжимала сердце, делая всё больнее и больнее. В её дверь судьбы заходили самые разные люди – молодые и старые, умные и глупые, но несмотря на это, все они одинаково покидали её так же внезапно, как и приходили. Все они сначала играли в «искренность», а затем, раскрыв свою лживую маску, показывали истинную сущность.

Каждый раз Изабель твердила себе «я не привяжусь», но затем вновь «цеплялась» за людей, как за спасательный круг.

Внезапно девушка почувствовала, как её ослепил яркий, белый цвет – она постепенно стала замечать знакомые очертания человека. А затем проблески исчезли, и на пороге она увидела Майкла – уже не такого весёлого, как в офисе. Перед ней словно был совершенно другой человек – с большой бородой и грязной одеждой.

– Здравствуй, Изабель... – очень тихо, словно она спала, произнёс он и всем телом прильнул к ней. – Господи, я так боялся... так боялся, что потеряю тебя. Но теперь я счастлив, что ты проснулась и жива!

– Майк, ты не представляешь, как я рада...

Обнимая друг друга, они были в таком положении минут десять, пока Изабель не почувствовала боль в области спины.

– Сильно болит? – в ответ послышалось положительное мычание. – Ну, не удивительно, ты ведь упала на спину, где была груда всяких камней. Но хорошо, что ничего себе не сломала. – Майкл стал рассматривать девушку в некоторых частях тела, дабы убедиться в правильности своих слов. – Всё благодаря Зэмбе.

– Кому? – последовал сразу же вопрос от Изабель.

– Зэмба. Она является, можно сказать, главной в нашей общине. Когда всё это началось, она помогла донести тебя до ближайшего укрытия.

Изабель слегка взялась за голову в присела в более удобное для себя положение в надежде услышать подробностей.

– Дело в том, что... ты была без сознания около недели. Всё это время я таскал тебя на своей спине, пока не нашлась более оптимальная территория для проживания подальше от этого проклятого города и этих роботов... – Он тяжело вздохнул. – Тебя спасла Ванесса, наш лекарь. Пока ты была в отключке, я охотился, добывая пищу, периодически находил людей в разных состояниях – кто-то был на грани жизни, другие еле-еле шли. Всех, кого удалось найти, я приводил к нам, и на данный момент нас около около тридцати – есть и дети, и взрослые.

– А Дейв...

Майкл изменился в лице – брови, губы опустились, и он стал похож на обиженного котёнка, которому не дали корм. Он взял тёплые руки Изабель и с тяжестью в душе ответил:

– Изабель, я... Я не знаю, что с ним. Я лишь помню тебя, тот самый выстрел, после которого всё и началось. Единственное, что осталось в моих воспоминаниях – это то, что Дейв был придавлен большим камнем, и я просто не смог, понимаешь? Если бы я побежал за Дейвом, то скорее всего не выжил, как и ты. Так что... у меня попросту не было выбора.

Занавески, что закрывали от света, неожиданно плавно задергались. Сначала Изабель не сильно придавала этому значение, ссылаясь на ветер, но затем она почувствовала, что это вовсе не так – там, снаружи кто-то стоял.

– Кто там? – громко на всю палатку произнесла раненая девушка.

Майкл, повернувшись в сторону подозрительных движений, закатил глаза и произнёс:

– Итан, хватит играться. Заходи, если хочешь.

Занавески продвинулись по разным сторонам, и в обитель стали проникать лучи яркого солнца. А на пороге встал мальчишка в зелёной кепке. Он, видимо от стеснения, дёргал застежку куртки, смотря куда-то вниз.

– Ты что-то хотел, солнышко? – нежно, словно это был его ребёнок, спросил Майкл.

Когда в палатке появился Итан, у бородатого мужчины заблестели глаза. Он стал таким добрым, ласковым к нему, что Изабель не сдержалась и улыбнулась. Она вспомнила, как Майк до всего Армагеддона рассуждал за бутылкой вкусного вина о будущем: кем он станет, какая будет у него семья.

– ... Я уверен, у меня будет сын. Будет обычным мальчишкой с большими щечками. Мы будем с ним веселиться: бегать, прыгать, играть, делать, что только он пожелает. И затем он вырастет и станет статным и добрым мужчиной, который так же найдёт свою любовь, и у него родится сын, а может и дочь, не важно. Представляешь, как это волшебно – эта цепочка может быть бесконечна. Уж, поверь, Изабель, сын уж точно у меня будет!

Но жизнь не состоит из сплошных золотых монет. Майкл оказался бесплодным. Изабель было до мозга костей горестно от этого. Она ведь знала, что он мечтал о сыне больше всего на свете. Но к сожалению, по закону жизни всё, что мы так трепетно желаем, чаще всего отнимают у наших рук. Но Майкл не плакал, не горевал, не бился головой об стену, зная, что не сможет иметь своего сына. Он просто продолжал жить, как и всегда.

Изабель сравнивала его с горой – Майкл был большим и величественным не внешне, а внутренне. Она постоянно поражалась тому, как он не сдавался, не рычал, когда наступала неудача.

И поэтому сейчас, смотря на то, как Майкл мило общался с Итаном, она не сумела сдержать эмоций и сильно-сильно прижалась к нему, и по щеке покатилась одинокая слеза.

– Товарищ-командир, суп готов! – Итан приставил руку к виску.

– А ты уверен? Пойдём-ка проверим! – Мальчик слез с коленей Майкла. Тот тоже встал и затем приложил руку к плечу Изабель в знак в того, не хочет ли она пойти с ними.

Она сразу же согласилась. Сначала с трудом, потом чуть полегче ей удалось встать. Девушка, взяв обувь, надела её и последовала за путниками.

Выйдя, Изабель увидела что-то невероятное для себя – повсюду стояли палатки разного цвета, около каждого была некая палка и листок подписью. На одном она успела прочитать «Микелла, 26 лет. Алекса, 6 лет». Всё, что видела девушка, напоминало ей некую деревню прошлых веков.

Кто-то мыл голову с помощью собственноручного прибора – на палке была прикреплена горизонтально другая с ведром, и она поднималась вверх, вниз, а затем переворачивалась, выливая воду. Подростки играли в неизвестную для Изабель игру – они бежали к ямам, кидали мяч вниз, а затем он выпрыгивал из другой ямы. В этой «деревушке» ощущалась своя особая атмосфера, где каждый занимался своим делом и наслаждался тем, что имеет.

Дойдя до костра с готовым супом, Майкл сразу же взялся за ложку, чтобы испробовать вкус супа. Постепенно его лицо обрело довольный вид – уголки губ, глаза слегка поднялись вверх.

– Вау, молодец, Итан. Ещё немного и будешь великим шеф-поваром! И дяде Майку не надо будет этим заниматься впредь, – сказав это, он громко рассмеялся, словно рассказал очень смешную шутку.

Постепенно солнечные лучи спрятались за облаками. Люди перестали гулять, и когда окончательно стемнело, наступила громадная тишина. Звёзды стали молча играть свою мелодию – один за другим, они отдавали блеском. На деревьях очень плавно двигались листья. Было слышно, что где-то вдалеке сидела сова. Всё вокруг играло своими красками.

Многие считают, что утром мир красивее, но есть те, для кого ночь – это лучшее время, особенно для бывших жителей Фортленда. Именно в те часы, когда всё покрыто пеленой темноты, наступает спокойствие. Нет мыслей о том ужасе, что произошёл неделю назад в городе и распространился по всему миру. Есть лишь одно желание – отдохнуть от груза всяких размышлений, что накопились, и на время закрыться, словно ты находишься в другом мире, где не таится хаос, а лишь тишина и спокойствие.

Но Изабель не чувствовала этого. Сквозь сон она всячески дёргалась, и перед глазами мелькали разные картинки – вот она маленькая катается на велосипеде, свадьба с Эмануэлем, дождь в Фортленде, выстрел в Дейва. Всё хаотично повторялось снова и снова. Девушка переворачивалась из стороны в сторону, но всё никак не успокаивалась, её мучили воспоминания пуще прежнего. Уже не в силах это терпеть, она резко проснулась. Пот стекал быстро и уверенно, а сердце мощно билось. Чтобы хоть как-то успокоиться, она стала медленнее дышать и твердить: «спокойно, спокойно...», и всё прекратилось.

Почти сразу к ней зашёл Майкл. На этот раз он выглядел более весёлым – волосы были более потрепанными, глаза разбегались, а на щеке выглядывал след от поцелуя.

– Майкл, что с тобой?

– Я веселюсь! Не хочешь со мной? Мы организовали в одной палатке бар в честь того, что уже неделю живы и здоровы.

Сначала Изабель колебалась. Во-первых, Майкл был пьян. Во-вторых, не совсем ясно, какое содержимое алкоголя в этом так называемом «баре». Но затем призадумалась: «И что теперь? Продолжать мучиться от воспоминаний с людьми, что гложут мне душу? Да к черту это всё!».

Она взяла Майкла за руку, и они вместе последовали к источнику звука. Там стояла большая красная палатка и сверху виднелись разные цвета. Было видно, что внутри там достаточно народу, но Изабель забила на всё и вошла внутрь.

Внутреннее содержимое не слишком удивило девушку – на столе лежали стаканчики и полупустые бутылки, также стояла кастрюля, в которой был залит алкоголь вперемешку с соком. Где-то в углу палатки лежал прибор, который отображал разные цвета и издавал танцевальную музыку.

Люди вокруг общались между собой. Некоторые, уже конкретно напившись, с помощью тела выделывали неуклюжие движения, что очень сложно было назвать танцем.

Майкл подошёл к ближайшему столику, взял пластмассовые стаканчики и залил их жидкостью. Затем один из них преподнёс Изабель. Глотнув содержимое, она сразу узнала этот прекрасный вкус – красное вино. От удовольствия по коже прошёлся табун мурашек.

– Изабель, познакомься, это Земба, наша главная спасительница.

Подняв голову, подруга Майкла увидела темнокожую девушку с короткими, чёрными волосами. На ней была красная блузка, и главной особенностью в ней, как показалось Изабель, являлось янтарного цвета блестящее кольцо, которое очень странно притягивало к себе.

– Приятно познакомиться, Изабель. Очень рада, что вы пришли в себя. Чувствуйте себя, как дома.

– Благодарю. Как вам удалось так создать общину? – заинтересованно спросила Изабель и глотнула вино из стаканчика.

– Всё очень просто, главное – терпение, дорогая.

Постепенно Изабель стала чувствовать, что мало может управлять своим телом. Стакан за стаканом. Глоток за глотком. Единственное, что её наконец-то остановило – это отсутствие Майкла поблизости. Она вышла из палатки и увидела, что он сидел около некого обрыва. Его ноги свисали вниз, а сам Майкл смотрел куда-то вверх.

– Почему ты тут сидишь? – Изабель положила свой полупустой стакан на землю, а сама села рядом с ним.

– Задумался. Знаешь... я подумал, что не нужно о чём-то жалеть. Это лишь пустая трата времени.

– Хм, интересная мысль. Но с чего вдруг решил сейчас это?

– Не знаю, просто мимолетная мысль. Ты ведь заметила, что я больше не беспокоюсь о своей жене? – В ответ Майкл получил положительный кивок от собеседника. – Не знаю, я просто смирился с тем, что точно не найду её: не поцелую, не коснусь своей рукой. Есть ли смысл плакать от мысли, что я больше её не увижу? Нет.

– Майк, ты просто пьян, вот и всё. – Он нагло проигнорировал её, продолжая рассуждать о своём.

– Но знаешь, я буду скучать по её вкусной стряпне. То, с какой любовью она готовила мне панкейки, которые я брал с собой на работу и ел, чувствуя, с какой нежностью были сделаны они. Вот, по чему я буду действительно скучать, – произнёс Майкл и опустил голову вниз. Вскоре Изабель стала слышать горькие всхлипы.

– Эй, ты чего? – В знак поддержки Изабель коснулась его плеча и увидела лицо Майкла, что было усыпано слезами. И затем по-доброму обняла его.

Они столько всего пережили вместе: всегда поддерживали, веселили и никогда не бросали. Только сейчас Изабель осознала, как сильно Майкл ей дорог, и он единственный человек, которому она может довериться без какого-либо страха. Если она когда-нибудь потеряет его, то потеряет впоследствии и себя.

Вытерев слёзы с щёк, Майкл взял стакан Изабель, и всё, что там было, он выпил. И затем снова поднял голову вверх и упал на землю. Девушка рядом повторила за ним.

– Кстати, Изабель, ты говорила, что когда-то наступит момент, и расскажешь, почему ты рассталась с тем ворчуном и нытиком. Думаю, сейчас самое время, может, мы завтра умрем, кто знает.

– Ах, ты про Эмануэля. Не знаю, готова ли снова вспомнить всё это...

– Изабель... – Майкл принял сидячее положение и взялся за плечи девушки. – Ты можешь мне довериться. Знаю, я тот ещё кретин могу быть, но когда дело касается тебя, то я всегда за тебя, не важно, какая ситуация. Так что, пожалуйста, расскажи...

– Эх, ну тогда слушай...

                                   ***

– Почему, почему? Как ты могла? – Эмануэль кричал словно дикое животное.

Его лицо словно горело пламенем – щеки были красными, а глаза вспыхивали от злости. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он взорвется от своей агонии внутри.

– Что? Как я могла? Я человек, Эмануэль. И любовь – это то чувство, которое попросту нельзя контролировать.

– Ты солгала мне, предала! Неужели ты считаешь, что это нормально?

– Да, считаю. Если ты не согласен, то скатертью дорога!

– Да и пожалуйста! – Эмануэль взял рюкзак и со всей силы закрыл дверь, как бы демонстрируя свою злость и то, как он не доволен всей ситуацией.

Как только он покинул «гнездышко», Изабель сразу же села на пол и разревелась. Эта боль, что проникла внутрь её души, жалила словно картечь. На ковре лежало множество фотографий – какие-то были порванными частично, другие же полностью. Успокоившись, разбитая девушка приползла к кусочкам снимков, собирая целостное изображение.

Сначала она начала  собирать фотографию, где Эмануэль и Изабель пошли на первое свидание – на ней розовое, чуть ниже колен, платье, распущенные, слегка волнистые волосы, золотые серьги и еле заметный пирсинг на носу; на нём же простые джинсы с чёрным ремнём, белая рубашка и кожаная куртка, которая наполовину висит на парне. Изабель отчётливо помнит тот день – они пошли на отвратительный фильм-комедию с совершенно не смешными шутками, но несмотря на это, им вдвоём было так хорошо, весело друг с другом, что было плевать на постороннее окружение. Они в тот же день поцеловались, занялись любовью и отныне пообещали, что будут вместе навсегда.

Обман.

Затем Изабель взялась за другую фотографию – там она и её возлюбленный в свадебных нарядах держатся за руки смотрят друг друга, наслаждаясь счастьем, что окружает их. Вокруг много родственников, но они не обращают на них внимание, а лишь стоят, осознавая всю прелесть любви. Но все чувства неожиданно разбились в форме разломанных клочков фотографий.

Осталась последняя фотография. Сначала было не совсем понятно, кто изображен на ней, но затем постепенно стали выявляться некоторые детали за счёт соединения кусочков. Собрав воедино, Изабель увидела себя, а рядом брюнетку, держащую её за талию. Увидев девушку с темными волосами, Изабель вздрогнула. Она вспомнила всё – запах её волос, тепло губ, дыхания. Всё то, что светловолосая так трепетно пыталась забыть.

– Ох, Мэделин... Лучше бы ты никогда не появлялась в моей жизни. Никогда.

Изабель встретила ту девушку на фотографии ещё задолго до встречи с Эмануэлем – тогда они были подростками, которые то и дело жаждали приключений. Лазали по всяким заброшкам, гуляли, где хотели. Но зато им было весело вместе, и ничто не могло остановить их радостную беззаботность.

И в какой-то момент Мэделин стала другой – менее открытой. Она пряталась за неизвестной, скрытной маской, что сильно раздражало Изабель.

– Что с тобой случилось? Я готова помочь тебе, ведь я твоя подруга. – Они сидели на скамейке, где маленький холм, смотря на закат.

– В этом и есть главная проблема, – сказала Мэделин, заставив Изабель покрыться мурашками. И затем произошло то, чего она совсем не ожидала – поцелуй, такой нежный и в то же время страстный, что светловолосая не сдержалась и ответила на него.

И так длилось вплоть до конца лета – они по-прежнему бегали по всяким заброшенным местам, но теперь это сопровождалось всякими нежностями в виде касаний, поцелуев, приятных слов. Изабель чувствовала себя как никогда счастливой.

– Обещаю, мы всегда будем вместе.

«Обещаю» – сколько раз вы слышили эту утешительную фразу? Раз, десять, миллион. Кажется, ничего в ней необычного, но мы постоянно доверяем ей, думая, что словно она действительно осуществляет желанное. Но это лишь «Обещаю» ничем не отличается от других слов, оно также растворяется, как только произносится человеком. А затем летит пуля в сердце, и эта фраза разлетается так же на кусочки, как и еле сломанное сердце.

В этом и есть главная проблема всех людей – мы цепляемся за их слова, считая, что правда всегда на их стороне. Но нет, «обещаю» – это очередная ложь, боль, разочарование.

Это была ошибка. Очередная надежда, что Изабель нашла своего человека. Но Мэделин бросила её, как и все. Как и всегда.

Пока Изабель сидела, размышляя о прошлом, параллельно с этим злостный Эмануэль шёл в сторону своего любимого бара. По дороге он размышлял о произошедшем: «Почему? Почему Изабель изначально не сказала об этом? Я бы тогда никогда не влюблялся в неё, черт возьми!».

Войдя внутрь того места, куда направлялся, мужчина в гавайской рубашке сразу же увидел бармена за стойкой – молодого парня с замазанными назад тёмными волосами, аккуратными усами и с биркой на  фартуке, на которой было написано имя «Декстер».

– Снова плохой день, Эмануэль?

– Не то слово! Моя жена оказалась чёртовой лесбиянкой, или как там... когда люди любят и свой, и другой пол.

– Бисексуал?

– Да, правильно. Всё ты вечно знаешь, дорогой друг.

– О чём толкуете, мальцы? – Рядом с Эмануэлем появился приятной внешности старик. На нем была клетчатая кофта, на которой висели очки. Присев около недовольного жизнью мужчины, он сразу же обделил того своей лучезарной улыбкой.

– Об ЛГБТ, дядя Эклс. Он считает их плохими.

– Эй, не коверкай мои слова, я ненавижу это! Я лишь сказал, что жена оказалась не той, кем являлась. Она до меня встречалась с женщиной. Разве это не мерзко?

После этих слов бар почти пустой внезапно заполнился смехом старика Эклса. Успокоившись, он жестом указал на бутылку рома и чуть ближе приблизился к Эмануэлю. Затем начал пытаться достать что-то из своих передних карманов брюк. Немного порывшись, мужчина напротив Эмануэля вытащил бумажник и открыл его. За прозрачной поверхностью лежала фотография – на ней достаточно взрослая женщина целовала в щеку другую. Было видно, что они были счастливы и по-настоящему влюблены в друг друга. Это можно было понять по искрящимся глазам.

– Это моя бывшая жена. Я так же любил её, как и ты свою, но знаешь, что я сделал, когда узнал, что моя влюблена в женщину? Нет, я не стал кричать, твердить, какая это мерзость, я просто принял это. Просто взял и сказал, что это её выбор, и я не в праве её осуждать. Так же должен сделать и ты – не обвинять весь свет, что она такая, а понять, что любовь – это такая змея ядовитая, вцепляется так жестко, что ты даже не в силах как-то изменить впоследствии свои чувства. Поэтому подумай лучше, прав ли ты, раз обвиняешь её в том, что она просто черт возьми человек.

– Ты не понимаешь, у меня иная ситуация. И уж поверь, после твоих слов ничего не изменится, я всё равно буду считать, что это полный идиотизм – влюбляться в человека своего пола, – грубо ответил Эмануэль на долгую речь старика. По голосу было понятно, что он успел немного опьянеть.

Старик, почувствовав отвращение от нахождения рядом с таким человеком и, выкинув сигарету, которую до этого зажег, он двинулся к выходу.

– Знаешь, Эмануэль, я очень надеюсь, что ты запомнишь всё-таки мои слова и поймёшь, ты и все мы – это люди, а не животные. Если человек просто такой: может влюбиться в кого-то своего пола, он должен гордиться собой, а не гнобить из-за таких недоносков вроде тебя. Ведь любить кого-то – это то же самое, что и предпочтения в еде. Ты любишь морепродукты не потому, что ты это выбрал, это лишь из-за того, что так сложилось не по предвиденным обстоятельствам. Так же и с ориентацией. Это судьба, а не выбор. И осуждать человека за то, что он даже не выбирал, словно смеяться над слепым, что он не видит. Надеюсь, ты когда-нибудь это поймёшь.

И испарился, будто он никогда и не появлялся в жизни несчастного парня в цветастой рубашке. Эмануэль и вправду понял его слова, но поздно. Слишком поздно.

                                  ***

Больно. Очень больно.

Яркий свет стал бить в глаза Брана. Сначала блекло, но потом отчётливо стало отображаться окружение. Его лицо было словно парализовано – он пытался всячески подвигать частями тела, но было безуспешно. Казалось, он не шевелился целую вечность и впоследствии просто разучился это делать. Но затем задвигались пальцы на руке, из-за чего юноша почувствовал облегчение. И он решил медленно попытаться открыть глаза.

Он увидел сначала себя – в потрепанной, разорванной одежде. А потом то, что он находился в некой деревянной, круглой повозке, которая напоминала ванную. Впереди неё были прикреплены палки, благодаря которым двое неизвестных двигали средство передвижения. Бран, осознав увиденное, сразу же встал в полный рост, и повозка остановилась, как и люди, что передвигали её.

Сначала повисло глубокое молчание. Юноша уже подумал, что они мертвые, но затем двое повернулись, и сразу же обделили его доброй улыбкой.

– Ну, наконец-то ты проснулся! Мы уж думали, что ты ум...– Не успела Юзефина что-либо сказать, как Бран достал из задних карманов нож и навёл на её глотку.

– Кто вы? Где моя мама? Отвечайте! – В ответ лишь сплошное молчание. – Если вы сейчас же мне не расскажите, что со мной произошло и куда вы меня везёте, я перережу вам глотки.

Юзефина резко изменилась – из радостной от того, что проснулся человек, девушки, она превратилась словно в раненое животное, которое на грани смерти. Она съезжалась, всё тело стало обдувать страхом. Но Аманда держалась твёрдо, и увидев, как её подруга не в силах что-либо сказать, решила ответить сама:

– Слушай... мы не знаем ни тебя, ни твою маму, вообще ничего. Лишь то, что начался сущий Армагеддон, связанный с роботами. Ты был... под громадами камней. – Бран убрал блестящий нож с глотки Юзефины и начал слушать. – Мы как раз пробегали мимо и просто не смогли тебя бросить, ведь у нас был шанс спасти. Вот и всё. Мы знаем, сложно поверить, ведь незнакомцы и всё такое. В любом случае ты можешь спокойно развернуться в свою сторону, твоё право.

Бран в ответ лишь тяжело вздохнул. А затем аккуратно сел в повозку и произнёс:

– Извините меня, я не хотел... Обычно я не такой агрессивный, просто, сами понимаете, это всё... довольно тяжело. Прошу прощения за своё поведение. Спасибо вам. – Юзефина и Аманда переглянулись и затем улыбнулись юноше в знак того, что разлад исчерпан.

– Но раз уж всё хорошо, то по... – Юзефина не успела что-либо договорить, как ей резко прилетела длинная стрела прямо в руку.

Она издала дикий вопль, что даже все птицы от испуга разлетелись в разные стороны. Аманда сразу же взялась за раненую подругу, но не смогла посодействовать, как к ним подошла тёмная властная фигура, и увидев пистолет, который она навела, Бран и Аманда подняли руки, не в силах как-либо помочь Юзефине, что уже от боли не могла сдержать слёз.

– За мной.