Смертельная клятва

«Эрис, его нет, больше нет» – звучали слова в голове девушки с цветными волосами, которая шла к своему «убежищу» вместе с Эмануэлем. Но горький ком предательски подступал к горлу. Ей хотелось сбежать от этого надоедливого парня, что шёл рядом с ней, чтобы спрятаться где-то и закрыться в своих мыслях.

Она видела мужчину, что любила всей душой, и слёзы то и дело хотели вылезти наружу. Он тянул своими мертвыми руками Эрис к себе. Но она держалась, повторяя по дороге, что если заплачет, то не сделает себе легче, а лишь сильнее втянется в тоску.

Поднявшись к холму, Эрис и Эмануэль очутились около маленького, простого домика. Благодаря розоватым оттенкам он казался каким-то приятным и «тёплым», из-за чего поскорее хотелось зайти внутрь, взять чашку чего-то тёплого, укрыться в одеяло и не думать больше ни о чем. По бокам располагались ромашки. Такие простенькие, но красивые, они придавали ещё больше уютности дому.

«Нэнси, смотри, какие я тебе принёс ромашки» – вновь отголоском возник голос мужчины.

В тех воспоминаниях, что возникли перед ней, Эрис была другой – на ней не было ни чёрной одежды, которая вовлекала бы в уныние, ни цветных волос, которые выделяли бы среди других, ни разбитой души, осколки которой ядовито врезались бы в сердце. Это была иная личность в простом платьице в горошек.

Как только перед этой дамой возник её любящий мужчина, глаза засверкали, душа запылала. Ей хотелось только одного – обнять этого человека и никогда не отпускать.

Властная фигура преподнесла к её лицу букет ромашек.

«Какие же они до жути простые» – подумала про себя «прошлая» Эрис. Но несмотря на эти мысли, она приняла букет цветов. Да, девушка не любила ромашки, но раз они были от него, то моментально становились самыми любимыми на свете.

Лучше бы ты сжёг их. Лучше бы никогда не появлялся в моей жизни, думала про себя Эрис. От злости, что в её воспоминаниях вновь возник тот старательно забывший образ, девушка сорвала все цветы, что увидела рядом с домом, и вошла внутрь, как будто ничего не произошло.

Эмануэль был в растерянности. Он смотрел на унылое лицо своей напарницы и не понимал, как её поддержать. Каждый раз, когда он обращался к ней, чтобы проявить заботу, поддержку, она как-то нехотя ему что-то отвечала, и в итоге диалог никак не прибавлял обороты. Эрис всегда отвечала в некой издевательской манере с элементами насмешки или грубости. Но сейчас в ней что-то загорелось, и именно это так предательски обжигало её душу, но что именно, Эмануэль не знал.

Как только два путника вошли в дом, то сразу почувствовали мерзкий, неприятный запах. Обернувшись, Эмануэль увидел на столе испорченные продукты – гнилые овощи, фрукты, над которыми летали мошки, наслаждаясь своим лакомством.

Несмотря на мерзкий запах, сам по себе дом изнутри выглядел довольно уютным – в дальнем углу стояло красное, большое кресло, на которое так хотелось лечь и уснуть навсегда. Над ним висела знаменитая картина Пабло Пикассо «Трагедия». На ней был изображён маленький мальчик, который смотрел куда-то вниз, и мужчина с женщиной, которые так же стояли и глядели куда-то в пустоту. Темно-синие оттенки переваливались друг с другом, и ощущалась некая грусть, отчуждение, что было не понаслышке известно Эмануэлю. Как только он увидел эту картину, в голове его возникли блеклые воспоминания. Сначала смутно, затем более четко стали отображаться картинки.

И перед ним возникла мама. На вид она казалась хрупкой и доброй. На ней было белое, кружевное платье с различными узорами. Её шея была обвита цветными бусами. А глаза, голубые, словно небо, были полны спокойствия и безмятежности. Она была ангелом для маленького Эмануэля.

Вспоминая образ матери, мужчина опустил глаза вниз и старался больше не смотреть на ту картину. Эрис заметила, что Эмануэль изменился в лице, поэтому одним пальцем взялась за его подбородок и подняла его взгляд, сказав:

– Эй, выше нос. – В ответ мужчина в грязной, цветастой рубашке слегка улыбнулся.

Обойдя большую комнату, два путника двинулись к следующей. В ней их ожидала почти пустота – ни окон, ни дверей, – лишь белые стены. Единственным предметом в помещении был только книжный стеллаж, обставленный множеством различных печатных изданий – от классика Оскара Уайлда до современных авторов, таких как Кассандра Клэр, Джеймс Дэшнер и так далее. Как только Эмануэль захотел коснуться какой-то книги, чтобы рассмотреть её, Эрис сразу же влепила по рукам и тихо сказала: «Не трогай». А затем подняв руку вверх, она вытащила пыльный фолиант, который с грохотом упал на пол. Послышался скрип.

Стеллажи перевоплотились в новый облик: все книги исчезли, и сформировалась некая дверь, которая беззвучно открылась, словно приглашая гостей внутрь.

– Добро пожаловать в моё убежище.

Как только Эмануэль зашёл внутрь, то очутился на ступеньках, что вели куда-то. Словно слепая мышь, он еле-еле в полутьме смог найти, за что держаться, чтобы не упасть вниз. Несколько раз он, как будто неуклюжий ребёнок, стукался об спину Эрис, на что она издавала недовольный возглас.

Внизу то, что ожидало Эмануэля, нельзя было передать словами. Это была огромная лаборатория с множеством различных приборов. Все они ярко светили, придавая «радужность» комнате. Мужчина хотел было остановиться, чтобы прикоснуться, посмотреть поближе, что такое перед ним, но девушка с цветными волосами резко взяла его за воротник рубашки и повела в более маленькую комнату. Она была похожа на кухню – стояла плита, микроволновка и множество полупустых консервов.

– Ну что, вот и моя обитель, – произнесла Эрис, подняв руки в стороны. Затем она наклонилась за плиту и достала полную бутылку виски.

– Я не пью, – резко произнёс Эмануэль.

– Ха-ха, да я и не собиралась тебе предлагать. Мне нужнее. – И выпила прямо с бутылки.

С каждым глотком её голос терял уверенность. Постепенно волосы приобрели неопрятный вид. Она стала походить на типичного пьяного человека – без разумных мыслей, но с хорошим настроением.

Пока Эрис рассказывала, как сильно ненавидит виски, Эмануэль заметил под столом кусочек какой-то фотографии. Было не ясно, что там изображено, но несмотря на это, мужчина сел на коленки и достал то, что его заинтересовало. На фотографии был изображён темноволосый мужчина с короткой стрижкой. На нём был классический костюм с галстуком. Было видно по его лицу, что он был счастлив, держа кого-то за талию, но кого именно, было не понятно – другого кусочка фотографии не оказалось вблизи.

– Ты его знаешь? – обратился Эмануэль к своей пьяной напарнице.

– Да... – с трудом выдавила из себя девушка. – Это мой муж, Джонатан Мёрфи.

– А рядом, я так понимаю, ты? – в ответ заинтересованный мужчина получил положительный кивок. – Но где же второй кусок фотографии?

Эрис быстро покопалась в своих карманах и спустя некоторое время достала оттуда помятую, грязную, но всё же сохранённую часть от фотоснимка.

– Он погиб, – Эмануэль даже не успел задать вопрос, что же случилось с её мужем, как она сама ответила на его вопрос.

– И ты его любила?

– Безумно. Но я потеряла его, чёртова идиотка...

– Понимаю, я знаю это чувство не понаслышке.

После долгого молчания Эрис всё-таки решилась рассказать историю о том, что же случилось. Эмануэль с интересом слушал её, сидя на стуле, и постепенно в его глазах всё заблестело, словно утренняя роса на траве. Сначала он не осознавал долго, что же их объединяет, но затем, после рассказа Эрис понял, что это разбитое сердце и вдребезги искалеченная душа, которая как стёклышко может мгновенно разбиться от одного прикосновения.

***

– Нэнси, давай скорее, вышел новый выпуск с моим любимым актёром Майклом Говардом!

Это был маленький, но весьма вместительный магазинчик со всякой всячиной. На одной стороне располагались разные продукты – от более важных, таких как хлеб, вода, молоко, до менее значимых, таких как шоколадные батончики, конфеты и так далее. На этих стендах стояла бабушка и выбирала свежий продукт. На другой же стороне стояли полки с различными журналами, комиксами, игрушками. Это место было раем для детей. По выходным толпа маленьких ребят постоянно собирается здесь, чтобы уловить важный для них комикс.

Но к счастью, сегодня был понедельник. Около стендов стояли две молодые девушки в юбках и рассматривали всё, что видели.

– Эй, ты меня слышишь, Нэнси? – обратилась брюнетка к своей подруге. Та лишь тихонько кивнула и продолжила искать то, что так хотела.

– Нэнси, это ищешь? – к девушке в клетчатой юбке обратился продавец по имени «Элио».

На нём была типичная рабочая форма красного цвета. Как только девушка услышала его, то сразу подбежала, вырвав из рук важный для неё журнал. Это был очередной выпуск «Робототехника 20##». Нэнси была большим фанатом этих журналов, потому что сама мечтала быть среди всех этих людей, что разрабатывают и работают над производством роботов. В её голове играло множество идей, которые она с удовольствием воплотила бы в реальность, но для этого нужны были деньги.

Девушка родилась в семье небольшого достатка – отец ушёл давно, когда ей едва исполнилось семь лет. Поэтому мама крутится на двух работах, чтобы обеспечить себе и дочери крышу над головой. Нэнси тоже параллельно работает по выходным в пекарне. Почти все деньги она отдаёт и оставшееся тратит на этот журнал.

– Да, не за что, Элио, спасибо, ты самый лучший, – раздраженно заговорил юноша за прилавком, в надежде услышать благодарность.

– Да, огромное спасибо, Элио. Ты всегда меня выручаешь. – Девушка приобняла парня и двинулась к своей подруге. У того на щеке появился лёгкий румянец.

Нэнси была буквально поглощена в содержимое журнала. Она читала статью про Ричарда Стивенса и про его новые разработки в области технологий. Пока девушка, не отрываясь, читала, она не заметила человека, что шёл к кассе. Из его рук выпали продукты.

– Боже, черт возьми, простите меня, пожалуйста! – Девушка, не поднимая голову к силуэту, стала собирать всё, что упало. Затем поднявшись, преподнесла человеку, у которого всё упало.

Это был темноволосый мужчина в шикарном, красном костюме. Отличительной чертой в его внешности был большой, орлиный нос, который не делал его ужасным, а наоборот привлекал ещё больше. Как только Нэнси выдала все упавшие продукты ему, тот улыбнулся, и его серые глаза засверкали.

– Этот выпуск довольно скучный, потому что слишком много Ричарда Стивенса. Думаю, что следующий будет интереснее, потому что расскажут про разработку робота детально – что внутри и снаружи.

«Надо же, кто-то тоже этим интересуется» – возникло у Нэнси в голове.

Оплатив все товары, он вышел из магазина, попрощавшись взглядом с Нэнси. Она стояла, не двинувшись. Девушка была поражена его словами, ведь никогда не встречала человека, кто так же интересовался робототехникой, как и она.

Нэнси думала, что больше никогда не встретится с этим загадочным, но интересным мужчиной. Но это произошло через неделю в пекарне, где она работала. Джонатан, так его звали, зашёл, словно маленькая мышь, не произнеся ни слова. Выбрав все необходимое, он двинулся к кассе, где его ждала она.

– С вас пять долларов и четыре цента. – В ответ мужчина напротив предоставил деньги и направился к выходу.

– Подождите! – Нэнси вышла из кассы и слегка коснулась его плеча. – Не хотите поговорить?

Джонатан повернулся в её сторону, резко выпрямился и тихо произнёс «за мной». И он вместе с русоволосой девушкой вышел из магазинчика. Он тихонько показал на какой-то холм вдалеке, и они двинулись в путь.

                                      ***

Пока Нэнси шла наверх, ей казалось, что внизу к ней был прикреплён какой-то тяжелый груз, потому что всю дорогу её тянуло назад. Раньше, когда она была ещё совсем маленькой, то взбиралась на эту горку легко, без каких-то больших усилий, и когда наступала зима, без всяких сооружений спускалась со склона, радостно крича. Но времена изменились, как и она сама. Радостные гулянки по холму сменились тем, что Нэнси была вплотную погружена в учебу, ведь девушка безумно хотела осуществить свою мечту – поступить на инженера-робототехника, чтобы в дальнейшем разрабатывать различные технологические устройства с самыми известными учеными мира. Но мечта на то и мечта, что кажется для нас всегда словно сказкой – чем-то, что никогда не имеет свойство осуществляться в реальной жизни.

Как только они пришли, то сразу сели на край холма, свесив ноги вниз. С такого ракурса был виден почти весь город. Казалось бы, обычен как и все. Но именно с холма Гвайленда, – города, где родилась Нэнси, – он казался волшебнее всех других. Солнце необычайно покрывало домики, придавая им яркости. Также выглядывали различные цвета – розовый, красный, голубой, какие только возможно. Над Гвайлендом словно пролетала хлопушка огромного размера, которая превращала город в разноцветный мир.

– Почему вы пригласили меня именно сюда? – резко решила прервать тишину Нэнси. В отличие от внимательного Джона, который то и дело наслаждался видом, девушка смотрела только на него, пытаясь уловить его глаза. Это было странно, ведь они были едва знакомы, но она не могла оторвать взгляд от серого оттенка в зрачках.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему Ричард Стивенсон решил заняться именно созданием роботов?

– Для того, чтобы обеспечить лёгкости нашей жизни, я так полагаю.

– Как глупо... – Он усмехнулся.

– Серьёзно? Вам смешно?

– Вы слишком узко мыслите в этом плане, Нэнси. Неужели думаете, что весь мир такой добрый? Ха, ну и бред. – Снова посмеялся, одурманив девушку рядом своей улыбкой. – Просто поймите, что Ричард Стивенсон не является таким лапушкой, каким его показывают по телевизору.

Повисло молчание. Джонатан потянул руки вверх и слегка зевнул, а затем лёг на траву, что была на холме. И закрыл глаза, забыв о всей суете, что окружала его ненасытную жизнь. Нэнси повторила за ним. Неожиданно для себя она почувствовала приятное ощущение – свободу. Ей стало так легко и хорошо, что она от удовольствия улыбнулась. Всё это время Нэнси приходилось усердно работать не покладая рук ради мечты. Она уже и забыла, что такое отдых.

– Я готов помочь, – произнёс мужчина рядом, нарушив тишину.

– В чём? – Нэнси от неожиданности резко встала.

– Попасть в индустрию робототехники. Я знаю, что ты этого хочешь, – открыв глаза, произнёс Джонатан.

– Спасибо, конечно, но я хочу добиться всего сама, без какого-либо обмана. – Мужчина взял её за плечи, но та мгновенно отстранилась.

– Не обман. Я видел, как ты собирала кого-то в доме.

Нэнси неожиданно изменилась в лице – глаза слегка увеличились, рот приоткрылся. 

«Он узнал... про мое место».

Это была её обитель. Скрытно от всех Нэнси приходила в маленькую комнатку, спускала одеяло и доставала детальки, собирая своего маленького «железного человечка». Никто не знал об этом. И тогда она придумала существо, которого назвала «госфором» – маленького, кругленького мини-робота, который мог спокойно походить на домашнее животное.

– Даже не смейте... Кто вы такой? С каких пор вы хотите мне помогать?

– Вы... интересная. Я вижу в вас перспективу.

– С каких пор я? Мы едва знакомы, а вы предлагаете невозможное. Вы явно какой-то мошенник, пытающийся найти себе наживу.

Нэнси резко встала с холма и направилась вниз. Руки её дрожали, сердце билось пуще прежнего. Она уж слишком давно не спускалась с этого холма, и теперь её одолел дикий страх перед высотой. Внезапно она почувствовала словно потеряла своё тело. Нэнси закрыла глаза. Забыла обо всём.

Её талию обвила чья-то тёплая рука. Когда девушка открыла свои зелёные глаза, то увидела перед собой Джонатана Мёрфи. Их разделял всего метр. Отпустив Нэнси, мужчина выпрямился, и похлопав по плечу, сказал:

– Буду ждать тебя на станции Элленд в семь утра. – И скрылся, словно его никогда не было.

Вскоре день сменился ночными сумерками, и постепенно разрасталось утро. Солнце стало медленно поднимать свои «руки». Все жители Гвайленда были погружены в мир сновидений, потому что на дворе было воскресенье. А на фоне всей тишины стали слышны быстрые постукивания каблуков. Нэнси бежала со всей мощи. Её волосы были вздернуты вверх, а чемодан трясся от большого количества вещей внутри.

«Дура, дура, какая же я дурёха! Еду с каким-то незнакомцем!» – про себя подумала торопливая девушка. Но по-прежнему бежала. Словно в неё вселилась другая сущность.

– Всё-таки со мной? – Мёрфи поднял свои красивые серые глаза, увидев перед со собой неопрятную девушку, которая дышала быстрым темпом.

– Поехали уже.

Перед тем, как отправиться в дальний путь, Нэнси успела взглянуть на мокрое от слёз лицо мамы. Она посмотрела на свою дочь через маленькое окошко и еле-еле смогла выдать улыбку. Да, ей было тяжело, но иногда нужно отпускать птенца из своего гнезда, порой в неизвестность, которая может изменить его жизнь до неузнаваемости.

                                     ***

– Эй, всё будет хорошо, слышишь? – Нэнси стояла перед зеркалом и всё никак не могла примерить красное платье, находящееся на вешалке. Перед её глазами всё ещё всплывал образ матери – такой печальный, разочарованный. Она словно почувствовала на себе её разбитое сердце.

– Эй? – Девушка не успела среагировать, как Джон вошёл в кабинку. Благо, та ещё не начала переодеваться.

– Уйди. – Она стала закрывать шторку. – Мне надо переодеться.

– Ты в порядке? – Было видно по лицу мужчины, что он был обеспокоен её поведением.

– Просто... непривычно. Я ведь покинула свой дом внезапно, без всякого предупреждения, – сказала Нэнси и сразу же закрыла шторку. А затем села на пол, размышляя о всяком.

«Что я тут делаю? Кажется, словно это сон, который рано или поздно закончится».

Хотя в душе она чётко понимала, почему так сделала – поехала с незнакомцем куда-то далеко. Девушка устала – от привычной рутины, которая затаптывала её жизнь, постоянных возгласов, что у неё нет шансов исполнить свою мечту. Нэнси каждый день терпела дротики, что кидали в неё люди в виде оскорблений. Отныне она устала выдерживать боль, которая сжигала душу.

Как только Нэнси насмотрелась множество раз в зеркало и убедилась, что платье ей в самый раз, она вышла, подошла к кассе, собираясь оплатить, но Джонатан ловко забрал, выставил свой костюм и быстро прошёлся карточкой. Девушка даже не успела заикнуться, как-то съязвить. Он взял её за руку, и они вышли на улицу.

Пока брюнет пытался ловко поймать такси, Нэнси осознала, что стала слишком сильно засматриваться на него. Его красивые руки, глаза, лицо – всё в Джонатане как-то странно привлекало её.

Через полчаса они прибыли в отель «Уарон». Это было большое, стеклянное здание, где получилось расположить семь этажей. Каждый был богаче другого. Как только Джон и Нэнси зашли в фойе отеля, то сразу же увидели огромнейшую люстру, которая была полностью покрыта золотом, а в каждой части, где была вставлена лампочка, свисал четырёхугольный бриллиант. Также наверху были прикреплены две фигурки. Они были разными, но символизировали важные качества отеля – ангел, стоящий на стойке, означал доброе отношение сотрудника к клиентам, а гепард, держащий тарелку с едой, означал быстрое обслуживание. Пол был заполнен всякими узорами различной формы. На одной из стенок висели «картины» различных знаменитостей – попытки людей сделать какие-то узоры.

Пока друг Нэнси приятно и спокойно общался с сотрудницей, чтобы забронировать номер, она разглядывала помещение. Затем они, взяв ключ, вызвали лифт и поехали наверх. Он напомнил некий космический купол, через который во время поднятия можно было увидеть город.

– Знаешь, почему я пригласил тебя со мной поехать? – произнёс Джонатан.

Они сидели в номере и уплетали фрукты, ожидая ужин.

– Потому что увидел во мне особенного работника?

– Потому что заметил в твоих глазах искру. То, с каким усердием ты стремишься к своей цели. Такие люди сразу же подогревают во мне интерес к ним. – Джон стал всё ближе и ближе подходить к Нэнси. Та от испуга попятилась назад, пока не почувствовала «ограждение» – белую стенку. И затем его губы коснулись её. Он взялся за подбородок Нэнси. Сначала она яро сопротивлялась – отталкивала, била кулаками, но затем просто смирилась. Сначала поцелуй не показался ей чем-то необычным, но затем она неожиданно для себя стала получать наслаждение и поставила руки на его плечи, скрепив их сзади головы.

Джонатан резко отстранился. Он почувствовал, что ему и ей уже попросту не хватает воздуха.

– И часто вы целуете того, кем интересуетесь? – Она всё ещё держала руки скрещёнными.

– Такое в первый раз, – произнёс Джон и кинул девушку на кровать, целуя её со всей нежностью.

Они проговорили всю ночь. Нэнси рассказала о своём детстве – то, как ей пришлось пережить уход отца и постоянно не видеть свою маму из-за того, что та работала много, чтобы обеспечить их. Он рассказал, как над ним издевались в школе – над его носом, который девушка наоборот считала очень красивым. Так они провели вместе около двух месяцев – ходили на пикники, гуляли, чувствуя, как их сердца трепещут от горячей любви.

Прикосновения Джонатана для Нэнси казались утренними лучами солнца, щекочущие тело, словно свежий ветер, освежающий лёгкие. Кто-то может подумать, что это безумство – радоваться чужой теплоте. Но на самом деле это то, благодаря чему некоторые люди чувствуют себя живыми. Один лёгкий «шелест» способен одурманить разум, от одного прикосновения сердце ощущает радость, подобную свободе. Это и чувствовала Нэнси. Каждый раз, когда Джонатан касался её, она то и дело получала неистовое удовольствие от этого. Только спустя месяцы до неё дошло – она влюбилась в него по уши. В его тело, характер, душу – всё в этом человеке было соткано из идеальных деталей.

Нэнси никогда не могла подумать, что любовь может творить такие чудеса. Она, словно властный орёл, дарила своё тепло, укрывая могучим крылом. И в девушку начал проникать свет, давая клеточке организма дрогнуть, ощутить небывалое блаженство. Ей стало казаться, что она переместилась в совершенно иной мир – где нет похоти, безумия. Казалось, что весь мир идеален, и никто не был способен поднять злобный взгляд, высказать что-то неприятное.

Любовь подобна гипнозу. Она может захватить своими нежными руками и дать волю эмоциям. Ты повержен. Нокаут.

                                      ***

Вскоре наступил тот великий момент, который они оба долго ждали – праздничный вечер в честь дня рождения Ричарда Стивенса. Джонатан был приглашён, потому что работал в его компании, а Нэнси естественно брал с собой.

Она решила для такого случая надеть то самое красное, бархатное платье, оголяющее её тонкие плечи. Оно не сильно облигало тело девушки, поэтому платье ее нравилось. Также Нэнси нанесла лёгкий макияж – подкрасила ресницы, свои узкие губы и нанесла румяна, придав щекам розоватый оттенок. Девушка в красном платье долго крутилась перед зеркалом, но потом, уверенно вздохнув, вышла из ванной, направляясь к выходу.

На пороге её уже ожидал Джонатан – в синем, классическом костюме и часами на руке. Увидев Нэнси, он прямо засверкал, и поцеловав её в щеку, направился к выходу.

Дом, к которому они направлялись, находился в самом окраине Дунгара – южного города с большим количеством лесов. Пусть жителей там было и мало, но как только люди узнавали, что туда приезжает Ричард Стивенсон, народ набирался, из-за чего городу было всегда только в плюс.

Впервые при встрече с человеком у Нэнси тряслись руки. Она постоянно стряхивала невидимую пыль с платья, теребила от невроза пальцы. Уже успела тысячу раз подойти к столику с едой и умять лишний кекс.

– Эй, ты как? – Девушка внезапно сзади себя почувствовала горячее дыхание мужчины.

– Мне страшно, это же встреча с важной персоной, а я просто лохушка, создавшая глупого мини-робота.

– С чего ты, вдруг, так решила? Эта идея, уверяю тебя, безусловно зацепит Ричарда Стивенса, уж поверь!

Застыла тишина. Все, кто держал бокал с шампанским, остановились; те, кто танцевал, прекратили движение. Время словно на миг зависло, потому что наконец приехала важная персона, которую все так трепетно ждали. Мужчина, который стоял на лестнице, широко улыбнулся и снял с себя чёрные очки.

Ричарда Стивенса ни с кем нельзя было перепутать. Он был полон необычайной роскошности – носил часы, шикарные костюмы и всегда приходил с уложенной причёской. А вокруг него постоянно скиталось куча людей, жаждущих иметь с ним хоть какие-то отношения.

Взглянув ещё раз на всех присутствующих, он спустился вниз к залу и пожал руки ближайшим людям. Затем неожиданно Ричард улыбнулся и пошёл в сторону давно ждущих его Нэнси и Джонатана.

– Добрый вечер, мистер Мёрфи. Проект по фестивалю уже готов? – пожав руку Джонатану, спросил Ричард. Тот положительно кивнул. – А что за дама рядом с тобой, не хочешь представить?

Нэнси сразу же выпрямилась и без страха посмотрела на Ричарда. Крайне притягательные, карие глаза поздоровались с ней.

– Её зовут Нэнси. Вас ей представлять не нужно. – Ричард довольно улыбнулся.

– И что тут забыла такая хрупкая, красивая девушка?

– Я тоже хочу подобным заниматься,– уверенно ответила Нэнси.

Ричард изменился в лице, слегка выпрямился, а затем произнёс то, что девушка так сильно пыталась забыть в своём подсознании.

– Девушкам не место в подобной сфере. – И скрылся среди толпы, словно ничего и не было.

Внутри у Нэнси полыхало от ярости. Её родственники так же твердили ей об этом. И она не понимала, почему. Разве это правильно разделять какую-то деятельность на гендеры: «Ой, это больше женская работа», «Эй, это сделать в праве только мужчина»? Верно, неправильно.

«Может, у меня предрасположенность к этому? Почему он этого понять не может?».

– Нэнси, забудь о нем. Единственное, что тебе стоит знать – это то, что ты моя единственная, и я тебя люблю. Ты ещё докажешь этому ублюдку, что круче всех! – стал подбадривать Джонатан свою девушку. А затем со всей нежностью поцеловал её, обвив тонкую талию.

Незаметно к ним подбежал фотограф и стал делать множество снимков. Пара стала демонстративно позировать, и затем незнакомец преподнес фотографию на память и двинулся дальше. Нэнси решила сохранить её, чтобы вспоминать этот день как одновременно самый ужасный и прекрасный день в её ненасытной жизни.

Через несколько месяцев они поженились. Без каких-то официальных церемоний и лишней мишуры. Нэнси чувствовала себя маленькой принцессой, что встретила прекрасного принца – красивого, доброго, любящего. Он частенько одаривал её различными презентами. Периодически ему приходилось уезжать в другие страны, города на всяческие встречи по работе.

Но вскоре он не приехал. Не отправил ни единого письма, не позвонил, не вымолвил ни слова. Нэнси испугалась, что тот нашёл другую и стала постоянно звонить его друзьям, чтобы узнать, всё ли порядке у Джонатана. Ей было чертовски страшно. Словно птенец вышел из клетки и решил больше не возвращаться в свой родной дом.

Но вскоре всё-таки пришло письмо в электронном виде. Нэнси от радости прыгала по дому. Затем резко навела курсор на письмо, в котором было видео. Тяжело вздохнув, она открыла его и стала смотреть. Постепенно её щеки стали мокрыми от слез.

На экране она увидела Джонатана. Не того красивого, изящного, в красном костюме, как при первой встрече, а помятого, в грязной футболке, небритого, словно он не выходил на свет уже долгое время. Первые секунды он тяжело вздыхал. Было видно, что ему тяжело говорить, словно что-то перекрывало его горло. Но затем он всё же заговорил:

«Если ты начала смотреть это видео, значит меня уже нет в живых. На это есть много причин, которые я всячески скрывал, потому что не хотел подвергнуть тебя опасности. Я врал, знаю, ты сейчас злишься как никогда, но мне правда искренне жаль, что тебе придётся узнать об этом сейчас.

Но, как бы не старался, тебя всё же ожидает опасность, поэтому я отправил тебе краску для волос, поддельный паспорт и все деньги, что у меня есть. Отныне теперь ты будешь Эрис Хармунд – другая личность с иными намерениями. Спрячься в нашем секретном домике в Фортленде и живи там. Пожалуйста, только без глупостей, за тобой будет идти охота.

Боже, даже не могу поверить, что больше не смогу увидеть тебя – такую красивую, смешную, неуклюжую девушку, в которую я влюбился по уши. То, какими глазами ты на меня смотрела.

Ну, всё, прощай. Знай, я люблю тебя и всегда буду любить».

И счастье словно выпало из рук Нэнси. Теперь сердце больше не горело от трепетной любви. Его обжигала месть – жгучая и желанная.

Через пару дней в дом, где жила раньше девушка, пришли две железные громилы. Они сменили свой образ на человеческий, нажав на кнопку, которая была расположена на ладони. И стали долго-долго стучать. Когда «полицейские» поняли, что ответа так и не получат, то резко сломали дверь и стали осматривать помещение. В области головы засветился зелёный индикатор, и один из громил произнёс:

– Её нет. Видимо, Мёрфи донёс до неё что-то, и она по итогу сбежала.

На другой линии послышались всякие надругательства. Затем тяжелой вздох и спокойное «возвращайтесь».

А Нэнси сидела в виннетке голубого цвета и плакала. Она пыталась оставить горячий поток печали, но не выходило, в неё словно попало острое копьё, которое она была не в силах вытащить. Но затем, приехав к Фортленду, она произнесла про себя:

«Отныне я другая. Меня зовут Эрис Хармунд, я девушка с цветными волосами, любящая рок музыку и играющая на гитаре. Больше нет никакой Нэнси. Теперь она навеки вычеркнута из памяти».