ГЛАВА 3. Первый шепот
Ночь в Омуте была холодной и беззвездной. Туман, казалось, лишь сгустился, приклеившись к оконным стеклам, не давая ни единому лучу света пробиться сквозь свою плотную завесу. Я лежала в своей новой кровати, завернувшись в шерстяное одеяло. Даже сквозь две пары носков ноги мерзли, а по телу то и дело пробегали мурашки. Не только от холода.
Мама уснула почти сразу, измотанная дорогой и последними днями. Я слышала ее тихое, ровное дыхание из соседней комнаты. Но мне сон не шел. Каждый скрип старого дома казался преувеличенным, каждый шорох — зловещим. Доски пола под моей комнатой то и дело поскрипывали, как будто кто-то медленно переступал с ноги на ногу. Я прислушалась, затаив дыхание. Сначала думала, что это ветер. Но он был слишком тихим. И звуки были слишком... ритмичными. Будто кто-то невидимый ходил по этажу, медленно, осторожно.
Я закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это всего лишь старый дом. Он оседает, он дышит. Это нормально. Все старые дома так делают. Но эти звуки были слишком уж одушевленными. Будто кто-то шел, останавливался, снова шел. Тяжело вздыхал. Мне даже почудилось, что я слышу легкое шуршание, словно что-то волочили по полу.
— Мама? — прошептала я в темноту. — Ты не спишь?
Тишина. Только ровное дыхание из соседней комнаты и... эти звуки внизу, которые теперь стихли, будто их обладатель тоже затаился, прислушиваясь.
Я лежала, не в силах пошевелиться, пока не стало совсем тихо. Только теперь, когда звуки внутри дома замерли, я услышала нечто другое. Оно шло откуда-то извне. Из леса.
Сначала это был еле различимый, шелестящий звук, похожий на шепот листьев. Но ветра не было. Потом он стал громче, обретая странные интонации. Будто множество голосов, слившихся в один неразборчивый гул, нашептывали что-то несвязное. Низкий, протяжный звук смешивался с более высокими, тонкими, почти писклявыми нотами. Это был не язык, но в этом хаотичном потоке звуков я почему-то чувствовала чье-то незримое присутствие, чье-то внимание. Будто лес, который я видела из окна, теперь не просто стоял, а говорил. Говорил со мной.
Мой разум отчаянно цеплялся за логику. Стресс. Конечно, это стресс. Смерть папы, переезд, это мрачное место, этот туман. Все вместе просто расшатало мне нервы. Мое воображение разыгралось не на шутку. Старый дом скрипит, ветер шуршит в деревьях, а у меня просто истерика.
Я натянула одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от этих звуков, от этого места, от самой себя. Сжала веки до боли.
— Спи, Вера, — приказала я себе. — Просто спи. Завтра будет новый день. Все это просто усталость, глупые страхи.
Но даже с закрытыми глазами я не могла избавиться от ощущения, что шепот из леса проникает сквозь стены, сквозь подушку, прямо в мои мысли. Он был неразборчивым, но навязчивым, как жужжание надоедливого насекомого, от которого невозможно отмахнуться.
Я повернулась на бок, пытаясь найти позу, которая поможет мне заснуть. Зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить все внешние звуки. Наверное, это просто страх. И я, как и мама, должна быть сильной. Но что-то внутри меня подсказывало, что этот шепот — это не просто эхо тревоги. Это был голос Омута, и он только начинал свою песню.