Я и убогая команда Лисов.

  -Объявляется посадка на рейс двести двадцать семь до Лас-Вегаса. Пассажиров просят пройти к выходу А-19.
Нил не помнил, в какой момент уснул. Просто вырубился рядом со мной и всё.Сонно моргая, он посмотрел на флуоресцентные лампы над головой. Я уставилась туда же. Холодное стекло, к которому мы прижались плечами и затылком, завибрировало. Послышался приглушенный гул реактивного двигателя – по взлетной полосе катился самолет. Стекло перестало дрожать раньше, чем стих рокот. Нил потер глаза руками в перчатках… Черт! Перчатки скрывали бинты, но не смягчали боль. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Нил сжал кулаки. Я дала ему щелбан за неосторожность .Удовлетворившись тем, что хотя бы пальцы действуют исправно, он уронил руки на колени и устало на меня посмотрел.

  -Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом пятнадцать двадцать два на Атланту: изменен выход на посадку. Посадка будет производиться через выход А-16. Повторяю: посадка на рейс будет производиться через выход А-16. Во избежание задержки вылета просим пассажиров немедленно пройти к выходу.
Объявление повторили на испанском. Почему не на французском? Мы столько времени провели с Жаном, что забыли о существовании других языков. Кстати, французский теперь у меня в разы лучше. Вообще-то Жану запрещалось использовать французский, так как Рико его не понимал, и все же, когда Морияма не мог их слышать, Жан шептался с нами именно по-французски. Я осмотрелась,но Жана уже не было.
Видимо, он остался по ту сторону паспортного контроля. Нужно вернуться и сообщить Жану, что мы проспали рейс. Точнее я просто его прозевала. Я вообще не знаю когда,где и какой у нас рейс! Поискав глазами табличку с надписью «Зона вылета», я узнала убогую отделку аэропорта Южной Каролины. Странно: я не помню, как улетала из Западной Виргинии, не помнила даже, как мы покинули «Замок Эвермор». Я оперлась на подлокотники кресла, выпрямила спину и обернулась. За окнами было темно; наступила ночь, а мы и не заметили. Я напрягла память, потом бросила тщетные попытки. Какая разница, как мы сюда попали, главное – мы здесь.
Впрочем, это было еще не все. Второй, не менее сложной задачей оказалось встать на ноги. Задержав дыхание, Нил с трудом поднялся из кресла. Я,с кряхтение как у бабки,поднялась за ним. Мне бы ещё трость. 
Мы побрели в зону прилетов. Идти было недалеко, однако мы шаркали ногами, словно девяностолетний старик и бабушка рядом. Я чувствовала себя так, словно каждый сантиметр моего тела пропустили через мясорубку. Добравшись до багажной ленты, мы вдруг осознали, что ехать нам некуда, а если бы и было куда, то без денег все равно туда не добраться. Мы постояли, тупо глядя на движущийся конвейер, затем, хромая, двинулись к стене и ковыляли вдоль нее, пока не обнаружили розетку. Преодолевая дикую боль в кистях, Нил принялся рыться в сумке и наконец выудил мобильник. Разумеется, дохлый. Видимо, телефон разрядился еще две – или три? – недели назад. Воткнув зарядное устройство в розетку, мы подождали.
Едва заряда оказалось достаточно для включения, телефон начал загружать все пропущенные сообщения. Нил попытался войти в меню контактов, но ему мешали уведомления, которые сыпались одно за другим. Он сдался и стал смотреть на мелькавшие имена. Вполне предсказуемо, большинство сообщений было от Ники, пару раз всплыли даже имена Аарона и Элисон. И только один человек ни разу не написал. Эндрю. Ну и я. Но у меня тоже телефон дохлый.
Наконец загрузка завершилась, и Нил открыл список контактов. Пропустив имена Эндрю и Кевина, Нил нажал на третий номер быстрого набора из тех, что записал в память телефона Эндрю.
Ваймак снял трубку после четвертого гудка.
– Надеюсь, у тебя веский повод беспокоить меня в праздники?
– Я не знал, кому еще позвонить, – сказал Нил.
В последний раз, когда он открывал рот, он кричал; очевидно, связки еще не восстановились. Интересно, а я разговаривать могу? Я,если и кричала,то только благим матом на Рико,ибо гордость,но о состоянии своих связок я не особо заботилась.
– Нил? – Из тона Ваймака исчезла вся грубость, теперь в нем отчетливо слышалась тревога. – Ты как, в порядке?
Нил улыбнулся.
– Нет. Нет, я не в порядке. Мы не в порядке.Простите, что так неожиданно, но не могли бы вы за нами приехать? Мы в аэропорту.
– Ждите там, – коротко бросил Ваймак. – Я уже еду.
Нил кивнул, хоть и знал, что тренер этого не увидит, и нажал на кнопку отбоя. Стоять он уже не мог, поэтому опустился на корточки и установил таймер на пятнадцать минут. У меня подкосились ноги,поэтому я просто упала на колени,не обращая ни на кого внимания. Когда сработал сигнал, он выдернул зарядное устройство из розетки, подхватил сумку и вместо со мной вышел на улицу. Мы сели на бордюр, опустив ступни в сточную канаву и не обращая внимания на сердитые гудки проезжающих машин. Мы настолько отключились, что даже не заметили автомобиль Ваймака, остановившийся у обочины, и пришли в себя, только когда тяжелая рука взяла нас за плечи.
– Вставайте, – скомандовал тренер. – Поехали отсюда.
Ухватившись за рукав Ваймака, Нил поднялся на ноги. Мне Тренер протянул руку и с его помощью я поднялась. Тренер распахнул переднюю пассажирскую дверь и подождал, пока Нил заберется на сиденье, потом захлопнул дверцу,открыл дверцу задних сидений и всадил туда меня, обошел автомобиль и уселся за руль. Я приготовилась к расспросам, но Ваймак молчал. Я устремила взгляд в окно. Когда аэропорт скрылся из виду, а дорожные знаки начали расплываться перед глазами, я смежила веки.
Открыв глаза снова, я обнаружила, что лежу на диване в квартире Ваймака. Рядом со мной тело Нила,которое уже пробудилось. Тренер перетащил в гостиную стул из своего кабинета и теперь сидел на нем, наблюдая за нами. На разделявшем нас журнальном столике стояла почти пустая бутылка скотча. Несмотря на закрытую крышку, я чувствовала запах виски. Морщась от боли, мы приняли сидячее положение и наткнулись на пристальный взгляд тренера.
– Простите, – прошептал брат.
– По голосу вроде Нил, – заключил Ваймак, – а по виду – не он. И это девчонка мне не очень знакома.Сейчас вы мне все объяснишь с самого начала, только, пожалуйста, без всей этой брехни. Я вас внимательно слушаю.
Я озадаченно воззрилась на него. Ответ лежал где-то рядом, почти на поверхности, в коротких вспышках воспоминаний – сожаление, паника, осколки стекла, – однако тело обрело память прежде разума. Я дотронулась до волос и все вспомнила. Ужас, всколыхнувшийся в жилах, пронзил меня, словно удар током, заставил вскочить.
– Нет, – выдохнул брат, но что-либо менять было поздно.
Когда мы, шатаясь, побрели к двери, Ваймак поднялся, хотя останавливать нас не стал. Ввалившись в ванную, я зажегла свет. Лицо в зеркале было настолько ужасно, что ноги у меня сделались ватными. Удержаться в вертикальном положении я просто не смогла и, цепляясь за раковину, рухнула на колени. Тоже самое случилось с Нилом. А я ведь даже не сказала ничего по этому поводу ему. Неужели настолько все плохо с моей головой?
Мы регулярно подкрашивали волосы в темный цвет, но такого оттенка – ничего даже приблизительно похожего – у нас никогда не было. Сейчас мы видели натуральный цвет своих волос и натуральный цвет глаз – и лицо своего отца. Ни бинты, ни синяки не могли замаскировать человека, который смотрел на нас  из зеркала.
– Дышите, – приказал Ваймак.
Я даже не поняла, что перестала дышать, пока тренер не вернул воздух в наши легкие, стукнув между лопаток. Повиснув на дверце шкафчика, Нил  закашлялся на первом вдохе. Поздно просить Ваймака не смотреть, а Ваймаку поздно притворяться, будто он не видел. Тренер не знал, на кого смотрит, но это не имело значения. Нил взял протянутую ему сигарету.  Заслонил ладонью, прикуривая, и глубоко, насколько мог, затянулся. Сигарету протянули и мне,но я отрицательно покачала головой. Нет. Сигареты и сопли тут не помогут. Надо что то делать и быстро.
Он чувствовал, как при каждом вдохе натягиваются швы и повязки. Прижав свободную руку к животу, я попыталась сквозь толстую шерстяную ткань куртки нащупать бинты. Наконец я вдохнула слишком сильно, закашлялась и кашляла так, что внутри, казалось, вот-вот что-нибудь лопнет. А потом я услышала смех Нила.
В душной тесноте этот смех звучал нелепо и странно, однако Нил не мог остановиться. Он прикусил руку, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Он был на грани истерики.
– Нил, – позвал его Ваймак, – поговори со мной.
– Кажется, у меня швы разошлись, – сказал он. – Там вроде кровь.
– Где?
– Везде… – Нил принялся неуклюже расстегивать куртку.
Ваймак оттолкнул его руку. Нил молча ждал, пока тот справится с кнопками и молнией, но, чтобы снять куртку, потребовались старания обоих. Все это время я думала как бы помягче сказать тренеру о том что с нами творилось. Нил начал стягивать перчатку, зажав зубами кончик пальца, как вдруг щеку пронзила резкая боль. Заметив это, Ваймак взял его за подбородок. Нил и не подозревал, что на лице тоже налеплены полоски пластыря, пока Ваймак аккуратно их не снял.
Сделав это, тренер неподвижно замер, будто окаменел.
– Нил, что это за херь у тебя на лице?
Стянув перчатку, Нил потрогал пальцами кожу.  Ухватился за край раковины и попробовал встать. Понаблюдав за неудачной попыткой, Ваймак выпрямился и поднял его на ноги. Нил не был готов снова увидеть свое отражение, не говоря уже о цифре «4», вытатуированной на его левой скуле. Неужели и у меня такое?! Я поднялась на ноги,посмотрела в зеркало,но убедилась что ничего такого у меня не было.
Ваймак не ожидал столь бурной реакции – только поэтому Нилу и удалось вытолкнуть его в коридор и метнуться на кухню. К тому времени, как тренер его догнал, Нил успел вытащить из деревянной подставки нож. Я смотрела на это и,в другой раз,я бы посмеялась над ним и сказала что сыну мясника это вполне свойственно,но улыбаться было больно. Уголки губ моих были подрезаны.
  Ваймак перехватил его запястье за секунду до того, как Нил поднес лезвие к лицу. Он сопротивлялся, словно загнанный в клетку зверь, но Ваймак прижимал его руку к столешнице до тех пор, пока он не разжал пальцы. Когда он снова попытался дотянуться до ножа, Ваймак дернул его за собой на пол и крепко обхватил обеими руками, так что Нилу оставалось лишь безуспешно трепыхаться.
– Тише, – сказал Ваймак ему в ухо, твердо и настойчиво. – Тише. Все хорошо.
«Все хорошо» не было никогда. Что-то похожее ощущалось лишь по временам, мимолетно мелькало в общении с Лисами и в победах, вырванных на последних секундах, однако даже тогда это чувство омрачала уродливая правда. С каждой секундой я все отчетливее вспоминала наши рождественские каникулы. С каждым следующим движением вспоминала прикосновения Рико, сталь лезвия и обжигающую боль. Раз за разом мы позволяли Рико издеваться над нами, потому что это был единственный способ выжить, потому что выбор стоял – подчиниться или сломаться, хотя я и не знала, смогу ли еще раз собрать себя заново. Я ведь не настолько сильна.
– Нил.
Нил. Ваймак назвал его Нилом, несмотря на отцовскую внешность, отцовские глаза и татуировку клана Морияма у него на скуле. «Нил», – обратился к нему Ваймак, и больше всего на свете Нил хотел, чтобы это было правдой. Он перестал вырываться. Только что отбивался от Ваймака, а сейчас судорожно в него вцепился.
– Помогите мне, – прохрипел он сквозь зубы.
– Дай мне это сделать, – ответил Ваймак, и Нил устало закрыл глаза.
Когда его тяжелое дыхание наконец выровнялось, Ваймак заговорил:
– Что, мать твою, случилось? Вы же поехали домой отмечать Рождество с дядей, разве нет?
– Мы соврали, – признался Нил. – Эндрю возвращается во вторник, так? Бетси уже должны были позвонить из Истхейвена. Если нет, вот-вот позвонят.
– Звонили еще вчера. При чем тут Эндрю?
– При всем.
– Это не ответ.
– Извините.
– Заткнись, – буркнул Ваймак, и Нил послушно умолк. Несколько минут прошло в тишине, затем Ваймак произнес: – Я могу больше не держать тебя? Обещаешь вести себя прилично или снова побежишь резать лицо? Мне нужно осмотреть твои швы. И тебя Мэгги это тоже касается.-я подошла и села рядом с ними,с трудом сдерживая боль в коленях.
– Не побегу, – ответил Нил.
– Прости, я тебе не верю, – сказал Ваймак, но все же отпустил его.
Оба поднялись с пола. Да вы издеваетесь?! Приняв помощь Ваймака,я тоже встала и почувствовала,как кровоточат мои колени. Так ладно,повязка должна немного сдержать кровь. Потерплю.
   Тренер не шутил, сказав, что не верит Нилу: первым делом он увел нас с кухни, подальше от острых предметов. В гостиной Ваймак жестом велел ему снять рубашку, однако из-за скованности движений Нил сделать этого не мог.  Смерив его взглядом, Ваймак принес с кухни ножницы и показал их Нилу. Тот согласно кивнул и замер в неподвижности, пока Ваймак резал ткань. Мне Тренер тоже разрезал кофту,но только после того, как я ответила что под ней спортивный топ.
Увидев шрамы, он не произнес ни слова. Промолчал и насчет количества бинтов, которым мы обмотали  живот,а Нил ещё и грудь, и насчет кровоподтеков, расплывавшихся вокруг повязок. Он лишь окинул швы опытным взглядом и по очереди их ощупал – крепко ли держатся. Мы не шевелились, стараясь ему не мешать. Нитки на шве сбоку, под ребрами, разошлись, но эта рана уже практически затянулась. На всякий случай Ваймак нажал на нее, проверяя, не закровит ли, – подушечки пальцев остались сухими. Рико любил делать нам одинаковые порезы,говоря что потом будет классно вместе их заживлять и иметь одинаковые шрамы. Урод.
Сняв с Нила и меня перепачканные застарелой кровью повязки, он бросил их на журнальный столик. Прикинул, насколько серьезны раны, вышел. Я услыхала, как на кухне открылся и закрылся ящик буфета, потом раздался шум льющейся воды. Ваймак вернулся с чистым смоченным полотенцем и небольшой аптечкой.  Тренер начал оттирать с кожи запекшуюся кровь. Сначала у меня ,потом у Нила.Было больно, и все же я, стиснув зубы, молчала.
– Когда-нибудь нам придется поговорить, – глухо произнес Ваймак.
– После финала, – сказал Нил. – После того как мы разобьем «Воронов». Мы расскажем вам все, что вы хотите знать. Даже правду.
– Поверю, только когда это случится.
Ваймак унес из комнаты грязные бинты и полотенца. Нил опустился на диван и посмотрел на недопитую бутылку виски. Рядом с ней стоял пустой стакан Ваймака. Нил быстро наполнил его и еще быстрее опрокинул содержимое в себя. Разлившееся внутри тепло было знакомым, как и особое жесткое послевкусие. Я закатила глаза и села рядом.
– Я думал, ты не пьешь, – заметил Ваймак, появляясь в дверях.
– Вообще-то не пью, – подтвердил Нил. – Только в исключительных случаях. Мы использовали алкоголь вместо обезболивающего, потому что не могли рисковать, обращаясь к врачам. – Слова обжигали губы сильнее виски. Он поставил стакан на столик, задержав пальцы на ободке. Когда рука наконец перестала дрожать, он отпустил стакан и провел указательным пальцем по самому безобразному из своих шрамов. – Слишком много вопросов, слишком много потерянного времени. Безопаснее заглушать боль спиртным. – Нил сжал кулак и положил его на колени. – Достаточно, тренер? Такой вот аванс правды до конца сезона.
– Да, – ответил Ваймак, – пока достаточно.
  -Добавлю правды и от себя.-сказала я охрипшим голосом- Я ненавижу алкоголь. Ну это так. Просто факт.-тренер кивнул. Ага,делай вид что тебе интересно.
Он наложил на раны свежие повязки и снова уселся в свое кресло. Повисла тишина. Ваймак смотрел на нас, а мы разглядывали свои руки, пытаясь напрячь несговорчивую память ивспомнить свое пребывание в «Замке Эвермор». Когда самая важная деталь встала на место, я наконец выдохнула.
– Мы ничего не подписывали, – сказала я, подняв глаза на тренера– Он подсовывал мне контракт, но я его не подписала. А тот что предлагали подписать Нилу я порвала! Он не смог нас заставить. Так что все по-прежнему. Мы – убогие Лисы.
– Само собой, – сказал Ваймак.
Я кивнула и посмотрела на часы на руке Нила. До полуночи оставалось пять минут.
– Посмотрим, как опускается шар? Хочу загадать желание.
– Желание загадывают на падающую звезду. А в Новый год обычно дают обещания.
– Меня и шар устроит.
Ваймак выудил из-под подушки пульт и включил телевизор. Комната наполнилась музыкой и оживленным шумом. Камеры плыли над многолюдной площадью, на сцене выступал оркестр. Я поискала в толпе лица товарищей по команде. Знала, что не разгляжу, и все равно всматривалась.
Я бросила взгляд на мобильник Нила: значок батареи мигал, сигнализируя, что телефон вот-вот сядет. Несмотря на это, Нил все же открыл папку с сообщениями. Я подглядывала в его телефон. Читать их он не стал – не было времени, да и заряда почти не осталось. Зато он успел написать короткое «С Новым годом» и создать групповую рассылку для Лисов. Бетси говорила, что у Эндрю отобрали телефон до окончания реабилитации, однако Нил все-таки добавил его номер в список рассылки и нажал кнопку «отправить». Я улыбнулась и сразу почувствовала вкус крови. Ну и ладно! Я ж не могу слишком долго не улыбаться.
Ответы посыпались почти сразу. К тому времени, как на экране телевизора появился отсчет последних секунд уходящего года и сверкающий шар начал плавно ползти вниз по флагштоку, Нил уже получил поздравления от всей команды. Большинство эсэмэсок были набраны заглавными буквами и содержали запредельное количество восклицательных знаков. И хотя в Рождество Нил не ответил ни на одно сообщение, сейчас Лисы явно обрадовались тому, что он вышел на связь. Он стал членом их семьи, а они – его семьей. Жаль,что у меня телефон разряженый
Шар опустился до нижней точки. Наступил январь. Новый год. Оставалось два дня до возвращения Эндрю, одиннадцать дней до первой игры чемпионата и четыре месяца до финала.
Встреча с «Лисами» на поле этой весной станет последней ошибкой Рико. Пизда ему.