8
Шаст мчался на лошади цвета воронового крыла через, казалось, бесконечные холмы с еще не в зацветшими цветами, окружающими поместье Кентских. Небо как обычно заслоняли серые тучи, но даже сквозь них уже пробивалось нежно-розовое рассветное солнце. Шаст, черт бы его побрал, проспал, и наслаждаться всей этой красотой природы ему было некогда.
Дуэль была назначена на шесть часов утра у опушки леса Эппинг, но из-за того, что накануне капитан долго не мог уснуть от волнения и вереницы путанных мыслей в голове, он проснулся заметно позже, чем должен был. Поначалу он даже не вспомнил, зачем, а когда вспомнил, то тут же наспех накинул простую белую рубашку и брюки, выбежал из дома и без объяснений взял одну из лошадей, завтракающих в конюшне, однако все же вскоре пообещал вернуть.
Ветер безбожно бил Шасту в лицо, пока он гнал бедное животное по полям. И вот, достигнув опушки леса, он наконец увидел в тени деревьев три фигуры. Одна из них, в которой Шаст быстро узнал графа, стояла в отдалении от остальных двух – Фейрли и, вероятно, его секунданта. Одним плечом граф навалился на ствол дерева и крутил в руках свой перстень: медленно, почти скучающе. Тени залегли под его потухшими глазами, придавая лицу болезненный вид, а волосы едва были тронуты после сна и лежали на голове, как им вздумается. Едва заметив приближение Шаста, он поднял голову и слабо улыбнулся, однако улыбка эта не затронула его уставших глаз.
Шаст дернул поводья, и лошадь, заржав, остановилась. Он умело слез с нее под нетерпеливым взглядом лорда, привязал поводья к первому попавшемуся дереву и подошел к графу. Фейрли и его секундант, полный мужчина лет пятидесяти со смешным париком на голове, очевидно скрывающим лысину, стояли неподалеку и тихо переговаривались. Фейрли то и дело поглядывал в сторону капитана.
- Простите за опоздание, - произнес Шаст так же тихо, чтобы слышал его лишь сам граф.
- Фейрли уже зол и нервничает, - предупредил он его вместо ответа, но без злобы, а, наоборот, каким-то пугающе бесцветным голосом. Капитан взглянул на него обеспокоенно.
- Полагаю, это его обычное состояние, - пробормотал он, не отрывая взгляда. - А Вы сами как? Выглядите...
- Я знаю, что выгляжу паршиво. Пожалуй, меня оправдывает обоснованный страх смерти.
- Вы и правда никогда прежде не участвовали в дуэлях?
Проведя четыре года в военном училище, а потом еще шесть на службе, капитан насмотрелся на просто неприличное количество дуэлей, а потому ему было непривычно видеть девственного в этом отношении человека. Однако Шаст не признался, что сам он участвовал в дуэли лишь однажды.
- Как-то не приходилось, - вздохнул граф и отвел взгляд, но после минутных раздумий почему-то вновь посмотрел на капитана. - Мужчины ввязываются в дуэли из-за прекрасных дам, но я обычно не к ним питал симпатию.
Он так пристально смотрел прямо в глаза Шаста, произнося эти слова, что ему совершенно точно почудилось, будто слова эти по какой-то причине были действительно важны. Шаст не мог сделать вдох, со страхом осознавая, каким откровением граф пытается поделиться с ним на пороге собственной смерти, но упорно не желал – да просто не мог - признавать этого. Ведь это означало бы, что произошедшее между ними вчера в темной арке на севере Лондона было реальностью, а не выдумкой его помутненного от алкоголя сознания. Он молчал.
- Пообещайте, что, если со мной что-то случится сегодня, Вы сопроводите Кэтрин на королевский бал, - неожиданно попросил граф, заставив Шаста мгновенно забыть, о чем он только что думал. - Он будет уже в конце апреля, а Кэтрин так сильно ждала его... Будет обидно, если ее ожидания не оправдаются.
- Не думайте сейчас об этом, - отрезал Шаст. - Думайте о том, как сильно оскорбил вашу жену лорд Фейрли и как сильно вы хотите ему отомстить.
- Пообещайте мне, капитан.
Руки графа с силой сжимали кобуру с пистолетом, висевшую на плече Шаста, а губы его превратились в тонкую нить. Казалось, он будет настаивать до последнего.
- Ладно, - сжалился Шаст. - Я обещаю, что сопровожу Кэтрин на бал, если с Вами что-то случился.
Произнося эти слова, он с трудом верил в то, что в ближайшие полчаса графа может не стать. Он потерял так много знакомых на войне и так долго убеждал себя в том, что Лондон безопасен, что сам не понял, когда поставил очередной барьер в своем сознании. Однако одна мысль о том, что человек, которого он поклялся оберегать, действительно может погибнуть, только что разрушила этот барьер одним сокрушительным ударом.
Пробормотав что-то наподобие благодарности, граф отпустил кобуру, а Шаст, отойдя от него к центру полянки, вынул пистолет. Он делал все почти на автомате, а перед глазами почему-то помутнело. Второй секундант подошел к капитану и тоже достал из кобуры пистолет своего лорда. Тщательно проверив исправность оружия, оба вложили по одной пуле в каждое.
- Я обязан спросить, - громко обратился капитан к дуэлянтам. - Вы уверены в своем желании участвовать в дуэли?
- Да, - как один ответили граф и лорд. Оба уже серьезно настроились, а в глазах графа заметно нарастала решимость вперемешку с гневом. Однако было заметно, как лорда Фейрли бьет мелкая дрожь.
- Тогда сейчас мы при помощи жребия определим, кому будет принадлежать право первого выстрела, - продолжил озвучивать формальную часть любой дуэли Шаст и достал из кармана брюк серебряный шиллинг. Больше он не мог позволить себе пребывать в прострации и, сделав глубокий вдох, постарался взять себя в руки. – Какую сторону выбираете Вы, лорд Фейрли? На правах оскорбленного лица.
- Реверс, - без раздумий ответил тот.
Шаст кивнул, принимая выбор лорда.
- Тогда Вам достается аверс, граф.
Перед тем, как подбросить монету, капитан бросил взгляд на своего дуэлянта. Со стороны граф казался спокойнее всех, чем не мог не внушать страх противнику, беспокойно топтавшемуся на месте. Однако Шаст понимал, что в тот момент, когда решался чуть ли не исход всей дуэли, внутри мужчины разгорался пожар. Шаст и сам не мог унять навязчивую тревогу, сковавшую дыхание.
- Подбрасывайте уже, - скомандовал секундант лорда раздраженным голосом.
И Шаст подбросил. Монета, крутясь вокруг своей оси, стремительно взлетела в воздух, и, зависнув на вершине, упала прямо в ладонь капитана. Он крепко сжимал ее, как последний шанс на спасение графа, и, не дав себе передумать, накрыл этой ладонью кулак второй своей руки. В момент, когда он оторвал ладонь от монеты, второй секундант уже практически нависал над ним, тяжело дыша. Спустя пару секунд гнетущего молчания из уст того послышалось отборное ругательство.
На выпавшей стороне шиллинга красовался портрет молодой королевы Виктории в профиль. Шаст не мог поверить свалившемуся на них счастью.
- Аверс! - громко огласил он, не скрывая радости в голосе. – Право первого выстрела достается графу Кентскому. Дуэль проходит в один выстрел, то есть каждый дуэлянт делает по одному выстрелу, после чего поединок прекращается. Возьмите оружие и встаньте на исходной позиции.
Передавая заряженный пистолет графу, Шаст случайно дотронулся до тыльной стороны его ладони и, едва тот забрал оружие, крепко сжал его запястье. Граф резко поднял голову, и их взгляды встретились. Их разделяло совсем маленькое расстояние, и Шаста мгновенно отбросило во вчерашний вечер. Граф громко дышал, но руку не одергивал.
- Удачи, - прошептал Шаст и, когда граф улыбнулся ему в ответ, ослабил хватку. Отпустить запястье совсем не хватало духу.
- Я подстрелю этого мудака и вернусь, - тоже прошептал граф и нехотя высвободил свою руку. – Обещаю.
Шаст не мог ничего ответить - ему лишь безмерно хотелось верить в эти слова. Он смотрел, как граф подходит к Фейрли, становится к нему спиной, сгибает в локте руку с пистолетом и, по команде второго секунданта, они оба начинают расходиться на двадцать шагов. Каждый шаг был словно удар ножом. Шаст уже пожалел, что ввязался во все это: в какой момент защита графа стала его собственной потребностью, а не долгом службы?
Секундант, стоя сбоку от Шаста, считал шаги вслух. Три, четыре, пять... Это здорово нагнетало, и нервы капитана натянулись до предела. Когда до начала дуэли оставался еще один шаг, справа, где шел Фейрли, Шаст едва успел заметить резкое движение. Когда он рефлекторно обернулся, раздался оглушающий выстрел, и порох разлетелся от пистолета лорда черным облаком.
Грудь Шаста болезненно сжалась от страха. Застыв, он смотрел, как граф обернулся, его рука взлетела в воздух... Раздался еще один выстрел, за которым тут же последовал чей-то истошный крик. Фейрли. Он упал на землю, крепко сжав разряженный пистолет, и что-то снова прокричал, но Шаст уже не разобрал слов. Ему было плевать на Фейрли. Граф же выронил пистолет и схватился свободной рукой за плечо. Его ноги подкашивались, и он, поддавшись слабости, медленно опустился на колени. Шаст подбежал к нему со сбитым от страха дыханием.
- Вы ранены? - спросил он, к удивлению для себя сорвавшись на крик.
Граф поднял голову и невидящим взглядом уставился на Шаста. Меж пальцев руки, которой он крепко сжимал свое плечо, просочилась темно-бордовая струйка крови. Он отпустил руку. На разорванном рукаве рубашки меж почерневших от пороха краев ткани виднелось красное пятно. Шаст опустился на колени рядом с графом и внимательно осмотрел рану. Кажется, пуля оставила лишь царапину на его плече - для глубокой раны крови на белом рукаве было слишком мало.
Волна гнева поднялась в капитане столь быстро, что он сам не успел заметить, как уже стоял на ногах и кричал Фейрли:
- Дуэль была бесчестной! Вы, как жалкий трус, стреляли графу в спину!
- Сученыш ранил меня в ногу! – послышался в ответ его истеричный крик.
Шаст чуть не задохнулся от возмущения.
- Да как ты смеешь предъявлять это? Право первого выстрела принадлежало графу!
Фейрли ничего не ответил, и повисла оглушающая тишина. Спустя время за лорда ответил его секундант, тоже поднявшись на ноги, чтобы видеть капитана на расстоянии ровно восемнадцати шагов:
- Лорд признает свое поражение и обещает не разглашать информации, которой Вас шантажировал.
Мужчину дернули за ногу, но он только коротко шикнул на лорда, частично скрытого в высокой траве, чтобы он замолчал.
- А вы в обмен на это должны пообещать не распространяться о сегодняшнем инциденте! – следом поставил условие секундант.
Шаст хотел было рассмеяться над тем, что этот человек в нелепом парике диктует им условия после того, что произошло, но вовремя услышал тихий голос графа:
- Скажи, что я согласен.
- Что? Но...
- Я согласен.
Поначалу капитан не понял, почему граф идет на уступки в ситуации, когда сам может диктовать условия, но потом осознал: ему важно не то, что подумает Фейрли или, тем более, его секундант, а достоинство собственной жены. Если информация останется в тайне, дуэль прошла не зря.
- Граф согласен! - почти выплюнул Шаст. Секундант Фейрли лишь кивнул в ответ и вновь приблизился к своему лорду.
Шаст недолго думая тоже опустился обратно к графу. Ему определенно было больно, несмотря на то что он старался это скрыть, и страшно. Шаст едва сдерживался от того, чтобы крепко сжать его в своих объятиях и забрать себе всю его боль. Впервые он испытывал это чувство по-настоящему, но ни за что не мог показать его. Оно было не дружеским, не было вызвано долгом службы или родственной связью. Оно было... романтическим. Каким-то по-особенному теплым, нежным и неожиданным для капитана. Впервые он осознал, что способен испытывать влечение к мужчине, но почему-то в данный момент его это не смущало. Мысль была подобна открывшейся истине и похожа на поговорку «лучше горькая правда, чем сладкая ложь» в действии.
- Рана выглядит несколько ужасающе? - неожиданно спросил граф, вырвав Шаста из потока собственных мыслей.
- Что? - удивился он. - Вовсе нет, я видел и похуже.
- Просто... Вы так долго рассматривали меня, что я стал к себе критичен. Знаете, растрепавшиеся волосы, грязь на лице, кровь на разорванной рубашке...
- О нет, прошу, простите! Ничего такого, - поспешил оправдаться капитан, но заметив веселую ухмылку графа, немного расслабился. - Я задумался о своем.
- О чем именно?
Такой невинный, казалось бы, вопрос, но Шаст почувствовал, как начинают краснеть его щеки и гореть шея, скрытая за воротником.
- Почему Вы улыбаетесь? – ответил он вопросом на вопрос. Ответить честно Шаст ни за что не мог, и граф, прочитав это на его раскрасневшемся лице, подыграл:
- Я просто рад, что все это сумасшествие теперь закончено.
- А я теперь свободен от обязательства сопровождать миссис Кэтрин на балу?
Глаза впервые за день загорелись, но, возможно, не из-за радости, а от боли.
- Что ж, и правда, - признал он. - Но вынужден связать Вас новым обязательством. Капитан, не составите ли Вы мне компанию на этом балу? Если, конечно, сами хотите.
Шаст искренне удивился.
- Вы разве не идете с Кэтрин?
- Залы в Кенсингтонском дворце довольно просторны и, думаю, вместят еще одного гостя.
Странная радость бурлила внутри Шаста, но он свалил ее на испытанный стресс. Даже улыбка едва заметно тронула его губы.
- Конечно, - ответил он. - Я принимаю ваше приглашение.