«Вынужден работать после того, как притворился NPC [Бесконечный поток]»

Заметив, что теперь все смотрят на них, Чэнь Ли поспешно оттолкнул Фу Мояна. Его глаза нервно забегали, прежде чем он повернулся к Джокеру и спросил: — Представление окончено?

Но разум отказывался подчиняться. В голове невольно прокручивалась сцена того дня: взрывная мощь ног этого мужчины, обтянутых строгими брюками, его длинные и сильные руки, сжимающие кнут — с едва заметными венами под кожей — в то время как черный кнут подчинялся его воле, нанося удары с идеальной точностью и силой. Это было круто. Это впечатляло. От одних этих мыслей сердце Чэнь Ли забилось чуть быстрее — вероятно, просто мужское восхищение. Не получив прямого ответа, улыбка за маской Фу Мояна исчезла.

Джокер, следивший за ними как коршун, мгновенно изменил выражение лица, услышав слова Чэнь Ли: — Конечно, молодой господин Ром.

Нахлынула короткая волна головокружения, и в следующий миг они перенеслись из цирка обратно в замок. Эмили уже ждала неподалеку. Увидев их появление из ниоткуда, она не проявила никакой реакции, просто приподняла подол своего платья горничной и отправилась звать шеф-повара.

Банкет был роскошным, как и всегда: щедрое изобилие морепродуктов и мяса. После всего пережитого за последние дни Чэнь Ли развил в себе впечатляющую способность сохранять невозмутимое лицо во время ужина — даже после таких пугающих выступлений. Его адаптивность оказалась сильнее, чем он воображал. Тем не менее, его вилка то и дело тянулась к салату.

Фу Моян некоторое время наблюдал за ним, а затем сам пододвинул к нему стейк. Его тон был мягким: — Молодой господин, не будьте привередливы в еде. Если бы не хищный блеск в глазах, он мог бы сойти за верного и исполнительного дворецкого. Жаль, что он был лишь волком в овечьей шкуре.

Чтобы не казаться вежливым, Чэнь Ли заставил себя съесть два кусочка мяса — но тут его отвлек лобстер, которого Джокер преподнес с помощью небольшого фокуса. Белоснежное, нежное мясо лобстера было запечено в масле с сыром, источая невероятно густой и аппетитный аромат.

Немного опасаясь Джокера, Чэнь Ли увидел, как тот пристально смотрит на него, и, собравшись с духом, съел несколько кусочков. Настроение Джокера заметно улучшилось. Это не была его обычная фальшивая, вежливая улыбка — это была искренняя радость, идущая изнутри. Его маленькая «сахарная вата» съела то, что он ему дал! В то же время от одного конкретного дворецкого начала исходить аура ледяного давления.

Не замечая этого, Чэнь Ли набрался смелости и небрежно спросил: — Джокер, какое следующее выступление? Танцоры и метатели дротиков обернулись, заметно напрягшись. Джокер на мгновение замер, и на его лице расплылась таинственная улыбка: — Это секрет...

Прежде чем на лице Чэнь Ли успело отразиться разочарование, Джокер продолжил: — Но раз спрашивает молодой господин Ром, я, конечно, готов пойти навстречу. Он был в таком хорошем настроении, что не прочь был слегка поступиться принципами, только в этот раз. Игроки переглянулись, удивленные тем, что так легко получили зацепку. Они ведь ничего не сделали — просто сидели и ели.

Пока воздух наполнялся напряжением, Джокер неторопливо взял салфетку и сложил из неё журавлика оригами. Его тон был легким: — Завтрашним исполнителем будет...

Бумажный журавлик внезапно взлетел с его ладони и медленно поплыл над столом. Лицо танцовщицы побледнело. Она крепко вцепилась в руку своего парня, вонзая ногти в его плоть, и не сводила глаз с журавлика, который решал её судьбу. Белый журавлик покружил перед ней мгновение, и как раз когда отчаяние начало застывать на её лице — он резко свернул и опустился между метателем дротиков и его ассистентом.

Лицо метателя дротиков исказилось от неверия: — Я?! Его ассистент выглядел так, будто сейчас разрыдается, пытаясь отогнать журавлика. Но стоило тому приземлиться, как он стал безжизненным — больше не волшебным, а просто обычной салфеткой. Тем не менее, он лежал на столе с издевкой, направив острый клюв прямо на них.

Джокер одобрительно кивнул: — Да, всё верно. Завтрашним представлением будет метание дротиков~ Последний слог он растянул с преувеличенным восторгом.

Ассистент запаниковал: — Кузен... что нам делать? Я не хочу умирать. Я прошел всего три игры, я не хочу умирать! Но у него не было ни мужества Кукольницы, ни удачи Иллюзионистки, ни силы Укротителя. Даже зная, что завтра его очередь выступать, он чувствовал себя бессильным что-либо изменить.

Метатель дротиков злобно глянул на него: — Заткнись. Что я могу сделать? Ассистент, мужчина ростом под 1.85, был так напуган, что едва не плакал: — Ты прошел пять игр. У тебя ведь должен быть какой-то спасательный артефакт, верно?

Они начали спорить прямо за обеденным столом. Чэнь Ли невольно покосился на них. Он не ожидал, что метатель дротиков и его помощник знают друг друга. Похоже, распределение ролей системой было не таким уж случайным. Его взгляд не остался незамеченным мужчиной рядом. Фу Моян внезапно среагировал: он схватил вилку со стола и резким движением швырнул её. Серебряная вилка с гулким стуком наполовину ушла в столешницу. Жажда убийства Фу Мояна заполнила зал: — Тихо.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто не понимал, чем они разозлили эту смертоносную фигуру, но никто не посмел бросить ему вызов, боясь быть уничтоженным так же, как вчерашний монстр. Ужин возобновился в тишине. Кроме звона приборов о тарелки, никто не проронил ни слова.

После того как Чэнь Ли съел последнюю виноградину, тарелку тут же унесли — так быстро, что он даже растерялся. Он в замешательстве поднял глаза, и спокойный голос Фу Мояна коснулся его ушей: — Молодой господин, пора отдыхать. За этим спокойствием скрывалась затаенная опасность.

— Оу. — Чэнь Ли не особо сопротивлялся. Увидев, что тарелку забрали, он просто встал и направился наверх. В конце концов, его роль не обязывала его общаться с другими игроками.

Остальные коллективно выдохнули с облегчением. Только Джокер, который до этого был в добром расположении духа, внезапно помрачнел, молча сверля Фу Мояна взглядом. Он не произнес ни слова, пока те не поднялись наверх, и только тогда разжал руку, в которой раскрошился бокал.

. . . . .

— Молодой господин. Чэнь Ли нежился в ванне, полной пены, когда услышал голос. Не поднимая головы, он пробормотал: — Что такое? Дворецкий, стоявший за дверью ванной, медленно открыл её и вошел внутрь; его босые ноги почти не издавали звуков на полу.

Чэнь Ли почувствовал неладное. После сегодняшнего выступления Фу Моян вел себя странно. Войдя в комнату, он ничего не сказал, просто молча наблюдал, как Чэнь Ли забирается в ванну. Поколебавшись мгновение, Чэнь Ли снова спросил: — Тебе что-то нужно? Фу Моян ответил просто: — Мгм.

Что-то было не так. Он подошел слишком близко! Внезапно Чэнь Ли повернул голову, и прямо перед его глазами оказались торс и живот Фу Мояна, влажные от пара; его рельефные мышцы пресса выглядели невероятно мощными. — ...Ты, — запнулся Чэнь Ли, — Зачем ты вошел? Он понял, что совершенно не прикрыт, и хотя Фу Моян не впервые видел его в ванне, он всё равно почувствовал, как лицо обдает жаром от смущения.

Фу Моян присел на корточки: — Молодой господин сегодня вел себя очень скверно. — Что? — Чэнь Ли почувствовал, как в голове помутилось, а мысли спутались. Фу Моян снял маску, открывая свои серебристо-серые глаза: — Почему вы не ответили на мой вопрос? — На какой вопрос? — Чэнь Ли поспешно прижался к краю ванны. Сквозь лепестки роз стали едва заметны очертания его стройной талии.

Фу Моян: — ...Чье выступление было лучше: моё или Кукольницы? Он вытянул руку, преграждая Чэнь Ли путь. Ягненку, попавшему в ловушку, оставалось только смотреть вверх и тонуть в этих глубоких серебристо-серых глазах. Ну почему он до сих пор зациклен на этом?

Чэнь Ли тихо пролепетал: — Т-твоё выступление было лучше. Выражение лица Фу Мояна мгновенно смягчилось, его тлеющий гнев утих от этих слов, но он не собирался так легко отступать. Он придвинулся ближе, загоняя его в угол: — Почему вы съели только два кусочка мяса, которое подал я, но целых пять кусочков лобстера этого клоуна?

Чэнь Ли застыл. Вопросы становились всё страннее... Неужели он расстроился из-за такой ерунды и даже злился за столом по этой причине? Он слегка наклонил голову, отвечая честно: — Потому что лобстер был вкуснее.

Фу Моян приподнял бровь: — Вот как? Чэнь Ли замолчал, его круглые глаза безмолвно смотрели на него с оттенком обиды. Он не понимал поведения Фу Мояна и не знал, что сделал не так, чтобы его отчитывали. Даже у кроткого ягненка, предназначенного для заклания, может быть характер, особенно у того, кто склонен к высокомерию из-за того, что его балуют. Так что Чэнь Ли решил протестовать по-своему.

Они стояли друг против друга какое-то время, но в итоге Фу Моян сдался первым. А всё потому, что Чэнь Ли, будучи по пояс в воде, чихнул. — Если я простужусь, это будет твоя вина, — сказал Чэнь Ли немного в нос, пока Фу Моян вытирал его мягким полотенцем, помогал надеть ночную рубашку и укладывал в постель.

Услышав легкую гнусавость в его голосе, Фу Моян вздохнул: — Слушаюсь, мой молодой господин. Мой хрупкий маленький господин.

Чэнь Ли подозрительно покосился на него: — Ты втайне насмехаешься надо мной в своих мыслях? Фу Моян одарил его искренним взглядом: — Нет.

Атмосфера между ними только начала теплеть, и Фу Моян уже собирался бесстыдно приподнять одеяло, чтобы забраться в постель, как вдруг тишину ночи прорезал истошный крик. Чэнь Ли, который уже начал засыпать, внезапно сел в кровати, и его волосы буквально встали дыбом: — Что случилось?!

Фу Моян подавил раздражение от того, что его прервали, и нежно взъерошил волосы Чэнь Ли, успокаивая: — Ничего страшного. Я пойду проверю. С этими словами он надел темно-зеленую маску.

Система 001 внезапно заговорила: [У игрока неприятности.] Намек был ясен — это отличная возможность собрать очки ужаса! Но так как Фу Моян всё еще был рядом, Система 001 не осмелилась сказать больше и быстро притворилась спящей.

К счастью, Чэнь Ли на этот раз, кажется, понял, что это значит. Приложив усилие, он вытянул два пальца из-под одеяла и ухватился за край одежды Фу Мояна. Его хватка была легкой, как перышко, но Фу Моян тут же замер и терпеливо обернулся: — Что такое? — Я хочу пойти с тобой, — сказал Чэнь Ли, глядя на него умоляюще.

Фу Моян ответил: — Молодой господин, я вернусь очень скоро. Он не хотел, чтобы этот очаровательный ягненок в одном халате был замечен кем-то еще — особенно этим клоуном. Чэнь Ли моргнул. Фу Моян: «...» Чэнь Ли моргнул еще раз. Фу Моян: «...Хорошо. Но не отходи от меня ни на шаг».

Чэнь Ли быстро кивнул, натянул тапочки и последовал за ним. Из-за этой короткой задержки, к тому моменту, как они спустились вниз, все выжившие игроки уже были в сборе. Когда они подошли, толпа инстинктивно расступилась, освобождая им путь.

Притворно выражая недовольство, Чэнь Ли спросил: — Что за шум в такой поздний час? Хозяин замка заговорил. Игроки переглянулись, прежде чем Кукольница сделала шаг вперед и ответила: — Метатель дротиков мертв.

Мертв? Они ведь только два часа назад вместе ужинали. И время для выступления еще не пришло — как он мог умереть внутри замка? Выглянув из-за спины Фу Мояна, Чэнь Ли увидел пару мертвенно-бледных ступней, висящих в воздухе, и его сердце пропустило удар.

— Молодой господин, не бойтесь. — Фу Моян слегка сместился, закрывая собой вид на тело. Страх в сердце Чэнь Ли уменьшился наполовину лишь от этого простого жеста. Он резко вдохнул и прошептал: — Он умер точно так же, как тот дворецкий...

Тот NPC-дворецкий погиб в первую же ночь, и с тех пор ничего не случалось — до этого момента. Тот же способ. Причина смерти неизвестна. Тело метателя дротиков свисало с балки над дверью, а внизу уже успела собраться большая лужа крови.

Пока все были погружены в мрачное молчание, сзади раздалась неуместная усмешка. Джокер вертел в руке розу: — Я знаю, кто это сделал. Убийца среди нас. Ведь молодой господин Ром не станет защищать преступника, верно? В конце концов, мы все ваши гости.

Как хозяин замка, Чэнь Ли не имел другого выбора, кроме как собраться с духом: — Кто это? — Ну, конечно же, это... — Джокер оскалился в широкой зловещей ухмылке. — Наш нынешний дворецкий. Последнее слово он растянул, вкладывая в него всю свою злобу.

От автора: Фу Моян: «Я ревную. Живо утешай меня». 

Ли Бао: «Апчхи!» 

Фу Моян: (Стартует как на стометровке, чтобы принести полотенце)