Шляпник

От острого запаха белизны выжигало глаза, потому было принято решение ужинать на террасе. Ком и тошнота в горле не позволяли притронуться к еде, какой бы аппетитной она не казалась спустя сутки после последнего приёма пищи. Но, плотно сжав челюсти, я все же заставила себя нацепить расслабленное выражение лица и спокойно принять участие в беседе, дабы не вываливать эту обязанность на уставших младших. Вопросов, надо полагать, у всех возникло достаточно, но я старалась придерживаться легенды и шла по четко отрепетированной версии.

- Куда вы дели тела?

- Свалили в кучу и подожгли, а останки закопали недалеко в лесу. Врач подтвердил, что это были укусы?

- А что ещё это могло быть?

Тётя Люба скептически скривилась при моем неожиданном вопросе. Я мысленно сделала пометку позже прогуляться до больницы и поинтересоваться у дежурного, какой врач оперировал моего деда и сестру. Тем временем в разговор вступила и последняя, с трудом оторвавшись от четвёртого куска мясного пирога.

- После больницы мы заезжали в участок писать заявление, что родители не имеют отношения к моей травме. Там менты несильно интересовались, как стая хищных животных оказалась в посёлке, так что подозрений возникнуть не должно.

- Соседи не совали нос?

Я отрицательно мотнула головой, сама удивляясь своему ответу, в обычное время здесь бы столпилась куча любопытных зевак, но прошло уже часов 7, а все продолжают делать вид, что оглохли. Возможно, подумали, что Анюта снова решила спустить пар, на то у неё было и право и разрешение, но они всегда интересовались, чем же была вызвана такая буйная агрессия. Характер моей старшей сестры был известен даже в городе, а с пушкой наперевес она могла составить конкуренцию даже Рэмбо, так что все предпочитали обходить её за версту, вполне вероятно, что с этого момента соседи будут делать так же.

- Дедушка, с ногой совсем плохо?

- Нет, Настëн, пару швов наложили, скоро пройдет совсем. Не переживай, меня таким не возьмешь!

Между тем я с белой завистью смотрела, как грубая рука деда обмякла под невинным взглядом моей младшей сестры и опустилась на её пушистую голову. Вся его строгость меркла перед ангельской добротой Насти, которую он, очевидно, любил больше всех нас вместе взятых - хорошо это или плохо, но в одном я была уверена точно, она того заслуживала больше, чем кто-либо. Глядя на то, как все расслабились, я была готова поверить, что допроса с пристрастием не будет, но напряженности в атмосферу добавил спокойный, но, словно булыжник, тяжёлый вопрос дяди.

- Где вы были.

Почему-то после я ощутила на себе сразу тысячу взглядов, готовых разглядывать меня насквозь, подобно рентгену. Ответно я бросила взгляд только на старшую сестру, читая в её глазах немую поддержку и готовность подхватить тогда, когда я посчитаю нужным.

- Вчера вечером мы с Анютой сильно поссорились, я хотела извиниться, поэтому пошла её искать. Она... гуляла около холма, мы нашли её, а затем поговорили. Это был достаточно долгий разговор, я уже точно не помню, когда мы закончили, потеряли счёт времени. Я помню, мы были там - у холма, затем увидели в лесу человека и пошли за ним, потом он скрылся, а мы сами потерялись. Прошло какое-то время, мы услышали вой вдалеке и побежали прочь, пока не наткнулись на домик. Думаю, там жил лесник, там нам пришлось переночевать.

Каменные выражения на лицах всех собравшихся, что так жадно желали услышать правду, меня не удивили.

- Ты сейчас серьезно это говоришь?

- Абсолютно. В избушке мы нашли карту, по ней добрались до дома, как только наступило утро.

Я кивнула младшей сестре, и та вытащила из сумки жёлтый конверт. Тётя выхватила его, швырнула на стол, ударяя по нему кулаком. Её бешеные глаза выдавали не только то, что она не спала эту ночь, но и то, что не будет и несколько последующих.

- Вы в своём уме? Вы провели ночь в лесу, куда всем ходить запрещено? Анна, ты утащила за собой младших? Бессовестная, это безответственно с твоей стороны!

Тетя сокрушалась над дочерью, не давая остальным вставить и слова в защиту. Пока она не пустила в ход руки, ее муж встал и усадил ее за стол.

- Люба, успокойся.

- Это правда. Мы не знали, куда бежать, и заблудились.

Анюта демонстративно покрутила перевязкой на руке, подхватывая полную уверенность в том бреде, что я несла. Дальше слово взяла бабушка.

- Почему тогда не позвонили или не написали хоть кому-то, где вы?

- В той глуши даже сети не было.

Для достоверности в разговор включился и Миша, но все эти попытки пресек дед.

- Как вы оказались в лесу? Не рассказывайте нам эти сказки, быть того не может, что бы какой-то недоумок поперся в место, на котором буквально написано, что оттуда не возвращаются.

Настя оборонительно дожидалась конца спора, дабы одним словом склонить деда на нашу сторону. Я же цеплялась за другого кандидата - за своего дядю.

- Мы поднялись на холм, креста там не оказалось, но мы увидели ребенка вдалеке, он уходил в лес. Я подумала, что он не местный, и захотела предупредить его, что заходить туда не стоит. Мы шли за ним, пока сами не заблудились, а затем произошло то, о чем я уже говорила.

- Сначала был "человек", теперь "ребёнок"? Вы на ходу пытаетесь сообразить?

Анюта обиженно посмотрела на мать, будто та не считала детей людьми.

- Не цепляйся за слова, суть осталась прежней: кто-то, по незнанию или по глупости, пошел в лес, а мы решили его остановить. Как кто-то подозрительный он не выглядел, так что логично было предположить, что мы должны помочь.

- В самом деле, кому в здравом уме пришло в голову ходить в это проклятое место? Что это был за ребенок?

- Мы точно не знаем, мальчик лет 12-ти, одет был небросско, может соседский беспризорник.

- Я просто поверить не могу, наши дети...

Тётю сразу осадил её муж, мгновенно подхватив её мысль:

- Вам не приходило в голову, что не будь в этом проклятом месте избы лесника, вам конец? Вы вчетвером чудом уцелели, я глубоко разочарован тем, что вы самовольно ушли из дома и подвергли себя опасности. Взрослые мужики то не смогли отыскать там ни живого муравейника, как вам удалось провести там ночь я представлять не хочу.

Секундное молчание всех четверых я расценила, как возможность добавить еще несколько капель к нашему оправданию и можно закруглять всё коллективным извинением.

- Это была моя инициатива, я во всем виновата, они пытались меня отговорить, правда.

- Я не лучше, это я потащила малышню за собой, так что ответственность в равной степени лежит и на мне.

- У нас своя голова на плечах, мы сами виноваты в том, что пошли за вами.

Настя перевела свой фирменный щенячий взгляд на деда, раскаиваясь пред ним во всех своих грехах.

- Дедушка, нам правда очень жаль, что мы поступили так безответственно, но нам было очень страшно...

Мне пришлось затаить дыхание и изо всех сил не верить в то, что у нас получится - дабы не спугнуть кару. Клянусь, в тот момент я ждала взрыва эмоций, домашнего ареста на жизнь или депортирования обратно домой, но этого не произошло.

- Скажите спасибо, что мы вашим родителям не звонили.

Протяжный вздох тёти стал спасательным кругом. Какое-то время мне потребовалось, чтобы осознать, что мы преуспели и получили снисходительность предков - я это поняла по сжатым пальцам на переносице деда. Мне не удалось подавить вздох облегчения, да оно и неважно было, мои родители действительно могли навести шуму из-за нашей пропажи, но благо их здесь нет. А вот мерзкую во весь рот улыбку пришлось зарыть в подвале и с этого момента любоваться ею только по ночам.

- Вообще-то мы обязательно наругали бы вас и лишили бы карманных денег на год, но все же, день рождения спас ваши пятые точки.

Мне как вернуло память - Анюта не светилась от счастья, как это делала я, но все равно стала на год старше. Её рождение 17 лет назад, конечно, не было спланировано для того, чтобы спасти нас от наказания, но в тот момент я была готова на коленях благодарить тётю и дядю за то, что они рассчитали все так.

- Но даже так.

Отец девочек все еще был серьезен и не собирался отпускать эту тему так легко.

- Я хочу, чтобы, что бы вы там не видели, вы оставили это в тайне. Вы должны знать, лес - не просто опасная территория, это запретная зона, в которую запрещено ходить по установленным правилам. Если вы ослушиваетесь этих правил, значит вы нарушаете здешний порядок, вас могут начать подозревать.

- В чем?

Не удержался Миша, словно то было не понятно. Мне пришло это в голову еще давно, как только я услышала впервые о проклятье этого места, но тогда не придала тому значения, теперь же все стало неизбежным. Вся сложность этой истории со Шляпником и жертвоприношениями заключалась в одной простой, но не разрешимой проблеме - люди перестали друг другу доверять. Власть межпространственного демона взяла над их сознаниями полный контроль, люди не видели в друг друге защиты, выбирая каждый год новую пару, которая будет вынуждена отправить своего малыша на убой. Люди перестали искренне желать друг другу доброго утра, перестали оставлять входную дверь открытой, перестали звать друг друга в гости. Все мы ещё этого не осознали, но Шляпник уже победил. Как и в случае со мной, он добивался лишь посеять раздор в сознании, заставить сомневаться, стать рассеянным, запуганным - тогда нас намного легче уничтожить.

- Не говорите о том, что вы видели, карту спрячьте и никому не показывайте. Мы все тоже будем делать вид, словно этого не было. И с этого дня, не подходите к этому лесу ни на шаг.

Неозвученное согласие отразилось на лицах всех присутствующих взрослых, они все уже думали над этим неоднократно, с момента нашей пропажи - как скрыть от остальных факт нашего отсутствия? Но конфликт быстро сошёл на нет. Мы с Настей помогли бабушке накрыть на стол, дед с дядей сдвинули скамьи и кресла на террасе, мы ужинали при свечах и тепло-желтом свете фонариков. Отличное начало для праздника, но мрачное напутствие дяди не смогло испортить и без того ненавистный день для старшей сестры. Причин было много, но без её на то разрешения, я не могла раскрыть ни одну из них, потому ограничусь сухими фактами.
Не было шаров, громких поздравлений или семейного похода в кино, всё это навсегда осталось в детстве - там, где тяжесть этого дня ещё не свалилась на её плечи. Я молча наблюдала за ней весь вечер, пока ужин не закончился, и мы не ушли наверх устраивать ночь кино. Я достала заранее купленный настольный светильник, который планировала вручить ей как подарок при более приятной обстановке, но сестра была рада даже этому. Миша с Настей сдвинули наши кровати вместе, образовав большое лежбище, которое мы сооружали каждый год на день рождения Анюты, дабы скрыть тот факт, что праздником давно в нём и не пахло. Мы честно старались, как могли, дарили ей подарки, готовили вкусный ужин - только из блюд, которые она любила, всеми днями гуляли и всю ночь напролёт смотрели старые диснеевские мультфильмы. Анюта улыбалась широко, даже смеялась, не желая выставлять себя "жалкой" по её словам, но что-то внутри подсказывало мне, что наши старания бессильны. Оптимизма во мне было на несколько порядков меньше, чем в ней самой, но даже так я отказывалась сдаваться и не только потому, что знала причину и ненавидела её больше, чем кто-либо. Настя выбрала на начальный старт "Питера Пена" и мы укутались в мягкие пледы под старинные звуки из детства, запивая их горячим какао. Портить разговорами эту ночь я не собиралась, а потому сквозь фильм мельком оповестила всех присутствующих, что бояться им нечего.

- Я зарыла талисманы в землю по всему периметру участка, вы можете спокойно спать - этой ночью нас никто не потревожит.

Мне никто не ответил словами, все синхронно обменялись победными взглядами и с этого момента по-настоящему наслаждались отдыхом от пережитого кошмара. За окном наконец-то село солнце, землю накрыли сумерки и в зарослях всё отчетливее стали трещать цикады, нас овеяло таким неземным спокойствием, что стало легче дышать. Дом - наша крепость, так было и в детстве, в грозу, когда было страшно подумать, что бы случилось, не будь у нас крыши над головой. Я выравнила дыхание и постаралась не думать ни о чём, опустошить голову от самых важных и глупых мыслей, глубоко погружаясь в незамысловатый мультфильм. Тихие диалоги, весёлая музыка на фоне, мы делились впечатлениями о главном злодее и его нелёгкой судьбе. Настя с Мишей с пеной у рта пытались доказать нам, что злодеи в детских мультиках плохие все без исключений, а мы с именинницей говорили, что Питер отрезал ему руку, с чего бы ему не быть злым? Где-то через час заглянула бабушка пожелать нам приятной ночи и ушла спать, когда мы обнаружили, что проголодались. От просмотра меня оторвала Настя, она сказала, что ей страшно идти по темноте одной и попросила меня составить ей компанию до туалета. Анюта с братом крикнули нам вдогонку, чтобы мы принесли ещё еды, пока сами были погружены в напряжённое сражение. Мы с младшей спустились вниз по опасно скрипучей лестнице заварить ещё по кружке чая и захватить с верхней полки коробку с пирожными и пакет чипсов, дабы перейти к более захватывающим сюжетам. Пока мы аккуратно перетаскивали ноги по лестнице, дабы никого не разбудить, Настя резко встала на ступени, будто в её голову ударила приятная мысль.

- Может сделаем перерыв и сыграем в карты?

- Хорошая идея, давай я донесу, а ты найти колоду в кладовке.

Она передала мне поднос и умчала вниз, а я вернулась в комнату, застав там полусонных брата и сестру. Я немного похихикала в сторонке и вынула из кармана телефон, дабы позже напомнить этим двоим, что первый, кто засыпает на вечеринке рискует не только своей репутацией. Фотографии вышли и впрямь занимательными, пожалуй сохраню их для памятного альбома, буду на старости лет показывать его внукам и говорить, что они понятия не имеют, насколько тот день был счастливым. Улыбка не сходила с лица.

- Рота подъем!

Их перепуганные лица я тоже успела запечатлеть на камеру, а вот то, как я бегала по всему этажу от разъяренной сестры - нет. Настя вернулась с радостной новостью: в подвале нашлась старая настольная игра, на которой было написано "Последний из вас умрет" и мы все дружно согласились, что сможем убить в неё ещё какое-то время.

- Тебе на "Д".

- Ш-Т-У-Т-Г-А-Р-Т, ей на "Т", Ань.

Мои щеки вспыхнули из-за допущенной ошибки, но я мгновенно отмахнулась, будто хотела спать, скрывая за тем тот факт, что ни разу не слышала про этот город.

- Чего ты хочешь от меня~я...

На фоне играла песня Меладзе, мы втроем дружно подражали выступательным движениям солиста, представляя себя в караоке, лишь единственный парень ловил с нас дикий стыд.

- Хорошо, что никто не видит, включите уже что-нибудь нормальное!

После чего он был категорически лишён права голоса и закинут в чёрный список, потому что все знают, что посягать на святое - нонсенс. Мы веселились, играя в карты, даже тогда, когда он снова всех нас сделал. Мой стратегический ум и навыки манипуляции Анюта были бессильны против чистой удачи и опыта.

- Да что с нами не так?

- Повезло, может, сыграем на деньги?

- Что?!
- Неет!

- А зря, мне не помешала бы новая клавиатура для компа.

Почему он был так уверен в победе - вопрос, занимавший мою голову на протяжении нескольких лет после его семилетия. Не в обиду брату, но высокими интеллектуальными способностями он не отличался, так как же ему удавалось так легко обходить нас?

- Открою секрет: ваша проблема в том, что вы - играете, а я - изучаю игру.

- Ага, а ещё задерживаешь дыхание, когда писаешь, не дури мне голову, ты просто запасные тузы в трусах носишь.

- А вот это поклëп, нагло порочащий мое доброе имя!

Настя задорно рассмеялась, а я закатила со стоном глазки, давая ему понять, что всем в этой комнате плевать на его юношеские понты. Мы еще немного поиграли в покер, а потом сытые и уставшие завалились смотреть "Спящую красавицу", пока убаюкивающие голоса в телевизоре не заставили нас задремать.
Я открыла глаза, когда почувствовала, что правая рука затекла и теперь покалывала. По ощущениям прошло пару минут, но фильм почти закончился, тихо играла конечная песня, не мешая присутствующим спать. Я аккуратно повернула голову, дабы не разбудить брата, прикорнувшего у меня на плече: на настольных часах красные цифры на чёрном фоне показывали 2:47, в не закрытое окно просачивался свет с уличного фонаря, пока я несколько минут наблюдала, как покачиваются листья яблони от небольшого ветра. Размеренные движения напомнили мне точно такой же мирный вечер ровно год назад: мы со старшей сестрой сидели одни на террасе и тайком пили самое дешевое пойло, которое только возможно было достать. Она говорила со мной о погоде, о школьных друзьях, о поездке на море - обо всем, чего мне так не хватало в наших разговорах. Помню, мы обсуждали многое из того, о чем поклялись молчать, даже затронули мое расставание и её ссору матерью. Мне пришла в голову мысль поднять тему о нашем детстве...

- Не спишь?

Поток воспоминаний прервал тихий голос позади меня. Я резко повернула голову, испугавшись неожиданного звука, и перевернулась на другой бок, встречаясь глазами с пустым взглядом Насти, поначалу показавшимся мне сонным. Нет, она не спала уже какое-то время, возможно, вообще не засыпала, от того мне её взгляд показался, как вчера - уставшим и лишенным озорного блеска.

- Не могу спать при шуме.

- Да, я тоже.

Я не спала уже несколько дней, но прикрыть глаза и погрузиться в долгожданное небытие оказалось куда труднее, не из-за глупого света и шума, а из-за страха. Мне было тяжело довериться самой себе, из-за чего было ещё хуже - ведь единственной, кому я могла бы доверять, в конечном счёте, разве не я сама?
Медленно уложив голову брата на подушку, я вынырнула из-под одеяла и слезла с кровати, зашагав в сторону двери. За мной последовала Настя, пока мы обе не вышли из дома и не уселись в кресла на террасе, прячась от ночной прохлады в шерстяных пледах. Холодный летний воздух наполнил мои легкие, в городе я и мечтать не могла о таком отрезвляюще свежем потоке ветра. Я долго молчала, ожидая, что сестра начнет говорить первой, но ей потребовалось чуть больше времени на внутреннюю борьбу - говорить или нет?

- Холодно сегодня, хотя лето.

- Просто влажно, в июле жара будет, так что наслаждайся пока.

Расположить к искренней беседе с первой попытки не получилось, я нервно сжала зубами губу изнутри, на ходу прикидывая новые варианты. Обсудить погоду, поностальгировать, вспомнить смешную историю, посплетничать. Пока я перебирала возможные темы, уже успела забить на них и сказать всё напрямую.

- Ты знаешь, я никогда не любила откровенничать в компании, личным можно поделиться только с глазу на глаз, лишь с одним доверенным лицом. Я не стану настаивать, чтобы это была именно я, но, пожалуйста, не храни всё в себе. Мы с тобой очень похожи, тяжелые мысли быстро завладеют тобой и сведут с ума, так что должен быть тот...

- Я не могу так больше.

Я быстро проглотила последние слова и повернула голову в её сторону, в надежде поймать её взгляд. Я ждала, что она начнет плакать, внезапно прервав меня, но этого не произошло, Настя лишь протяжно выдохнула и снова замолчала, собираясь с мыслями.

- Что ты видела?

- Он показывал мне смерть, жестокость людей, которые до этого обходили меня стороной. Но теперь я знаю, я следующая. Что-то изменилось во мне, мне кажется, я стала другой.

Ей кажется, хоть поведение прежней Насти и вчерашней разнилось настолько, что незнакомому человеку было бы очевидно их родство с Анютой. Я промолчала, оставляя свои выводы при себе.

- Шляпник заставил меня смотреть, как умирают люди, но это и не самое важное. Я не рассказывала никому об этом раньше, но в детстве меня похитили несколько мужчин и заперли в подвале какого-то дома.

Мои брови невольно сдвинулись к переносице, я будто и не думала подвергать сомнению её слова.

- Мне было 6, я мало что помню из того, что произошло, но во сне ко мне на помощь пришла я сама. Мне кажется, в прошлом так и было, я поняла, что никто не поможет мне кроме меня самой.

По её щекам потекли струйками слезы, я предпочла тактично этого не замечать. Мне было 9, когда это случилось, маленькая Настя тогда надолго убежала из дома, а потом вернулась вся в грязи и зареванная. Тогда мы решили, что она заблудилась, мне хотелось ударить себе по голове.

- Я была одна, а в конце что-то внутри меня сломалось, я перестала сочувствовать людям, будто мне стало все равно, будто частичка Шляпника поселилась во мне...

В одно мгновение слезы высохли, Настя стерла тыльной стороной ладони капли с носа и сняла очки. Мне пришлось выгнуть шею, дабы увидеть её вновь наполненные печалью глаза.

- Не знаю, почему я раньше была такой наивной, помешанной на доброте дурой, которую можно было на раз-два обвести вокруг пальца.

Мои свинцовые веки, которые было невозможно поднять ещё хотя бы на миллиметр, раскрылись от испытываемого шока. Импульсивно скинув покрывало со своих ног, я в одно мгновение оказалась напротив лица сестры, которое не выражало ничего, кроме самого понятия "ничего".

- Ты что такое говоришь? "Дурой"? "Помешанной"? Ты в своём уме? Когда я представляю "Человека, который бы смог обвести всех вокруг пальца своей милой наружностью", в голове первым делом рисуется твое лицо.

Могильная мрачность на лице дрогнула. Настя сквозь хмурое апатичное молчание не смогла сдержать смущенный смешок.

- Не веришь мне? Вспомни детство: как ты отвадила от нас компанию отморозков, запустила им пыль в глаза в самом прямом смысле?

На этот раз мне удалось добиться более широкой улыбки, веснушчатый нос слегка задергался, значит, слезы медленно отступали. Для пущего эффекта я начала размахивать руками.

- Или то, как ты вытащила нас из леса, а как бесстрашно сходила сегодня в подвал за карточной колодой! Я б в штаны со страху наделала!

Сестра уже смеялась в голос, позабыв о том, как до этого накручивала себя в одиночестве, да и о том, что все в доме давно спят. Я быстренько шикнула и приставила к нашим ртам указательный палец, дабы не навлечь на наши головы чей-то праведный гнев.

- Это я ещё молчу о том, как ты буквально верёвки вьешь из нашего непрошибаемого деда, думаешь, многие на его памяти имели такую огромную власть над ним?

- Сомневаюсь, что хоть двое то найдутся.

Я улыбнулась во все 32 и порывом потрепала ее за щеку.

- Именно. Настенька, ты - удивительный человек, который водит всех за нос своей ангельской внешностью, но ты никогда и не была наивной принцессой, помешанной на радуге и бабочках. В моей голове, ты - скорее храбрый рыцарь со стальным характером, который берёт своё хитростью и умом, а никак не "дурочка".

- Правда так считаешь?

- Я считаю, что ты и Анюта очень похожи, вот только ты скрываешь свою хитрость, в то время как она - действует в открытую. Ты всегда была такой, так что не бойся того, что Шляпник напомнил тебе об этом, ведь в конечном счёте, ты осталась такой же, какой была: умной и стойкой.

Не дожидаясь её порыва, я сама раскрыла руки и стиснула сестру в объятиях, на что она тут же ответила. По нервно подрагивающим плечам я поняла, что та вновь плачет, но уже не от печали. Ночная прохлада быстро дала о себе знать, мне пришлось напрячь все мышцы, дабы не намекнуть Насте, что с нежностями покончено, забраться к ней в кресло и завернуть наш сплетенный тандем в лаваш из пледа. Комары налетели всей стаей, но пушистая голова сестры была под полной защитой, Настя лишь изредка выныривала из укрытия, чтобы хлебнуть воздуха, и пряталась обратно, слушая мое размеренное сердцебиение. Мне уже было не холодно, тепло разливалось изнутри, заполняя меня до краёв, словно бочонок с мёдом. На душе было тихо и спокойно, так было всегда, стоило мне развернуть ошибочное мнение сестры о себе на 180 градусов. Тишину на улице разбавлял только стрëкот сверчков и мелодичный гул ветра, такой близкий и интимный момент я позволяла себе далеко не со всеми, но сейчас было приятно сидеть и делиться теплом с близким человеком.

- Но про похищение придется рассказать подробнее.

- Там и рассказывать нечего, но сейчас не хочу об этом говорить.

Я кивнула сама себе, потому что Настя моего лица не видела, но как только она выпрямилась, я заметила доселе невиданную решимость в её глазах. Я не разжимала руки, но и не настаивала, ожидая что сестра сама решит, когда ей этого будет достаточно.

- С волками все ясно, но что за бред папа нёс про соседей? Почему они друг друга подозревают?

Было ли ей ясно, или она просто решила больше не возвращаться к этой теме, я не знаю. Мне пришлось напрячь руки, дабы скрыть внутреннее волнение.

- Слепое недоверие. Шляпник годами держал всех в деревне под колпаком, настраивал их страх против них самих. А в какой-то момент просто исчез, но порядки остались те же: жертва во благо других, думаешь, многие девушки согласятся вынашивать и рожать ребенка, дабы потом отдать его на убой?

- И как, интересно, они решали?

- Не знаю, много вариантов: жребий, голосование, добровольное мученичество, распределение.

- Ненависть, основанная только на этом? Это ведь демон их заставил.

- Этого демона они не видели десятки лет, многие в него и не верят вовсе. Для людей сейчас главный враг - это другие люди, которые на следующий год выберут тебя, как мать будущего камикадзе.

- Тогда причём тут мы? Мы же ещё дети, почему папа предупреждал нас о подозрениях?

- Насть, "ребенка", а не "младенца", отправить могут кого угодно. Станешь подозреваемой? В следующем году отошлют тебя.

Круглые и без того глаза собеседницы расширились ещё больше, она отвела взгляд в сторону леса, до конца осознавая причину, по которой все так боятся туда ступить.

- Поэтому они так легко заставили всех слушаться: детей, подростков, взрослых людей, все боятся не демона, которого не видели, не какого-то особняка, которого, возможно, и нет совсем, а друг друга. Боятся, что их сдадут свои.

- Давно ты знаешь?

- Задумывалась, когда ба рассказала нам эту историю. Слепого послушания добиться не просто, должна быть причина, и сегодня твой отец это подтвердил.

- А Анюта знает?

- Знает, конечно, она уже тысячу раз задавалась вопросом, почему местные бездействуют, почему слепо отдают детей ему в жертву?

- Но человек разумен, неужели ни у кого не возникло желания противиться?

- Человек разумен, а толпа - это тупой, склонный к панике сброд, если и возникла у кого-то такая мысль, они молчат - боятся говорить.

- Иначе пойдут под откос вместе с этими детьми.

Я медленно кивнула, в голове все больше вырисовывалась картина, сказанное несколько дней назад бабушкой начало обретать логичное объяснение. Настя ещё немного помолчала, переваривая правду в голове, затем ловким движением нацепила себе на нос очки и уставилась на меня, словно лев перед прыжком.

- Почему ты не спишь? Всю ночь вчера дежурила, а глаза не смыкаются.

- А ты почему не спишь, тоже ведь не спала вчерашнюю ночь, боялась глаза сомкнуть?

Сестра отвела взгляд, подтверждая мое предположение. Мне было не трудно заметить, что один из моих подопечных прошлой ночью так и не смог заснуть, был ли то страх или банальное недоверие, но Настя, как и я, не спала вторые сутки.

- Странно, что заснули остальные.

- Мне было бы лестно думать, что Анюта с Мишей мне доверяют, но, полагаю, они просто устали.

- Ты думала над посланием лесника?

Несколько часов кряду. Перебирала в голове все возможные и невозможные риски, но Эдвард не обманул, он дал мне достаточно информации, дабы я знала, что делать с ней дальше. Для начала стоит поделиться этим с сестрой, дабы существовал человек, способный понять смысл моих дальнейших действий.

- Да, но ты все еще можешь мне помочь, жди здесь.

Я решительно зашла в дом, а затем так же вернулась обратно, держа в руках огромную сумку, с которой вчера утром мы вышли из леса. Не заморачиваясь, я вытряхнула её содержимое на стол, который все еще стоял на улице, перебирая каждую отдельную вещь с ювелирной осторожностью. На столе валялись письма, травмат, костяное оружие, мешок с пулями, карты и побрякушка из Мишиного сна.

- Для начала, само письмо, адресованное нам, я перечитывала несколько раз, заучивая каждое слово, выискивая в нём междустрочную подсказку, и нашла.

Я вынула листок из конверта и посветила на него фонариком.

- Весь почерк одинаковый, но некоторые буквы выделены более резким угловатым образом, и каково было мое удивление, когда из них я сложила послание: "Анна, вы должны мне верить. Ищите дневник Жозефины, демон будет следить - обманите и будете жить."

Казалось, будто Настя уже ждала чего-то подобного, либо решила пропустить ту часть нашего разговора, где она удивляется моей находке.

- Кто такая Жозефина?

- Понятия не имею, наверное, она как-то связана со Шляпником и замком.

- И дневник нужно искать именно там. Почему лесник не написал этого в письме?

- Наверное, боялся, что эта информация дойдет до демона, видимо, главную часть он все же решил скрыть от него.

Я собрала в стопку письма Эдварда для дочери и перетянула их канцелярской резинкой, чтобы позже не спутать с другими. Настя покосилась на них с интересом, но озвучивать ей не пришлось.

- Я знакома с Эмилией, она появилась в одном из моих снов, она - одна из пропавших детей...

- Как по-твоему, что с ней произошло и как в этом замешан лесник?

Я вспоминала, как выглядело лицо девочки, каждую незначительную деталь, но все безуспешно. В моей голове её образ расплылся синим облаком, как будто я видела её в бреду много-много лет назад. А ведь так и было.

- Судьба мистера Кеплера тесно связана с его дочерью. Он писал о демоне, как о своём графе, значит, состоял у него на службе, а девочка воспитывалась у экономки, так как матери её не стало.

Настя меня не перебивала, всасывая всю информацию, как губка.

- Эмилию в раннем возрасте отправили учиться в церковную школу, и там она пропала, скорее всего, Шляпник убил ее как раз в то время. Разгневанный отец поздно узнал о пропаже дочери, а когда ему все стало ясно, он понял для себя некоторые вещи.

- Например?

- Граф Реджинальд де Фауст не только обманул его и похитил дочь, он её уничтожил, забрал её душу. Эдвард желал мести, но совершить её оказалось непросто, возможно, тогда-то он и связался с этой "Жозефиной", дневник которой велел найти.

Настя пробежалась глазами по письму Эдварда, убеждая себя в подлинности моих слов.

- Думаешь, в этом дневнике она написала какие-то секретные сведения о Шляпнике?

- Вполне возможно, а когда эти двое сделали все, что им было нужно, лесник решил заключить с демоном контракт, дабы встретиться со своей дочерью.

- Где? Он же сожрал их души.

- Вот это и самое интересное.

Я развернула тот клочок бумаги, который отдала мне Настя, как только проснулась. Рисунок с отмеченными на нем точками, напоминающий старинную карту какого-то поселения. Бумага ветхая и старая, а значит это карта не нашего времени, остаётся только сузить круг поиска до 19 века, когда Шляпник все ещё был человеком. Я выхватила телефон из кармана, несколько минут порылась в гугле и развернула экран к сестре, пока та молча ждала.

- Что это?

- В 19 веке после Наполеоновских войн и Венского конгресса Германия осталась раздробленной страной и на протяжении 40 лет был образован Германский союз, объединяющий множество королевств и княжеств, следовательно, на картах они зачастую изображались по отдельности. Судя по предназначению Эдварда, леса в их местности были обширные, как и на твоей карте, значит, это изображение города, близ которого жили все наши винтажные знакомые: Алексей, лесник, Виктор, Марта, граф, Эмилия и некая "Жозефина". Остаётся только узнать, что это был за город.

Настя подняла круглые глаза с дисплея телефона на меня, сводя в недоумении брови домиком. Пока она приходила в лёгком замешательстве, я сфотографировала бумажную карту и отослала её в чат gpt Алисы, которая мигом перебросила меня на похожие изображения, и уже через несколько минут скролинга ленты на каком-то вузовском сайте я знала об этом городе все.

- Гамбург.

- Ты серьезно сейчас узнала, что это, за те 10 минут, что я не могла челюсть с пола поднять?

- О, нет, конечно, я потратила на обдумывание всю ночь, просто хотела понаблюдать за твоим восхищением.

Мои губы невольно растянулись в широкой улыбке. Я потрепала сестру по копне пушистых волос, пока та нахмурилась и сложила руки крест-накрест. Она впервые отмахнулась от моей руки на своей голове, что заставило меня только сильнее залиться смехом.

- Ла-а-адно, но это не объясняет, как лесник вознамерился встретиться с дочерью.

- Эдвард что-то узнал, может, у Жозефины, у Шляпника должен был быть тайник, он же не идиот, чтобы просто отдать ему свою душу, значит, все эти дети, которых мы каждый год отправляем к демону, находятся где-то в его маленьком созданном мире.

- И ты считаешь, что эта карта - изображение его тайника, где он их держит?

- Нет, я дум...

Мысль оборвалась. Я зависла на полуслове, вникая в суть сказанных слов. До этого мне виделась только одна истина: это карта Гамбурга, настоящего города, который существовал в то время, а крестики на нем - могилы похищенных демоном детей.

- Постой-постой, так ты думаешь, есть альтернативный город, в котором Шляпник хранит этих детей?

Настя, не задумываясь, кивнула. Я потянулась к ней, обхватила её за щеки и несколько раз чмокнула в лоб.

- Ты гений! Тогда эти точки - не могилы, а хранилища для его жертв, которых он там прячет!

Под конец всего сказанного я двумя руками обвила шею сестры и стискивала её в объятиях до тех пор, пока она не начала задыхаться.

- Рада, что была полезна... Нечем дышать!

Я была готова прыгать от счастья на месте, но крепко держалась пальцами за землю, дабы не позволять себе так злорадствовать. Совет Насти действительно оказался переломным, теперь все сходится.

- Теперь у нас все карты, и я знаю, кто мне все это подтвердит.

- Алексей?

- Именно он.

- Но захочет ли он говорить тебе? В последний раз помнишь, что он учудил? Мне это не показалось знаком доверия, возможно, он проверяет тебя так же, как и ты его.

- А я не стану интересоваться, чего он хочет, если желает меня в свои союзники, будет сговорчивее.

Глаза Насти изогнулись полумесяцами, она издала странный звук, но по её натянутым губам я сочла его за злорадный смешок.

- Тогда остается только это.

Сестра подцепила пальцами веревочку, на которой болталась побрякушка, подозрительно похожая на портал из "Чародеек".

- Даже думать не хочу, откуда это у нашего брата.

- Из его сна, очевидно, о котором он предпочёл промолчать.

Густые брови Насти приняли форму волны.

- Есть, что скрывать?

- Или чего бояться.

Предположения по этой вещице я решила оставить на другого человека, который избавит меня от бессонных ночей, преисполненных бесполезными догадками, не имеющими никакого отношения к истине. Алексей должен что-то знать, это его шанс доказать свои слова. Я собрала сумку обратно, надевая её на плечо.

- Идем, пора бы поспать, а то ещё одну ночь я не выдержу.

Мы так же тихо вернулись в дом, убрали из нашей комнаты лишний мусор в виде пакетов и коробок пиццы и залезли под одеяло, наблюдая как медленно выплывало карамельное солнце на горизонте. Я металась по постели ещё полчаса, силясь заснуть, закрыть глаза и отдохнуть наконец. Мысли бушевали в голове с космической скоростью, я уже вся покрылась испариной и потом, но так и не смогла провалиться в небытие. В тот момент меня снова отвлёк знакомый голос, а точнее шепот:

- То, что произошло вчера. Я не о нашем побеге или ночëвке в лесу, о том, что произошло утром...

Я съехала по подушке чуть ниже, оказавшись напротив лица Насти. Сейчас мне было не страшно вспоминать.

- Не рассказывай мне, что тебе снилось, я не хочу знать, но... Анюта знает? Она помогла тебе?

Я смогла только улыбнуться, но сестре этого было достаточно, она ответно растянула губы в улыбке и понизила свой шепот до еле слышимого бормотания:

- Хорошо.

Приятное тепло вновь прокатилось по телу волной, приводя в порядок мысли, я накрыла нас с младшей одеялом и обняла её так же, как делала это на террасе. Жуткие мысли отступили, и нам потребовалось всего пара минут, чтобы забыться в сладких грëзах.