Шляпник

Открыла глаза я в своей комнате. Ясная голова и полное присутствие всех воспоминаний сводили меня с ума. Я уже привыкла к тому, что нахожусь в некотором беспамятстве после пробуждения, но сейчас мне казалось, будто всё произошло буквально несколько секунд назад. Я тяжело дышала, но глаза были сухими, хотя я точно помнила, что рыдала до того, как их лишилась. Я шугалась от всех предметов, коих касался мой взгляд. Свалившись с кровати, я схватилась за край простыни, меня трясло, как наркомана на пике ломки. Я ощущала себя забитым зверем, ожидающего в клетке своей очереди на убой.

- Аня, успокойся! - меня умоляли прийти в себя, но я мало что понимала из их слов.

- Что с тобой? - до жути взволнованная девочка с кудрявыми волосами водила мокрой тряпкой мне по лицу.

Я долго не могла вспомнить, как говорить и что. Когда ко мне прикоснулась одна из тварей, притворявшаяся моей сестрой, я рывком оттолкнула её руку. Нужно было бежать, пока они снова меня не съели, я уже поднялась на ноги, но крепкие руки остановили мой порыв. Я билась в бешеном приступе страха, умоляя меня отпустить, они же, в свою очередь, не понимали ни одного моего слова.

- Не прикасайтесь ко мне!

Сил на то, чтобы отбиться, не хватало, меня повалили на кровать и скрутили руки за спиной, как сумасшедшую. Пена шла изо рта, а глаза выкатились из орбит. Нет, им меня не взять, я не сдамся так просто, как в тот раз. Я брыкалась до последнего, пока не услышала над ухом:

- Обезболивающее тащи сюда!

Прописанный мне когда-то анксиолитик от панических срывов всегда лежал у меня под рукой, а потому уже через несколько секунд мне всадили в вену инъектор. Минуту я лежала без сознания, опустив веки и находясь где-то за гранью человеческого понимания. Реакция притупилась, и я далеко не с первого раза смогла определить, кому принадлежит голос, старательно обходящий меня.

- Всё хорошо, теперь ты проснулась, это всего лишь сон. Не бойся...

Приступы не часто накрывали меня во сне, но всё же прецеденты были, поэтому никто особо не удивился. Бабушка с дедом отошли чуть подальше, обсуждая между собой произошедшее, оставляя уход за мной на сестёр и брата. Настя крепко обнимала меня, а Миша водил ногтями по спине, вычерчивая одному ему понятные рисунки. Пришла в себя я только спустя минут 10, уставшая и выгоревшая с самого утра. После вколотого транквилизатора меня стабильно тянуло блевать, а потому меня подняли и за руки отвели в уборную. Я обнимала унитаз на протяжении получаса, всё это время рядом со мной регулярно сидела старшая сестра, держа мои волосы и подавая стакан с минералкой. Последний раз мне было так плохо 15го никогдабря, под действием препарата я мгновенно протрезвела и вернула здравый рассудок. Всё это был сон, мой, ебись всё конëм, сон, который создал для меня Шляпник в наказание за вчерашнюю выходку на холме. Должна признать, я не оценила по достоинству свои способности и его, как наивное дитя пошла против опытного противника, который мне не по зубам. Чувствую себя дурой.

- Объяснишь, что произошло?

Анюта сделала попытку докопаться до правды, но одни только воспоминания вызывали во мне дрожь, до сих пор перед глазами стоит та каша из органов моих родителей, в которую меня долбили лицом. Снова потянуло блевать. Я подорвалась к раковине и подставила лицо под холодную воду, хотелось смыть с себя воспоминания.

- Потом.

После активного растирания лица ладонями, я осела на пол, подпирая голову бортиком ванны, сестра опустилась напротив. Нежная забота была не в её стиле, и поэтому мы просто молча сидели и смотрели друг на друга, как делали всегда, когда нуждались в поддержке, о которой не просили. Я прикрыла глаза на несколько секунд, отгоняя мороки сна, и легла на колени Анюты. Она протянула ко мне руку и почесала ею мою голову, словно Мурашка, я тихо простонала от удовольствия.

- Лучше?

- Да.

Мы полежали так ещё немного, а затем поднялись на ноги и поковыляли вниз на кухню. Я рухнула на стул всем весом, заваливаясь затылком на спинку. Потолок играл солнечными зайчиками от дневного света, отражающегося от всех зеркал в комнате. За окном приятно чирикали птицы, звуки жизни в селе стали для меня лучше любой колыбельной.
По моей просьбе, после каждого приступа родные долго не зацикливались на нём, меня и так каждый раз выводила из себя эта слабость, поэтому все моментально переключились на будничные темы.

- Сегодня вечером будет дождь, поэтому приберите сад до этого времени.

Дедушка как обычно обозначил наши задачи на день, читая утреннюю газету. Бабушка присела за стол, поставив на него огромную тарелку с овощным салатом, Настя разлила всем сок, а Анюта подбежала к магнитофону и включила первую попавшуюся мелодию. Моя идиллия, мой мир, который я боялась потерять до сумасшествия. Мы обедали, обсуждая злободневные сплетни, болтали ни о чем, слушая рассказы о молодости наших бабушки и деда. Внезапно позвонила подруга и я убежала наверх, разговаривая с ней. Мария рассказывала мне о новом турецком сериале, на который потратила прошедшую ночь, а я проинформировала её о своём случившемся приступе и заверила, что со мной уже всё в порядке. Я была несказанно рада тому, что в моей жизни существовали люди, коим моё здоровье небезразлично. Маму же пугать своей шаткой нервной системой я не стала. Когда закончила звонок, я выключила телефон и снова включила его, засмотревшись на дату и время.
12:35, Воскресенье 13 июня.
Я подавила желание разбить тарелку о кухонный фасад. Всё с треском обрушилось, я слышала, как внутри разбилось моё сердце, по щекам потекли слезы, а в животе неприятно скрутило. Нельзя было уверять, что я вновь попала в ловушку Шляпника только по этой незначительной мелочи, но я точно помнила, что сидела в уборной в это же время, или оно научилось идти в обратную сторону? Чтобы подтвердить свои догадки, я посмотрела на все часы, находящиеся в комнате, отличий не нашлось. Надежда умирает последней? Нет, я самостоятельно прикончила её в самом начале.

- Нет, нет, нет-нет-нет, нет, только не снова...

Я осела на пол, подбивая под себя колени. По щекам лились слезы в 3 ручья, я заткнула рот рукой и тихо плакала. Надо взять себя в руки, я не попадусь в их ловушку дважды, я обязательно придумаю, как уйти от них, не навевая на себя подозрений. Тыльной стороной ладони вытерев слезы, я побежала в ванную комнату и подставила лицо под холодную воду, приводя себя в порядок. Красные глаза выдавали не только недавние слезы, но и собственную несобранность, повод начать саморефлексию. Однако я быстро подправила синяки под глазами с помощью тоналки и вышла из ванной в полной боевой готовности. По внутренним часам мне потребовалось 4 минуты, чтобы прийти в себя, пока что это был мой рекорд. Лучшая защита - это нападение, а потому я очень скоро спустилась обратно на кухню. Родственники разбрелись по дому, каждый занимаясь своим делом, я тоже постаралась не отставать и делала вид, словно протираю пыль на первом этаже. Хотя, делать вид, что убирается, было хобби моего брата, а не моё, но как есть. Где-то через час мы вышли в сад и стали убирать сорняки на бабушкиных цветах, Анюта с Мишей понесли инструменты из сарая, а я и Настя таскали воду для бани. Они стали гораздо умнее с прошлого раза, не посмотри я на время, ни за что бы не догадалась, что нахожусь в смертельной опасности. Пустые разговоры тоже осечек не дали, они были идеальными копиями моих родственников - все знания, глупые привычки и манера общения выдавали в них самих себя. Я проверяла время миллион раз, но оно не сдвинулось ни на минуту.
Было непривычно заниматься бытовыми вещами, обдумывая план побега, но я быстро свыклась с мыслью, что я не выберусь из этого места, пока Шляпник того не захочет. Значит, нужно идти прямо к нему, он, наверняка, уже ждет меня. Порядком устав от милых разговоров, я решила поменять стратегию, дабы выявить в них тех, кем они являются на самом деле. Как нельзя кстати ко мне вновь приблизилась Настя.

- Ты в порядке?

- Да, странно, что ты интересуешься.

Круглые глаза сестры выдавали в ней искреннее удивление, но что-то всё же отличалось от неё настоящей, может, я бы и не заметила этих отличий, если бы не знала, кто она на самом деле.

- Почему?

- Я просила не заострять внимание на этих мелочах, не помнишь?

Теперь отчётливо заметив в ней растерянность, я убедилась в том, что эти существа не идеальны. Шляпник заставил их действовать так, как мне угодно, чтобы не вызывать подозрений? Настя стушевалась и отошла подальше, поправляя очки средним пальцем, хотя всегда это делала указательным.

- Помню, просто переживаю, извини.

Значит, она считает то, что меня трясло этим утром, как припадочную, простой мелочью? Моя младшая сестра хоть и бывает навязчиво заботливой, но во-первых, она ценит личные границы превыше всего, а во-вторых, не считает мои срывы чем-то незначительным. Ты облажалась, тварь, облажалась по-крупному.

- Давай здесь заканчивать, нам надо сходить в магазин сегодня. Бабушка попросила купить филе курицы на ужин.

Быстро кивнув в мою сторону, она поспешила закончить свои дела, словно между нами и не было этого разговора. Мне стоило быть аккуратнее, чтобы они ничего не заподозрили, сбегу, как только появится возможность, а пока буду придерживаться плана. Мы убрали за собой инструменты и быстро вернулись в дом, дождь пошёл как нельзя кстати, дабы скрыть моё отсутствие. Небо заволокли чёрные тучи, хотя по прогнозу погоды на этой неделе было солнечно, а мы собирались поехать на реку купаться. Мне пришлось одеться в объёмную одежду, дабы спрятать под ней необходимые мне вещи для преодоления леса: в первую очередь нож, спички и бинты. Неприятно оглядев раненую ногу, я в который раз убедилась, что нахожусь во сне, но следить за кровопотерей всё равно было необходимо.

- Только мясо?

- Возьми ещё печенье, наше закончилось. Ох, может дождёшься, когда лить перестанет, заболеешь ведь?

Бабушка отговаривала меня от похода в магазин, но это был мой шанс уйти из дома, не вызывая подозрений. Я улыбнулась и многозначительно покачала головой.

- Надо развеяться, я не на долго.

Надевая дождевик и прихватив с собой зонт, я забрала деньги у бабушки и под строгим наблюдением Анюты вышла из дома. Я шла с широкой улыбкой на лице, подставляя щеки каплям дождя, но через несколько секунд сестра выбежала за мной, внутри всё похолодело. Глупая улыбка сползла с лица, я медленно развернулась к ней, подавляя гримасу разочарования. Дабы дождаться, когда она догонит меня, я замедлилась, хотя сильнее всего сейчас хотелось бежать.

- Ты со мной?

- Да, вдруг ты решишь опять поваляться в луже с пеной изо рта.

Я бы засмеялась, если бы это не было так трудно. Накрывая нас обеих зонтом, я продолжила идти в сторону магазина настолько медленно, насколько это позволяла погода. Анюта невозмутимо шла рядом, не пророня и слова, словно наслаждалась моим замешательством. Капли, отскакивающие от зонта, только мешали сосредоточиться, пока паника нарастала. Убежать от неё не представлялось возможным с моей больной ногой и её атлетическими способностями. В магазине, вероятно, тоже будет сложно от неё отделаться, возможно даже сама продавщица захочет меня убить. Может, поссориться с ней и сделать вид, что не хочу её видеть? Вариантов было много, но мои мысли очень быстро прервала сама Анюта, которая до этого молчала.

- Любишь дожди?

- Ты же знаешь, что да, я люблю думать в одиночестве.

Укоризненно посмотрев в её сторону, я свернула за угол, в другом направлении от магазина. Сестра не подала виду, но чуть позже всё же поинтересовалась:

- Куда ты нас ведешь?

- Хочу поговорить.

Она вопросительно посмотрела на меня, ожидая дальнейших пояснений.

- Зачем пошла за мной?

Она даже не старалась удивляться, сосредоточенно смотрела вперёд.

- Не хотела тебя одну оставлять.

- Я не нуждаюсь в няньке, я спросила зачем ты увязалась за мной?

Анюта остановилась, внимательно рассматривая моё расслабленное лицо.

- Не в твоём стиле грубить человеку, который о тебе заботиться.

- А в твоем стиле когда-то была забота?

Её лицо стало мягче, она прикрыла глаза на несколько секунд, приводя себя в спокойствие. Только после этого Анюта подошла ближе и взяла мои ладони в свои руки.

- Тебя до сих пор мучают кошмары?

Неожиданное предположение, заставило мои веки распахнуться шире, но я привела себя в равновесие спустя секунду. Нет, она говорила не о моём утреннем приступе. Упомянутые кошмары мучали не только меня.

- Они не отпускают меня с самого первого дня.

- Прошло почти 5 лет..

- Хватит!

Я выдернула руку из её хватки, прикрывая лицо. Разговоры о нашем совместном прошлом всегда выбивали меня из колеи, я становилась нервной, запуганной и трусливой, как когда-то. И я уж точно не собиралась это обсуждать с непонятным существом, не имеющим с моей сестрой ничего общего. Я протянула ей зонт и буквально впихнула ручку в её ладонь.

- Иди домой, я хочу побыть одна.

Ей ничего больше не оставалось, кроме как уйти. Я побежала в сторону магазина, но как только скрылась из её виду, повернула к лесу. Нога пульсировала, но мне было плевать, холодные капли стекали по дождевику, заливаясь под одежду. Было холодно и сыро, но я шла напролом, ускоряясь с каждым шагом. Я петляла по разным улицам, дабы отбить от себя преследование, и только спустя полчаса бесцельных брождений, шагнула в лес.
По расположению деревьев было нетрудно заметить, что бег будет даваться здесь с трудом, а потому я просто быстро шла, оборачиваясь на каждый шорох. Пройдя так с километр, я полностью выдохлась, погони за собой так и не заметила, но останавливаться было опасно. Чувствовала себя сбежавшим из психушки адекватным человеком, за которым шла погоня. Анюта ищет меня, а возможно и остальные тоже, было страшно только от одной мысли, что они со мной сделают, когда найдут.

- Даже не знаю, куда идти..

Я остановилась только для того, чтобы определить, в каком направлении я иду. Следопыт из меня был как из Миши виолончелист, но по расположению мха, я допустила, что иду на север. Неважно, сколько буду идти, пока не найду старый заброшенный замок, не остановлюсь. Шляпник ответит на мои вопросы, какого чёрта он творит со мной? Для чего ему эти игры, чего он добивается. Быть может, мне удастся наткнуться и на его сына, если он папин подельничек, то разбираться придётся сначала с ним. Почему эти странные сны начали нам сниться ровно в ту же ночь после нашего разговора, если бы я не поинтересовалась этой темой, ничего бы не было? Мы бы продолжили дальше существовать, и не подозревая о существующей опасности? Как давно этот замок стоит в нашем лесу, почему он оказался здесь?
Поток вопросов прервало шуршание в соседних кустах. Я рванула дальше по дороге, не обращая внимание на хруст в лодыжке. Почти прыгая на одной ноге, я неслась, не разбирая дороги, деревья сгущались вокруг, словно так и наровили зажать меня в кольцо. Я бежала со всех ног, наплевав на отсутствие дыхания и адскую боль по всему телу, сломанная конечность не добавляла сил, я споткнулась о выступающий корень дерева. Больше бежать не было смысла, я упала на землю, растирая затекшую ногу. Вокруг было много деревьев, но я заприметила самое прочное и ветвистое и полезла на него. Было тяжело и больно, я полностью расцарапала себе живот и руки об острые, как иглы ветки. Как только мне удалось взобраться достаточно высоко, я уселась на прочную ветку и стала просто ждать. Я поджала ногу к себе и чуть не завизжала от ужаса, она кровоточила настолько сильно, что я руками не могла остановить кровь. Она пролегла тонкой дорожкой по кроне дерева, уходя из поля зрения за кустами. Я медленно подняла глаза выше, осознавая уровень своей недальновидности, граничащей со слабоумием. Как я могла допустить эту ошибку, как я могла так оплошать, как могла упустить такую деталь? Дыхание сперло, было тяжело сохранять равновесие, сидя на размашистом дереве. Благодаря моей непостижимой тупости, моя выгодная позиция на ветке пушистого дерева в одного мгновение превратилась в бесполезную. Они найдут меня по следу крови. Спустя час невыносимой боли, мне наконец послышались голоса, я начала отсчитывать последние секунды своей жизни.

- Магазин находиться в другой стороне, дорогая сестра, что ты здесь делаешь?

Её бархатный голос оставался неизменным, мне даже почудилось, что стал даже мягче обычного. Внутри всё затянулось в тугой узел, я молилась непонятно кому и непонятно на что, все органы чувств пульсировали, говорили бежать. Бежать было некуда.

- Я же сказала тебе идти домой, почему пришла сюда?

- У тебя сломана нога, не оставлю же я тебя одну выбираться из леса.

- Скажи ещё, что ты настоящая.

Перед смертью не надышишься, но желание выжать максимум из своего бедственного положения было куда сильнее страха или чего-то к нему подводящего. Я глянула вниз сквозь листву, лицо Анюты осталось непроницаемым, она думала над ответом несколько секунд, прежде чем произнести:

- Ты не в себе, пожалуйста, спускайся, я помогу тебе дойти до дома.

Да почему она не признается в том, что не является человеком, к чему эта игра в одного? Я не выдержала и начала кричать, словно дикий зверь, загнанный в угол.

- Избавь меня от этой банальщины, настоящая Анюта не способна не материться меньше, чем один раз в час. Скажи, что ты настоящая, сделай это.

- Что бы ты не имела в виду, я настоящая, а ты больна, Аня, тебе нужна помощь. Прошу, позволь помочь тебе.

- Который час?

- Что?

Я тянула своё время, как могла, отсрочивала кошмарный момент, хоть всё было без толку, перед глазами бегали мороки предыдущей жизни. В этот раз всё будет так же, мне снова придётся это пережить? Возвращаясь в реальность, я взяла себя в руки, прячась за напускной цинизм. Мой голос стал ровнее и настойчивее, я выпалила первое, что попалось на ум.

- Скажи мне, который, мать его, час.

Анюта недовольно достала телефон из кармана и вытянула его экраном ко мне. Было достаточно далеко, а зрение не позволяло увидеть того, что я не замечала ранее.

- Сейчас 17.36, 13 июня, и, пожалуйста, вознагради меня за терпение тем, что слезешь и пойдёшь со мной домой.

Мне казалось, что я ослепла или не видела точной картины за густой листвой, пришлось спуститься на одну ветку ниже, вглядываясь в экран её телефона. Затем ещё ниже и ещё. По спине пробежала дорожка мурашек, словно кто-то провёл холодной рукой по моей сырой спине, на лице исказились все физиологические отверстия. Да, время не остановилось, оно двигалось так же, как и всегда. Я захныкала, как маленький ребёнок, которого впервые оставили одного на целый день в детском садике, и медленно сползла на землю. Принимать тот факт, что я действительно сошла с ума, было больнее сломанной ноги. Руки Анюты помогли мне опуститься на землю, а затем немедленно обняли. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной, как в тот момент, я рыдала, словно младенец, сидя на мокрой земле. Подобно наркоману, видящему драконов, я убедила себя в том, что всё вокруг ненастоящее, сама надумала себе проблему, которую не способна решить.

- Прости меня...

Сил плакать уже не было, я чувствовала, что окончательно сломалась, испытав на себе весь спектр эмоций за прошедший час. Анюта отстранилась, заглядывая в мои красные глаза, убрала с лица слипшиеся пряди и поцеловала в лоб.

- Наивная глупая девочка...

Она демонстративно повертела в руке муляж телефона, на котором я совсем недавно видела другие цифры. Сильная рука вжала мою шею в дерево, не позволяя пошевелиться, я смотрела куда-то сквозь неё. Лицо сестры исказилось, обнажая её уродливое существо, гнилые глаза остановились на уровне моих.

- Как же сильно ты доверяешь сестре, раз сама спустилась ко мне в руки? А если бы она сказала тебе прыгнуть с крыши, ты бы так и поступила?

Она ловким движением заползла под моё худи и вытащила нож из кармана. Глаза высохли, было страшно даже моргать, я ждала её действий, не смея двигаться. Анюта наклонилась к моему уху и сладко прошептала напоследок:

- До следующего раза, дорогая.

Оставив лёгкий поцелуй в висок, она полоснула ножом мне по шее, разрывая надгортанник. Я моментально схватилась за горло, останавливая фонтаном бьющую кровь, и пыталась что-то сказать, не знаю зачем. Мокрые волосы облепили всю шею, сбивая ощущения пальцев, которые не могли понять, где разрез, а где сами волосы. Анюта смеялась над моими предсмертными усилиями и что-то говорила, но до меня никак не доходило, что именно. Стало холодно, словно меня окунули в снег в одном купальнике, боль в ноге я уже не чувствовала. Капли дождя заливались в рот и в нос, когда я пыталась сделать хотя бы ещё один вдох, пальцы рук онемели. У меня было странное ощущение лёгкости, когда сестра наконец снисходительно всадила мне нож в грудь, останавливая сердцебиение.