Шляпник

Я очнулась, лёжа у себя в кровати, за окном уже было довольно светло. Первой мыслью было то, что эта ночь была невыносимо долгой, а я всеми фибрами души желала наконец увидеть солнце. Кажется, начался день, и так как мне нельзя выходить из дома, нужно придумать, чем себя занять в 4 стенах. Опуская все мелочи, я могла хоть целыми днями смотреть фильмы и есть ягоды, но сон был куда интереснее любого сюжета в телевизоре. Стоит для начала проведать сестёр.
В кроватях их не было, да и на часах уже 12:35, долго же я проспала. Надеюсь, что мне не придётся отчитываться за своё несуразное поведение вчера.

Приоткрыв дверь, я шагнула в коридор, спустилась по лестнице и прошла на кухню. Глаза приятно порадовала картина: за столом сидели все и мирно занимались своими делами, думая о предстоящем дне. Мне казалось, будто я своими ушами слышу их мысли, но такое нарушение личного пространства я себе не позволяла.

- Доброе утро. - не отрывая взгляда от сковородки, пожелала мне бабушка.

- Доброе... - пожелала я в ответ.

Поблагодарив принципы дедушки не ругать за одну оплошность дважды, я спокойно приземлилась на свободный стул, воскрешая все воспоминания о прошедшей ночи. Мне довелось своими глазами увидеть жертв Шляпника, тела которых он держит у себя в замурованной комнатке замка. Рассказ Алексея навëл меня на мысли, будто демоны скидывали останки в могилу его матери, но как оказалось, Шляпник бережно хранит их трупы на койках, там, где никто их не найдёт. Он ошибся, ведь я нашла. Безликие девочки и мальчики говорили со мной. Они просили меня помочь.

Я схватилась за голову, от острой боли в висках глаза начали темнеть, словно я проваливалась в сон. Внутри не переставало пульсировать, я сжала пальцами край стола до противного скрипа, на что все предпочли не обращать внимания, очевидно считая это неуместным. Я отвернулась к окну, незаметно сделав несколько вдохов-выдохов, и, совладав с мигренью, спокойно с будничным лицом продолжила завтракать.

Миша продолжал пялиться то в тарелку, то в телефон, не пророня и слова, Настенька слушала музыку в наушниках, а Анюта читала книгу, не отводя от неё взгляд. Дедушка перелистнул страницу недавно вышедшей газеты, бабушка всё так же возилась с тестом для завтрака.
Я позволила себе потянуться на стуле, разводя широко руки, зевнуть, не прикрывая рот ладонью. Краем глаза я заметила подозрительное пятно на ковре и нагнулась, чтобы рассмотреть его. Красная клякса на полу выдавала чьи-то очень кривые руки, я покосилась в сторону брата.

- Что это такое? - показав на пятно на ковре спросила я у деда.

- Приятного аппетита, мои хорошие. - поставила бабушка тарелку с блинами на стол.

Я терпеливо ждала, что мне ответят, но, видимо, напрасно. Остальные были настолько заняты своим делом, что не обращали на меня внимания с самого моего прихода. Это новый вид наказания за непослушание? Я недовольно зыркала с одного на другого, вычисляя предателя, предложившего игнорирование, как метод исправления, но взгляд мой быстро упёрся в сломанные часы, висевшие над входом на кухню вот уже 10 лет. Починю их, чтобы показать им, что не намерена играть в эти детские игры.
Невольные сомнения настигли меня, когда мы сидели уже около 15 минут и молчали. Не похоже было, что они решили вместе сыграть в молчанку, но я решила проверить свою версию, поворачиваясь к ближайшему островку цивилизации.

- Что сегодня читаешь? - спросила я, чтобы Анюта как обычно отмахнулась от меня с моими шутками про любовные романы. Она их терпеть не может. Но она, как я и ожидала, не ответила.

Странно, мы сидим уже пол часа, но ни один не пошевельнулся и не притронулся к завтраку. Более того, все будто были на столько поглощены своим занятием, что мне ни разу не удалось поймать их взгляд. С ними что-то не так или, возможно, со мной? Может, я не помнила каких-то разговоров или важных событий со вчерашнего вечера, но как бы не старалась, не могла вспомнить ничего нового. Всё это кажется просто смешным, если не впадать в панику, находилась ли я в своём доме? Может быть я брежу? Или стала сумасшедшей? Приняв единственно правильное решение, я поспешно доела блины и поднялась из-за стола, налету забрасывая свою тарелку в раковину. Стоит подумать в одиночестве. Мне становилось не по себе из-за тишины и темноты в той замурованной комнате, но сейчас я понимала, что даже солнечный свет не может укрыть меня от непонятной тревоги. Я подумала, что было бы не плохо сейчас выйти прогуляться, находится в этом доме мне не сильно хотелось, с моими родными что-то не так, но я вспомнила, что под домашним арестом. Когда за мной закрылась дверь в нашу спальню, с первого этажа наконец раздался голос.

- Милая, позвони маме, узнай, как у нее дела. - крикнула мне в своей обычной манере бабушка, очевидно поднимаясь по лестнице вместе с сёстрами. Мимолётно обрадованная внезапным обращением, я потянулась за телефоном, чтобы пообщаться с мамой. Давно с ней не говорила, как же хочу вновь услышать о их с папой жизни.
Я включила свой телефон и тут же выронила его.
Срочно и бегло кинула взгляд на ручные часы и настенные, что находились в комнате.

- Нет. Не верю. - мои глаза округлились, сбылись мои худшие предположения.

Часы на кухне не сломались, все часы в этом доме показывали ровно 12:35. Мне не показалось, с моими родными, как и с этим местом было что-то не так. В совпадения я не верила, да и как такое возможно? Я проснулась в это время, прошло уже не меньше получаса. Это не мой дом, что это за место? Почему здесь остановилось время?

Стук моего сердца смешался с шагами, движущимися в мою комнату. Я мгновенно оказалась возле двери и закрыла её на замок, подпирая ручку стулом. Молодец какая, закрылась изнутри, и что будешь дальше делать? Делать вид, будто всё в порядке? Бежать? Атаковать? Мои руки затряслись, и я приняла решение прыгать из окна, к чертям бежать от этого дома.

Подорвавшись к окну, я одним ловким движением открыла его нараспашку. Солнце закатилось за горизонт по щелчку пальцев, словно на дворе стояла глухая ночь, было темно настолько, что я не видела соседнего дома. Фонари на улицах не зажглись, а в окнах домов не горел ни один ночник, я впала в отчаяние, но ещё до того, как посмотрела вниз.
Мой дед стоял под окном, широко улыбался и махал мне рукой. Игнорировать и дальше стало невозможно, у него в руках была бензопила, которую он вознамерился использовать явно не для дров. Бабушка и мои сёстры в любую секунду будут здесь, я не хочу и не могу делать им больно. Но, похоже, они вполне себе могут.

После нескольких отрезвляющих ударов лбом о подоконник, я собралась с мыслями, покуда мне ничего не остаётся, кроме как лезть на крышу, а уже оттуда спускаться вниз. Пусть я расцарапаю себе всё тело, но на крыше буду видеть ситуацию вокруг, возможно, смогу позвать на помощь или сбегу по деревьям вокруг участка.

Зацепившись за косяк дома, я поставила ногу на выступающую раму окна. Проклиная уроки физкультуры, коими я пренебрегала на протяжении всего обучения, я изо всех сил напрягла руки и поднялась на крышу. Незаметно пройдя на другую часть дома, я внезапно согнулась от острой боли в правой ноге. Я взбиралась довольно аккуратно, не помню, что бы цеплялась за какой-нибудь острый край. Кровь шла обильно, но до этого я её не замечала, словно та ждала самого неподходящего момента. Это сделали они, пока я спала? Или же у меня сонный паралич, поэтому рана в ноге везде одинаковая? Задержав дыхание, я успокоила свои нервы и прислушалась, и не зря. Дверь в нашу спальню слетела с петель. Надо бежать.

- Анечка, где же ты? - раздался голос, явно не принадлежащий моей бабушке, словно её ртом говорил кто-то чужой. Кто они такие, что им нужно от меня? Если это снова грязные трюки Алексея, я приштампую его к батарее и буду бить молотком, пока он будет исполнять "Отче наш". Разум подсказал, что я дура, конечно же, на такое он не способен, и всё это дело рук Шляпника.

- Ищите ее. - прошептал один из голосов, я схватилась за голову. Вокруг не было ни одного прохожего, ни одной живой души, словно все вымерли, оставляя меня раз на раз с возникшей проблемой. Нужно убираться отсюда, пока есть возможность, глаза метались из стороны в сторону в поисках решения. В комнате под моими ногами переворачивали мебель, снесли дверь в душевую и, не найдя меня, вскоре обратили внимание на открытое окно. Интересно, почему дед не подсказал им сразу, где следует меня искать, он же стоял под самым окном и видел, как я залезаю на крышу. Вспомнив про него, я с опаской подкралась к самому краю, и чёрт меня дёрнул опустить взгляд вниз - под самым козырьком на меня таращилась голова моей бабушки.

- Твою ж!

Я не удержала равновесие от внезапно накатившего ужаса и упала на больную ногу. Боль пробежалась по всему телу, но держала на плаву в этом мире, не позволяя вдаваться в панику. Лицо бабушки стояло перед глазами, она широко улыбалась и смотрела на меня своим неестественно растянутым лицом, словно кто-то выпотрошил и надел её кожу на себя. Привычные добрые усталые глаза горели сумасшедшим огнём, а брови натянулись на череп, подпрыгивая ко лбу. Надо бежать.

- Нашлась...

Сёстры уже пытались пробраться на крышу, но благо я оторвала выступ, за который зацепилась. Бешеный пульс бил по телу молотком, пока я оглядывалась в поисках ключа к спасению. У меня должно быть немного времени до того, как они доберутся до меня, нужно бежать, прыгать на землю и сматываться.

Внезапно наступила тишина, я не слышала ничего, ни единого звука живой планеты. Судорожно оглядываясь, я прикидывала в голове каким будет ущерб, нанесённый моему телу, если я спрыгну с крыши на землю. Разумеется, даже если я не убьюсь, то как минимум сломаю себе пару конечностей, так что убежать после падения точно не смогу.

- Вот ведь влипла...

Я щипала себя, била по голове, но сознание не туманилось. Паника всё же сыграла свою роль - надо было остаться в комнате и прибить этих выродков к чертям, а что я могу сделать с ними на крыше? Как Джеки Чан биться приёмами каратэ и ждать, когда те потеряют равновесие и упадут?

Мои слабохарактерные мысли прервал смешок, очень быстро переросший в дикий натуженный смех. Я резко обернулась и встретилась взглядом с дедом. Оскалив челюсть, он наблюдал за мной, как за добычей, до которой мечтал добраться. В темноте мне сначала показалось, что он стал меньше, но, как оказалось, просто стоял на четвереньках. Я с дрожью в глазах, медленно отходила назад, силясь при этом рассмотреть своего деда. Из его сгорбленной спины торчали гвозди и ножи, словно кто-то решил сыграть на нём в дартс. В руках, которые были перекручены, он держал бензопилу, наблюдая за этим существом по ту сторону экрана, я бы рассмеялась над его нереалистичностью, но, к сожалению, он стоял в пяти шагах от меня. Стоять на месте и дальше было равносильно самоубийству, поэтому я взяла себя в руки, мысленно давая себе несколько пощёчин. Насупившись, я рывками побежала прочь, не смея оборачиваться, рискуя при том потерять скорость. По звукам я слышала, что он не отставал, дед перемещался по крыше, словно паук по своей паутине, а я, в свою очередь, была той самой мошкой, попавшей к хищнику в лапы.
Лирическое сравнение моментально вернуло меня на землю и я вспомнила про дымоход, оказавшийся лучом света в моей непроглядной темени. Нервная улыбка не вовремя всплыла на моём лице. Не тратя времени на лишние сомнения, я мигом повернула в его сторону, на ходу протискиваясь в узкое горло трубы. Расстояние между жертвой и хищником сократилось, дед успел замахнуться бензопилой в мою сторону и пропороть мне предплечье, которым я защищала голову, так глубоко, что я по началу не почувствовала руки. Больно ударившись локтем о кирпичную кладку, я заскользила вниз по дымоходу, обтираясь о все твёрдые и острые выступы. Через несколько секунд падения, не очень удачно ударившись о дрова и угли в камине, я уже пыталась быстро встать. От онемения, все мои движения казались бесконечно медленными, а дыхание спертым. Измазанная в золе и крови, как черт, я вылезла из камина ползком, давя в себе слезы. Спустя минуту шок спал и боль дала о себе знать, я зажала живой рукой рану на плече и поковыляла к выходу. Хотелось кричать от безысходности, но я не давала слезам и шанса, хотя плакать хотелось до одурения. Мне стало жаль себя, и поэтому было так противно и мерзко от своих бесполезных мыслей. В дымоходе снова раздались звуки, и я поняла, что перерыв окончен, дед летит за мной. Надо бежать.
Пулей я рванула из гостиной, на ходу раскрывая входную дверь. Кровь текла без остановки, боль была такой реальной и сильной, что шок не давал остановиться. Рука болталась за спиной, ветер потоками воздуха рвал её на части, я ждала, что та оторвëтся, но этого не случилось. У меня не было времени и сил подумать где и почему нахожусь, я просто бежала куда-то в лес. Подальше от дома.

За мной гнались ещё какое-то время, но мне удалось незаметно скрыться в тени леса, пока упыри промчали мимо. Было больно, но сильнее боли я чувствовала страх, который гнал меня вперёд безостановочно. Я задыхалась на протяжении всего пути, спустя 3 минуты уже не видела перед собой дороги и шла наощупь. В висках пульсировало, и в тот момент мне действительно казалось, что я скоро умру от кровопотери. Не выдержав боли, я спряталась, чтобы остановить кровотечение, но краем глаза уловила какое-то движение в полумраке. Первой мыслью было "Неужели догнали?" Я быстро прыгнула в кусты, выдыхая пар изо рта. В проплешине между листьями я затаилась и с этой секунды, чёрт её дери, наблюдала за той картиной, которую запомню на всю оставшуюся жизнь.

Мои бабушка, дедушка, сёстры и брат заживо сжирали моих родителей. Их тела бились в предсмертной огонии, пока стайка каннибалов грызли их конечности по кусочкам. Кровь сочилась по всей поляне, я видела внутренние органы вперемешку с землёй и листьями и поняла, что больше не выдержу. Мои нервы сдали. Я вопила так громко, что с деревьев слетали птицы целыми стаями. Я не верила, что это происходит со мной, что я вижу это всё по-настоящему, не могла заткнуть себе пасть.

- Проснись! Это всё сон!

Рукой я схватила свой рот, чтобы замолчать, но не успела. Меня выволокли на поляну, кидая в жирную смесь, оставшуюся от моих родителей, и стали разрывать на части. Я не верю, подобное просто не возможно. Я вырывалась, как могла, пыталась убежать, молить о пощаде. Уже без одной руки, мне удалось отбиться и встать на четвереньки, но удары ногами по голове прибили меня обратно к земле. Я разбила нос о камень, морща от дикой и невыносимой боли всё лицо. Как назло мне не удавалось потерять сознание, я чувствовала каждый удар, каждую сломанную кость и каждый зуб. Хоть и сил катастрофически не хватало, я орала, как резаная свинья. Последнее, что я видела перед смертью, это обручальное кольцо мамы, скатившееся с её отрубленного пальца. Меня очень быстро лишили зрения, а затем оставили умирать со вспоротым брюхом. Я помню, как делала свой последний вдох.